издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Любовь и смерть в новом спектакле

На сцене драмтеатра интерпретировали пьесу Жана Ануя «Орфей и Эвридика»

  • Автор: Леонид КРУТОВ

Историю великой любви Орфея и Эвридики, переосмысленную Жаном Ануем и интерпретированную иркутскими режиссёрами, разыгрывают на главной сцене Иркутского драматического театра имени Охлопкова. Спектакль, созданный художественным руководителем театра Геннадием Шапошниковым и режиссёром Александром Булдаковым, обрёл форму музыкальной драмы.

На сцене – лестницы и переходы. Декорации Александра Плинта являют собой странный, условный, мистический вокзал, который, с одной стороны, является метафорой вечного ожидания, с другой – символом встреч и расставаний, но в то же время и клеткой для героев. Здесь это лабиринт, в котором вынуждены блуждать герои в поисках друг друга. Впрочем, музыка Орфея (в этой истории он нищий скрипач в исполнении Александра Братенкова) проведёт Эвридику (юную актрису гастролирующей труппы в исполнении Анны Дружининой) единственно верным путём. И в данном случае не столь важно, что действие окончится трагической гибелью, акцент здесь на другом – на том, что история великой любви может повториться и в ХХ веке (когда написана пьеса), и в XXI (когда она воплощена на сцене). У главных героев всего сутки, чтобы доказать себе и окружающему миру, что любовь побеждает всегда.

Для того чтобы усилить романтическую составляющую этой истории, режиссёры-постановщики сделали спектакль в жанре мюзикла. Тексты песен по мотивам пьесы написаны артистом Иркутского музыкального театра имени Загурского Александром Айдаровым и иркутским поэтом Сергеем Корбутом. Музыку создали артисты оркестра Иркутского академического драматического театра имени Охлопкова Александр Армаш и Олег Запорожец, уже работавшие над музыкальным оформлением спектаклей «Я – Жанна Орлеанская» и «Гоголь/кафе». Несмотря на то что арий для полноценного мюзикла в спектакле явно недостаточно, музыка здесь играет далеко не служебную роль. Оркестранты, загримированные под грустных клоунов, исполняют реквием по любви на протяжении всего спектакля, иногда выходя на авансцену словно похоронный оркестр. Да и само действие время от времени развивается, как будто подчиняясь музыке (этот приём, кстати, уже был опробован молодым режиссёром Дмитрием Акимовым в спектакле «Гоголь/кафе» на экспериментальной «Другой сцене»).   

К трагической развязке ведёт всё: и декорации, и музыка, и отстранённая игра актёров, и даже мертвенно-бледный грим. В какой-то момент начинает казаться, что в этом спектакле история от начала до конца происходит в Аиде и все её персонажи мертвы изначально. Сама атмосфера постановки напоминает дурной сон, который развивается по указке тёмных сил. Драматический театр в последнее время вообще сильно увлекается мистикой, в прошлом сезоне и начале этого на разных сценах здесь уже звучали темы злого рока, которому не могут противостоять герои в своей игорной страсти («Игрок» Достоевского в постановке Геннадия Шапошникова, пушкинская «Пиковая дама» от Андрея Абашкина и упомянутый спектакль «Гоголь/кафе» Дмитрия Акимова). По логике создателей, любовная страсть относится к этой же категории – если уж накроет, то обязательно с головой.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector