издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Если это хорошая собака, то её просто не продадут!»

Энтузиаст из Осинского района разводит восточносибирских лаек для охоты в тайге

«Бой, Гай, Сарма! Вы мои хорошие! Скоро на медведя пойдёте!» – Виктор Кузнецов заходит в вольер, два чёрных с белым кобеля сразу подбегают к нему и здороваются: встают на задние лапы, лижут руки хозяина. Последней возле него оказывается изящная Сарма – она чуть меньше остальных, с белым воротником почти во всю грудь. Она здесь самая старшая – именно с неё и началась племенная работа по возвращению восточносибирским лайкам, которых используют в охоте коренные малочисленные народы Иркутской области, экстерьерных и рабочих качеств. Сейчас в хозяйстве 11 лаек, семь из которых в ближайшее время отправятся в общины тофаларов и эвенков, чтобы дать потомство и положить начало племенной работе. Таких собак можно будет не только брать на охоту, но и разводить и продавать их щенков с родословной, что может быть для коренных малочисленных народов дополнительным источником дохода.

«1 мая едим окрошку из своих овощей»

Статный, крепкий, седой, с длинными волосами и окладистой бородой. Биолог-эколог по образованию, охотовед с 40-летним стажем. Долго жил и работал в труднодоступных и отдалённых территориях Иркутской области. Виктор Алексеевич Кузнецов переехал из Иркутска в село Рассвет Осинского района пять лет назад. Квартиру со всеми удобствами он оставил детям и купил частный дом с большим участком, загоревшись идеей создать модель самодостаточной усадьбы, которая позволит нескольким семьям в отдалённых и труднодоступных территориях обеспечивать себя всем самостоятельно и ещё предложить часть продукции на продажу. 

В данном случае автор идеи в первую очередь подразумевает роды тофов и эвенков, которые в последнее время практически утратили навыки ведения хозяйства. Оказанием помощи коренным малочисленным народам (КМН) Виктор Кузнецов занимается уже 16 лет. Будучи исполнительным директором Ассоциации КМН Иркутской области, на средства от международных благотворительных фондов разработал два проекта модельных территорий традиционного природопользования.  

«Сейчас на поддержку коренных малочисленных народов Иркутской области – в регионе 12 эвенкийских и шесть тофаларских общин – выделяются значительные средства, в основном на приобретение продуктов питания, – рассказывает дочь Виктора Кузнецова Мария. – Когда мы окончательно отработаем технологию создания усадьбы, её можно будет тиражировать. Этот проект существенно изменит ситуацию: люди получат не рыбу, а удочку». 

Перепёлок в хозяйстве держать выгоднее, чем кур, –
каждая несёт в год до 300 яиц

Модель полностью обеспечивающей себя усадьбы состоит из нескольких важных элементов. Разработана проектная документация на дом, гараж, гостевой комплекс и вольеры для собак. Производственный комплекс – энергосберегающий. Здесь компактно расположились производственное помещение, баня, теплица и оранжерея. «1 мая у нас есть все овощи для окрошки, – рассказал хозяин усадьбы. – А последний урожай мы убираем уже глубокой осенью, когда кругом снег. Сейчас к 

основной теплице пристроен парник из полиэтиленовой плёнки размером 4 на 2,5 метра. Такой комплекс может эксплуатироваться в самых суровых климатических условиях севера Иркутской области и кормить несколько семей промысловиков». 

Зная, как много рыбы водится на севере, но как сложно бывает её сохранить, разработчики включили в производственный комплекс коптилку и сушилку для переработки мяса, рыбы. И готовы поделиться технологией вакуумной упаковки копчёной рыбы, которая позволяет хранить продукт в течение года.

«Медоносов в нашей тайге очень много, а эффективно заниматься пчеловодством мешает суровый климат, – пояснил Виктор Кузнецов. – Омшаник – стационарный павильон для содержания пчёл – эту проблему снимает». Он состоит из нескольких этажей, пчёлы могут там не только зимовать, но и совершать так называемый весенний облёт. Стоимость проекта составляет 1,5 млн рублей, но при условии содержания там 200 семей пчёл все затраты на строительство и при­обретение пчёл (одна перезимовавшая семья стоит не менее 10 тыс. рублей) окупаются уже через год, ведь каждый улей приносит за сезон в среднем 60 кг мёда.

Общая стоимость проекта усадьбы оценивается в 6 млн рублей – это затраты на материалы и строительство, в данный момент его реализация движется к финалу. Уже зарегистрировано крестьянско-фермерское хозяйство, получены необходимые документы для реализации продукции. В следующем году предстоит построить гостевой домик, где смогут жить все желающие перенять опыт. Затем на очереди дом с мансардой для зимнего и летнего проживания, а также гараж. Заключительным этапом станет строительство помещений для содержания сельскохозяйственных животных. 

Павильон для стационарного содержания пчёл, рассчитанный на 200 семей, планируется достроить уже в нынешнем году

– Планируем приобрести коров, – рассказал хозяин. – Сейчас мы содержим перепёлок, это значительно выгоднее, чем заводить кур: каждая в год несёт до 300 яиц. А кормить птиц можно не только специальным кормом, но и отходами от стола. 

Кстати, перепелиные яйца в семье Кузнецовых готовят и едят, как советуют медики: сначала моют, потом варят, потом опять моют и кушают вместе со скорлупой. Говорят, так вкуснее и полезнее. 

«В тайге собака – лучший напарник» 

«Сначала муж съездил в эвенкийскую общину, а потом 20 января, как раз на мой день рождения, нам прислали двух щенят из Ербогачёна, одним из них и была Сарма», – воспоминает Александра Николаевна, супруга Виктора Кузнецова, мать его шестерых детей и настоящая декабристка, вдоволь поездившая за мужем по Иркутской области.  

На выставке в Иркутске Сарма получила оценку «хорошо» и прекрас­но показала себя на охоте, несмотря на то что часть своей жизни она провела в городской квартире. После вязки лайки с титулованным отцом в Иркутске появилось пять щенков. Пегас и Анга остались в хозяйстве Кузнецовых. Один щенок из приплода сейчас прекрасно ходит на соболя в Тункинской долине, другой уехал на запад России, а о судьбе третьего ничего не известно. 

«В тайге никто племенной работы не ведёт, и внешние данные у собак теряются. В городе же, напротив, теряются рабочие качества, потому что собаки сидят в квартирах и на балконах, – отвечает Виктор Кузнецов на вопрос, что мотивировало его заняться разведением восточносибирских лаек. – Карат, внук Сармы, хорошо пошёл по барсуку и на выставке в Иркутске получил малый серебряный жетон. Урга, его сестра – настоящая бандитка, заняла на выставке первое место на своём ринге. А папа её и Шельмы – из жигаловской тайги». 

Живя и работая в усадьбе, Кузнецовы могут самостоятельно обеспечить
себя всем необходимым

Эту породу лаек называют восточносибирской потому, что распространена она в основном на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, появилась в результате слияния нескольких внутрипородных групп охотничьих собак (в основном эвенкийская группа с примесью тунгусских собак). Сейчас восточносибирские лайки считаются практически универсальной охотничьей породой, легко ходят на любого пушного и копытного зверя, а также на медведя и рысь, так как обладают молниеносной реакцией. Это сильные, проворные, мужественные и выносливые собаки, при этом очень верные, дружелюбные и неконфликтные. 

«Некоторые собаки могут соболя стеречь день-два, есть те, которые могут на этом месте подохнуть, но не отпустят, – говорит Виктор Кузнецов. – На охоте собака – партнёр и напарник. Попали в экстремальную ситуацию – либо оба выжили, либо оба погибли. И хороший пёс это понимает, чаще даже лучше, чем его хозяин». На вопрос, как должна вести себя на охоте идеальная лайка, хозяин усадьбы ответил историей: «Много лет назад принимал бамовца егерем в заказник, он хохол, украинец. Так вот он мне и говорит: «Я не охотник, у меня собака охотник, я следом за ней ружьё ношу». Так и оказалось на практике: я планирую, куда пойти, где проверить, когда. А у него – куда Жанка пошла, туда и он. Залаяла, а он раз – и соболя добыл! Когда я работал охотоведом, платили нам очень мало, поэтому отпуск всегда проводил на охоте – подгадывал. Ходил исключительно на соболя, что позволяло за сезон рассчитаться с долгами и ещё что-то отложить». 

– Сколько стоит такой щенок? 

– Месячный щенком я приобрёл Шельму за 25 тысяч рублей в Иркутске. Заводчик сказал, что в знак уважения продал дешевле, а так он стоит 35 тысяч. 

– Какова цена взрослой лайки с рабочими качествами? 

– Если это очень хорошая собака, то её просто не продадут.          

«Отец – это мой кумир»

В Осинский район Виктор Кузнецов приехал пять лет назад, загоревшись идеей создать модель самодостаточной усадьбы

Из 11 собак семь в ближайшее время отправятся в общины тофаларов и эвенков. Себе семья Кузнецовых оставит Сарму, Пегаса, Ургу и Шельму. Кстати, Шельму, получившую оценку «очень хорошо» в младшей возрастной группе на 41-й Иркутской городской выставке лаек в 2016 году, хозяева покупали специально в пару Пегасу. «Мы хотим внедрить племенное собаководство в общинах с обязательной выдачей справок о происхождении на каждого щенка, – рассказала Мария. – При этом важно, чтобы в общине были ветеринар и человек, который будет заниматься документами. Потому что это процесс довольно кропотливый: нужно регистрировать все вязки, вовремя проходить медосмотры и делать прививки. Но в итоге эти шаги позволят коренным и малочисленным народам получить дополнительный источник дохода от продажи щенков. А такие собаки востребованы: за пять лет я отправляла наших щенков в Новосибирск, Москву и Подмосковье, Омск, Владивосток, Хабаровск. Даже из СНГ приходили запросы». 

Мария – пятый ребёнок Кузнецовых и единственная девочка. «Мне приходилось всегда больше всех работать, чтобы показать, что я тоже что-то могу, – вспоминает девушка. – Со временем мы стали работать вместе с отцом. Папа – идейный вдохновитель, я больше занимаюсь маркетингом и привлечением средств. Я специально получила высшее образование на факультете социологии, чтобы исследовать жизнь коренных малочисленных народов, оценивать динамику социального развития территории. Затем меня заинтересовали экопоселения, и я защитила диссертацию по землеустройству и кадастру». 

Сейчас в Доме А Мария открыла керамическую мастерскую, чтобы мёд из усадьбы Кузнецовых продавался в горшочках. Здесь же наладила производство сувениров, например, для покрытия кулонов из глины используется древняя технология молочения – когда изделия опускают не в глазурь, а в молоко. «Это возрождение ремёсел в отдалённых территориях и бизнес-составляющая, – пояснила девушка. – Мёд, пчёлы, чай, кедровое масло, рыба, перепёлки, реализация овощей и фруктов, создание сельскохозяйственного кооператива, эколого-этнографический и агротуризм, экскурсионная пасека – за счёт всего этого наша усадьба должна стать самоокупаемой. Мы уже вложили в реализацию проекта миллион рублей собственных средств, 300 тысяч рублей было получено в рамках гранта форума «Байкал», часть средств планируется привлечь за счёт частных и государственных инвесторов. Папа – мой кумир и идейный вдохновитель, – говорит Мария. – Он – мощный человек, который, несмотря на свой возраст, может загореться и довести дело до конца». 

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер