издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Ох уж, эта медицина...

Ох уж,
эта медицина…

Врач и его
жена прогуливались по улице.
Навстречу им идет ярко
размалеванная девушка совершенно
определенного сорта. Увидев врача,
она приветствует его.

— Откуда она
тебя знает? — допытывается жена.

— Конечно, по
работе, дорогая. Успокойся.

— По чьей
работе: по твоей или по своей?

* * *

Пациентка
обращается к доктору:

— Поцелуйте
меня!

— Я не могу. У
нас, докторов, существует
медицинская этика, которая не
позволяет целовать пациентов…
Вообще-то, мне и спать с вами не
следовало…

* * *

— Больной,
сегодня ваш кашель лучше!

— Спасибо, я
всю ночь тренировался.

* * *

В саду
психушки дураки играют в войну.
Один корпус — тихо помешанных —
обороняется, другой корпус — буйно
помешанных — наступает.
Тихопомешанные обороняются,
замаскировавшись в кустах аллеи.
Наступающие с гиком и ревом,
прорвав оборону противника,
ворвались в аллею. Один что есть
силы огрел дубинкой по голове
сидящего в кустах.

— Зря
стараешься, — не поворачивая
головы, говорит тихопомешанный, — я
в танке.

* * *

Приходит в
поликлинику председатель
Центробанка и говорит:

— Вот
скажите, к кому мне обратиться?
Рубль все время падает и падает.
Прямо с ума схожу!

— Ну, если с
ума сходите — так это к психиатру, а
если все время падает — то к
сексопатологу…

* * *

— Большое
спасибо, доктор, что вы меня
вылечили! К сожалению, я не могу
сейчас оплатить ваш счет, но я
обязательно упомяну вас в своем
завещании.

— Тогда дайте
мне на минутку рецепт, который я вам
выписал. Мне нужно внести в него
небольшие изменения.

* * *

— Доктор,
посоветуйте, как сделать, чтобы
груди были перпенденкулярны телу?

— Ходите на
четвереньках…

* * *

— Ваша
болезнь пройдет, — сказал врач, —
только вам нужно каждый вечер
принимать ванну и сразу — стопку
коньяка.

Через
несколько дней больной обращается
к врачу:

— С коньяком
все нормально, а вот ванну воды мне
выпить не удалось.

* * *

— Моя правая
нога не дает мне покоя — болит и
болит.

— Это
возраст.

— Но левой
ноге ровно столько же, и она не
болит.

Анатолий
ТРУШКИН

Единственный
выход

— Эй, ты чего
на крыше делаешь?

— Я —
самоубийца.

— А-а-а, тогда
ладно. А канистра зачем?

— Подожгусь и
брошусь, чтобы наверняка.

— Это вряд ли.
Наверняка у нас ничего не может
быть. Время смутное.

— А что мне
помешает?

— Зацепишься
за что-нибудь.

— А я тогда
камень на шею — и в омут.

— Да сейчас
захламили все реки. Упрешься ногами
в мусор и будешь болтаться над
водой, как кувшинка.

— Застрелюсь!

— Не. Или в
сторону выстрелит, или порох сырой
окажется. Сейчас все делают наспех.

— Под поезд
брошусь!

— Они все
опаздывают.

— Повешусь я!

— С ума сошел?
Строят-то как — или крюк не
выдержит, или веревка лопнет.

— Грибов
ядовитых наемся!

— Тоже вряд
ли. Сейчас не узнать, какие
ядовитые, какие съедобные.

— Голодом
себя заморю!

— Не понял.

— Голодом
себя заморю!

— Интересно!
А мы все чем занимаемся?.. На это как
раз вся жизнь уйдет.

— Мужик.

— Что?

— Что же мне
делать-то?

— Да один
только выход у нас. Надо начать жить
хорошо… А как начнешь жить хорошо,
так тебя тут же и прихлопнут.

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector