издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Свои дети под чужими фамилиями

«Все счастливые семьи похожи друг на друга», – написал как-то Лев Николаевич, не подумав. И ошибся. Потому что нет какого-то универсального счастья. Вот, например, Токарские. Немолодые люди, не первый брак, не свои дети. Огромное хозяйство и каждодневный изнурительный труд. Семейный детский дом – полтора десятка надломленных с детства душ… Какое тут счастье? Это то самое несчастье, которое, согласно тому же Льву Николаевичу, у каждой семьи своё. И вновь неверно.

Огромная и дружная семья из Хомутово Иркутского района известна своей цирковой студией – они уже выиграли множество международных конкурсов, поездили по всей стране, успешно гастролировали в Китае, после чего наконец добились признания в родном селе. Гостям и журналистам показывают заставленные призами и кубками полки, демонстрируют пачки дипломов и почётных грамот. О главном предпочитают говорить только тем, кто искренне интересуется – а как это? Как создать идеальную семью? Как быть счастливым и сделать счастливыми своих детей? Именно за разгадкой этой тайны мы и отправились к Токарским.

Хотели девочку

Машина огибает кудинскую гору и упирается в тупичок. Перед воротами усадьбы мы звоним главе семьи Александру Токарскому, и он отвечает: «Разведка донесла, что вы подъехали. За вами уже идут…» У ворот появляются рыжий мальчишка и белобрысая девчонка – Сашка и Женька. Сашка сосредоточенно открывает ворота, долго ковыряется с замком. Женька щербато улыбается, берёт за руку и ведёт вдоль по тропинке к усадьбе. Ощущение покоя и уюта накрывает сразу, от самых ворот.

Началось всё со страшной беды. В 2006 году у Александра и Ирины Токарских родилась девочка Алеся. У дочери оказался неоперабельный порок сердца, и она умерла в возрасте четырёх месяцев. До этой беды много чего было. Александр – иркутянин, закончил здесь авиационный техникум по специальности «Мастер станков с ЧПУ». Ирина сменила множество мест работы – первый муж был военнослужащим, он умер уже в Иркутске. Ирина и Александр много лет прожили вместе, у каждого есть взрослые дочери от предыдущих браков – Алиса и Ольга. А общий ребёнок умер. И тогда они решили – возьмём девочку из детского дома. Знали бы они, к чему приведёт это решение.

В какой-то степени в появлении семейного детского дома виновата Аня. Невольно, но всё же. Судите сами. В 2008 году Ирина, окончательно решившись, обратилась в опеку Иркутского района.

– Если бы ко мне как-то грубо или невнимательно отнеслись, я бы ушла и больше не вернулась, – вспоминает Ирина. – Но мне всё понятно объяснили и направили в Уриковский приют.

В приюте Ирине понравилась девочка Аня. Но у девочки не был определён статус, и отдать её в приёмную семью пока не могли. Аня уже несколько раз была в гостях у Токарских. Как-то раз приехала из города дочь Ирины Алиса. «Мама, а это кто?» – спрашивает. «Да вот, решили девочку из приюта взять», – объяснила Ирина. «Да ну – девочку, девчонки все вредные. Берите мальчика», – неожиданно посоветовала Алиса. Ирина, взяв мужа, поехала в Урик. Дело в том, что Александр к идее усыновления изначально относился настороженно, недоверчиво. Но по приюту ходил со слезами – так его тронули тоскливые детские глаза: «Там такая обстановка, что всех сразу хочется забрать».

– Не можете взять Анечку – возьмите мальчика, – как сговорившись с Алисой, сказал директор приюта. Токарские взяли сразу троих – сначала подростков Влада и Вовку, потом их друга Тольку. Они же в одной комнате жили – как разлучишь? На вопрос: «Почему взяли именно этих пацанов?» – Токарские пожимают плечами:

– А их первыми привели. Привели бы других – взяли бы других. Нам вообще сначала другого мальчика предлагали, но лето было – он в лагерь уехал. А Тольку нам Вова с Владом сосватали: «Жил с нами в одной комнате, отличный футболист, давайте тоже возьмём». Решились, когда мальчишки рассказали, как Толе крёстная подарила рюкзак, а его кто-то порвал. И Толька сидел зашивал и плакал. Мы так растрогались, что решили – куда же братья без него.

Только парни перезимовали, как семью догнала Анна. Ей наконец-то определили статус: родителей лишили родительских прав. Но сначала против помещения в приёмную семью была её старшая сестра Лена: в приюте они жили втроём – с младшим братиком Колькой. В 2009 году их должны были раскидать по разным детским домам, и Лена позвонила сама: «Заберите Аню, я не против, хоть буду точно знать, где она находится и что с ней всё хорошо». Аню забрали вместе с братом. Потом посмотреть, как они устроились, приехала Лена. Приехала – и осталась. А хотели одну девочку.

– Что же вы их по трое сразу берёте? – удивлялись мы.

Александр удивляется в ответ:

– Так неблагополучные семьи у нас все многодетные. И в детдома попадают по трое, четверо, пятеро братьев и сестёр сразу. Это благополучные рожают по одному-два.

– Первая тройка со второй не конфликтовала, не было ревности?

– Они же из одного приюта, все знали друг друга, а Лена с Владом в одном классе учились. Нет, наоборот было такое отношение, что «пришли к своим».

С тех пор через семейный детский дом Токарских прошло 22 ребёнка в самом сложном подростковом возрасте – до семнадцати лет. Всех Токарские считают своими детьми: «У нас уже восемь внуков, ждём девятого». Сейчас в семье живут двенадцать мальчишек и девчонок.

Главное слово – «договариваться»

Ирина показывает видеозаписи с концертов. География – от ДК в Хомутово до Пекина. Одна из ранних записей – мальчик танцует русский танец с элементами акробатики и жонглирования.

– Это Вова, один из первых, – рассказывает Ирина. – Мы думали, он молчаливый, нелюдимый, а потом оказалось, что мальчик глухой на оба уха – в приюте даже не знали. Вова отвечал, только когда читал по губам. А Наташа у нас тоже всё время молчала, год молчала, мы думали: немая, что ли. А как-то раз едем с концерта, поём в автобусе, и вдруг девчонки кричат: «Мама, смотри, Наташка петь начала!» Но она и сейчас молчаливая…

Все дети тащат на себе груз прошлых проблем. Как-то раз родители уехали по делам, а детям для развлечения оставили видеокамеру. Дурачась, дети стали записывать интервью друг с другом. Закончилось слезами – они стали вспоминать прежнюю жизнь, побои, ругань, голод. Особенно поражал случай, когда мать покупала себе лапшу «Доширак» и ела её на глазах голодных детей.

– Первое время мы не могли справиться с тем, что детдомовские совсем не меняют нижнее бельё, – вспоминает Ирина. – Также долго приучали всё класть на место – вещи мы первое время с заборов снимали, они всё раскидывали.

Предсказуемы были проблемы с едой. Они никогда не берут ничего сами, без разрешения. Всегда только через вопрос: «Можно?» Детдомовская привычка прятать хлеб иногда приводила к комичным последствиям. Поскольку детей много, пекут и готовят всего по максимуму, например, печенье – тазами. Как-то раз, застилая Наташкину постель, Ирина подняла подушку и испугалась – под ней было черным-черно. Оказалось, Наташа натаскала кучу шоколадного печенья, оно растаяло и измазало всё постельное бельё…

– Чем сироты отличаются от домашних детей?

– Они более замкнутые, редко улыбаются, у них были очень «тяжёлые глаза», – отвечает Александр. – Но неправда, что они более эгоистичные, «всё для себя». Детдомовские очень благодарные, ласковые, ценят заботу. И очень уязвимые.

Токарские вспоминают, как сдавали документы на загранпаспорта перед поездкой в Китай. Всех строго предупредили, что тех, кто будет баловаться в паспортном столе, на гастроли не возьмут. Пока домашние дети в очереди капризничали, ныли и вертелись, население семейного детского дома чинно село вдоль стены и играло в игру «Кто первый шелохнётся». Зрелище было настолько необычным, что вскоре вышла одна из чиновниц и спросила: «Это что за странные дети?» «А в чём дело, какие-то проблемы?» – переспросила Ирина. «Да нет, так тихо сидят, что я думала, их здесь кто-то забыл», – растерянно ответила чиновница.

– Им некогда конфликтовать, – утверждают Токарские. – Они всегда чем-то заняты. Главное слово для нас – «договариваться». Если в школе происходит конфликт и кто-то жалуется другим, его сразу спрашивают: а что, договориться не мог? Поэтому самая ходовая пословица – «Виноват всегда второй».

«На бытовом уровне совершенно автономны»

На втором этаже в большой игровой комнате на крюке под потолком висит широкая лента ткани до пола – снаряд для акробатических этюдов на полотне. Настя, одна из самых маленьких в семье, крутит под потолком какие-то невообразимые головоломные пируэты. Потом спрыгивает на пол. Ходит она, как Маугли, на четырёх конечностях. У Насти сложнейшее двустороннее косолапие. Токарские её взяли после операции на одной ножке, ещё в гипсе, сами отвезли на вторую операцию. Врачи не дают утешительных прогнозов – операции косметические, чтобы носить обувь. Полноценно ходить ребёнок вряд ли когда-либо будет. Зная этот факт, трудно удержаться от жалостливых взглядов на девочку. èèè

Но жалость Настя тут же разбивает в смех – встаёт на руки и идёт куда увереннее, чем иные держатся на ногах. Создаётся впечатление, что Настя со светской непринуждённостью может почесать пальцами ноги нос. Удержаться от улыбки невозможно.

Приёмная семья – это дети с разными фамилиями, у некоторых ещё есть родственники (полных сирот в семье только пятеро), дети, которых государство дало на воспитание без особых на них прав – любить, содержать, делать настоящими людьми. Именно этим Александр с Ириной и занимаются ежесекундно. Праздности – матери всех пороков – здесь не место. Занятость у всех членов семьи абсолютная. Утром едут в балетную студию, занимаются у цирковых, возвращаются домой – сразу в школу, вечером репетиции в музыкальном театре. Обязательно чтение по полтора часа в день перед обедом. Не читал – идёшь навёрстывать план по страницам, обед подождёт.

Но это внешняя деятельность. Жёсткая организация начинается на бытовом уровне. Установленного часа отбоя нет – после ужина все могут завалиться купаться в бассейн или допоздна смотреть в спортзале фильм в домашнем кинотеатре. Но подъём – в шесть часов вне зависимости от любых обстоятельств.

Работа по дому начинается ещё до завтрака. Двое, старший и кто-то из маленьких, дежурят на кухне, готовят завтрак. По расписанию убирают коридоры, лестницы, игровую, туалеты, и это не считая порядка в комнатах, где прибираются по собственным графикам. На старших – самая ответственная работа, которую они давно поделили по собственным предпочтениям. Никита занимается стройкой и техникой. Дима – скотиной. Даша выполняет функции социального педагога, занимаясь сбором маленьких в школу и в студии. Диана предпочитает заниматься огородом. Младшие – на подхвате, помогают, учатся работать вслед за старшими.

– Первое, чему мы учим, – самообслуживание, – объясняет свою педагогику Александр. – По статистике, только один процент детдомовских способен завести и содержать семью. Большинство попадает в места лишения свободы в первый год после выхода из детдома. Поэтому мы учим их простым семейным ценностям, традициям, труду: как себя вести, как заботиться о себе и друг о друге, убирать за собой. Мы вбиваем это в привычку.

– Иногда мы уезжаем по делам – в доме ничего не останавливается. Каждый знает, что делать. Они сами могут делать колбасу, мороженое, каждый умеет печь хлеб, – добавляет Ирина.

– На бытовом уровне они совершенно автономны, – подтверждает Александр.

Был такой случай. В семье Токарских сейчас есть четыре сестры – Лиза, Катя, Юля и Женя. Как-то раз родственники девчонок увидели в Интернете фотографию их матери с подписью: «Ты наслаждаешься жизнью, когда твои дети в детском доме». Родственники устроили семейный совет и решили разобрать девочек по собственным семьям. Приехали к Токарским. Посмотрели. И решили оставить всё, как есть. «Мы не сможем им дать так много, как в этой семье», – решили они на очередном семейном совете.

При этом особых запретов в семье не то чтобы много. Запрещено курить и материться – то обычное наследие, с которым почти все приходят из детских домов. Главное правило – чужое в дом не приносить. Были случаи, когда в школе что-то пропадало: первыми подозреваемыми были «приютские», родители других детей не стеснялись шарить по карманам и портфелям. Зато нет в семье проблем с Интернетом – детям просто некогда торчать в Сети. Запрета на связь нет, но и сотовые телефоны подростки берут только при необходимости – когда уезжают и нужно отчитываться о своём местоположении. А в остальное время кому им звонить, они же всё время вместе! У старших есть планшеты, в которых они могут что-то посмотреть перед сном. Но стационарные компьютеры простаивают и пылятся до тех пор, пока не нужно будет найти какую-то информацию или музыку для предстоящего выступления. По этой же причине телевизор в семье смотрят редко и по «профессиональной необходимости». Шоу «Ты – супер» или «Танцы со звёздами» разбирают на элементы цепким взглядом специалиста.

Сменились приоритеты

Вскоре после знакомства начинает казаться, что семья живёт дружно и слаженно, но несколько изолированно от окружающих. Токарские это отрицают, но частично:

– На школьные вечера мы ходим выступать с сольными номерами. Потому что дети боятся подвести остальных – будут готовить совместный номер, а нам придётся уехать на выступления, – объясняет Александр. – Но если в школе какие-то конфликты, мы всегда говорим: «Приглашайте домой». Иногда бывает, что к бывшим «приютским» относятся с пренебрежением или презрительно, но когда эти люди побывают у нас, отношение сразу меняются. Если наши идут к кому-то в гости, мы звоним родителям. Вдруг они против? Предубеждение всё-таки существует…

Ирина вспомнила случай, когда Сашка сблизился с местной шпаной и захотел поболтаться с ними. Но эта компания бродила по окрестностям без дела, а Сашке нужно было заниматься балетом. Ирина сказала – выбирай.

– Наша задача – чтобы улица была им не интересна, – откровенно сказал Александр, имея в виду подобный уровень «дворового» общения.

У большой семьи уже много лет есть маленькая традиция – на Троицу все дети пишут на бумажках свои желания на год, запечатывают их в бутылку и зарывают в тайном месте. На следующую Троицу бутылку сменяет новая…

– Мы заметили, что у них все желания сбываются: новый телефон, выиграть конкурс. Мы выиграли международный конкурс, телефонов нам подарили семнадцать штук – это приз такой был, – мимоходом замечает Ирина. – И, знаете, оказалось, что со временем у них меняются приоритеты. Раньше желания были вроде «что-то для себя». Через некоторое время – «чтобы Насте удачно сделали операцию», «чтобы Лиза сдала экзамены без троек».

К ним много и часто приезжают в гости – родственники детей, просто люди, которые про них слышали или видели на выступлениях. Казалось бы – живёт счастливая семья, выстроила свой мир и замкнулась в нём. Но именно эти визиты других, совершенно посторонних людей придают какой-то новый, главный смысл существованию семейного детского дома. В этом смысле показателен такой случай. Некоторое время назад в гости к Токарским стал проситься один крупный бизнесмен – они по старинке таких называют «новыми русскими». У этого деятеля начались проблемы с тремя сыновьями-подростками. Как обычно: «Взрослые нас не понимают!» против «Что там понимать, вам бы только за компьютером сидеть!»

Бизнесмен вёз сыновей хоть и в семейный, но детский дом, чтобы показать, как дети долго и трудно работают на земле, изматывающе тренируются и знать не знают, что такое Интернет. Видимо, желая продемонстрировать, как не ценят своё счастье в материальном достатке его неблагодарные сыновья. Он вообще лелеял тайную мысль оставить отпрысков пожить такой жизнью на пару недель.

Но, приехав, он увидел неслыханную модель отношений. Токарские как раз что-то строили во дворе – все вместе. Младших сыновей сразу утащили в спортзал, стали учить ходить на голове – в буквальном смысле этого слова. И правильно ходить, чтобы шею не сломать. Потом всей гурьбой отправились на речку. Бизнесмен провёл удивительный день, который его научил большему, чем его сыновей. Они уезжали, держа друг друга за руки. Приоритеты со временем меняются не только у детей семьи Токарских…

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер