Чудо-доктор

Леонид МУХИН, г. Усолье-Сибирское

Флоренский! Удивительная, благородная фамилия, в которой чудится трагедия. Что же это был за век такой, что лучшие представители нации оказывались в лагерях? Священник Павел Флоренский более известен в стране. Но и доктор Н.Д. Флоренский, пробыв в тайшетских лагерях 7 лет, оставил о себе память на века. Его имя произносится в Сибири с благоговением.

Моя бабушка рассказала одну историю. Она жила в глуши, в 60 км от Тайшета. В диком краю не было никаких признаков цивилизации. Сразу же после войны тайгу разбудил стук топоров, лай сторожевых собак, крики охранников и заключенных. Так начиналось строительство трассы Тайшет - Братск. В гигантский водоворот строительства были втянуты жители окрестных сел и деревень.

Страшной удачей для крестьян было присутствие среди зэков профессоров медицины, специалистов самого высокого уровня. Ведь эпидемии и болезни выкашивали целые улицы и селения.

Бабушка была молодой и несмышленой. У нее сильно болели ноги, как оказалось позже, было это связано с отложением солей в суставах. На счастье, ей встретился Николай Дмитриевич Флоренский, он посоветовал молодке следующий способ избавления от болезни: нужно хорошо одеться, особенно уделить внимание ногам, пойти к реке и, разбив лед, подержать ноги в воде сколько есть терпения. Потом тепло обуться в валенки и разогреться, побегав вдоль реки минут 5-7. Назавтра необходимо повторить процедуру, но ноги в воде нужно подержать чуть-чуть дольше. И так каждый день, увеличивая продолжительность ледяного моциона и пробежек вдоль замерзающей реки. Контрастные ванны избавили бабушку от недуга, и она хранит благодарность удивительному доктору, вспоминая, как он нехитрыми советами и уникальными операциями спас тысячи вольных людей и заключенных.

И мне довелось попользоваться квалификацией известных медицинских светил. В 1954 году на меня, двухлетнего малыша, упала ставня с крыши, и жизнь висела на волоске. Спасение пришло от лагерных врачей! Моментально вызвали "клужанку" (железнодорожную мотодрезину), и меня транспортировали в Новочунку, где в лагерной больнице было много кремлевских медицинских звезд. Они поставили меня на ноги и здоровеньким возвратили родителям. Среди всех профессоров на трассе - а там работали чудо-доктора из Японии, Германии, Советского Союза - выделялся Н.Флоренский.

Уже лет 10 я переписываюсь с его супругой Натальей Ефимовной Флоренской, получил от нее уникальный архив в виде писем и фотографий.

За сухой биографией Николая Дмитриевича угадывается огромный путь становления. Государство снисходительно одаривало необыкновенного доктора наградами и званиями, потом карало, а потом снова возносило.

Николай Дмитриевич родился в 1893 году, после Костромской духовной семинарии поступил в Московский госуниверситет на медицинский факультет. На его долю выпало участие в гражданской и Отечественной войнах, а с ними были перенесены тиф, ранения, плен, участие в партизанской войне, снова плен, лагерь. Судьба помотала его по городам и весям страны: Иваново, г.Кохма (1923 - 1927), Ленинград (1928 - 1929), плен под Вязьмой (1941), Копенгаген (1945 - 1946), лагерная жизнь в Ленинабадской обл. (1946 - 1948) и Тайшетлаге - Озерлаге (1949 - 1955).

И после всего перенесенного Н.Д. Флоренский стал профессором, доктором наук, причем самые значительные научные открытия родились в неволе. Он умер в 1979 году, а у меня такое впечатление, что я знал его лично, пожимал его тонкую, чувствительную руку.

После выхода в свет книги Б. Дьякова "Повесть о пережитом" и упоминании о Н.Д.Флоренском, к нему в Иваново с разных сторон посыпались письма - благодарности от спасенных людей, коллег, благодарных читателей. Наталья Ефимовна прислала мне большую часть его переписки, и я начал связываться с этими людьми, разбросанными и затерянными на Украине, в Казахстане, Татарстане, Литве. Удивительный доктор своей добротой одарил и меня, его "рекомендации оттуда" позволили открыть многие тайны Озерлага, ведь найти в 80-е годы бывших зэковцев Тайшета по всей стране представлялось абсурдной задачей.

"Уважаемый Николай Дмитриевич!

Может быть, Вы помните, в 1951 г. привезли с пятого лагпункта прораба А.Богородских с перитонитом аппендикса, и сразу же на стол. После операции меня положили в "безнадежную". Врачи говорили: "Этот не выживет". Как было обидно -- хоронят живого. Но Вы боролись за мою жизнь, и вот я жив.

Повесть Дьякова меня так взволновала, я несколько дней не находил себе места. А именно то, что он писал - это сотая часть моих мучений в лагерях (из них 4 года в Озерлаге). И, в конце концов, оказалось, что я не совершил никакого преступления. Мне сейчас 56 лет, я работаю главным лесничим лесхоза в Читинской обл., г. Шилка.

2 ноября 1964г. А.Богородских".

"Дорогой Николай Дмитриевич!

Неожиданную радость мне представила статья М.Чернова в "Литературной газете" от 15.09.1964 г., где сообщается, что Вы живы и еще работаете профессором в мединституте. Это значит, что воспитываете не только высококвалифицированных, но и благородных врачей, каким Вы являетесь.

В лагере Вы трижды спасли мою жизнь, вытаскивая с того света... Простите, дорогой Н.Д., что отвлекаю ваше время. Как- то совесть, человечность призывают написать некоторые подробности. Как мне хочется пожать Вам руку и обнять и, как родного, расцеловать крепко-крепко.

Мне кажется, что нам, озерлаговцам, должны были предоставить возможность встретиться. Жалко, что писатель Б. Дьяков редактировал свой материал в ленинградском журнале. Я бы ему мог сообщить, как работали так, что фуфайка была вся мокрая, а, возвращаясь в колонну, верхний бушлат был покрыт льдом. В бараке одежду бросали у печки и заваливались на нары мертвецами. Трижды меня выписывали в пересыльный барак, а оттуда на работы в лес и на кладбище, где в мерзлом грунте "оформляли" 4-5 могил в день. Много было пережито в озерлаговском "санатории".

С.Фурман 22.10.1964".

"Дорогой Н.Д., спаситель моей жизни!

Думаю, Вы фамилию мою не забыли, потому что Вы за мою жизнь переживали, пожалуй, больше, чем я.

Вы мне делали операцию в 1953 г. в Тайшете на ЦАРМЗе, а после операции сидели 15 суток около меня, у меня был вес 35 кг. Никто не соглашался делать операцию. Сложная операция прошла благополучно, все неверующие были посрамлены. На 13-й день сняли швы. Я стал подниматься. Вы еще смеялись, говорили: "Смотрите, чудо! Синицын пол подметает".

Живу на воле с 1954 г., чувствую себя очень хорошо. Поздравляю Вас с защитой диссертации.

Иван Синицын. Г. Красноярск. 22.11.1964 г."

Подобных писем в моем архиве достаточно: есть автограф комкора А.И. Тодорского, письмо начальника Озерлага полковника С. Евстигнеева, который принимал участие в его послелагерной судьбе. И множество посланий от собратьев по лагерю. К сожалению, открыв повестью А. Солженицына "Один день Ивана Денисовича" лагерную тему в советской литературе, КПСС тут же ее и похоронила на долгие годы. Огромное количество свидетельств бывших зэков, только что покинувших лагеря, кануло в Лету.

Научное открытие в лагере

Конечно, все знают изобретение доктора Илизарова из Кургана, применяемое при переломах. Знаменитый прыгун в высоту Валерий Брумель восстановил свою сломанную ногу у провинциального доктора.

А между тем Н.Д. Флоренский еще в лагере предложил новый метод сращивания переломов кости. Свой сжимающий прибор он назвал ""ретрактор", а операцию - "компрессионный остеосинтез". Прибор представлял собой две скобы, спицы для скелетного вытяжения и набор винтов, при помощи которых производятся манипуляции. Вначале производилось растяжение, что давало возможность установления отломков в правильное положение. Затем можно было сжать их друг с другом и зафиксировать.

Флоренскому помогли довести до кондиции прибор его же пациенты: конструктор Акимов, гальваник Кассандров и инженер-механик У. Багаутдинов. Все это было на Центральном авторемонтном заводе (ЦАРМЗе) в Тайшете. Вот как вспоминает рождение идеи Узбек Сафич Багаутдинов, ныне живущий в Казани: "Однажды Николай Дмитриевич говорит: "Ребята, вы инженеры! Неужели не сможете придумать железяки для лечения переломов, а я вам идею расскажу". Сколько мы их переделали, не помню, так как некоторые Н.Д. до хромирования браковал.

Испытать его на заводе не удалось, но в лазарете Озерлага получилась первая попытка. У 65-летней женщины неправильно срослась нога, и она уже год не могла ходить. Н.Д. сломал ей ногу в месте старого перелома и после соответствующей обработки наложил ретрактор и лангет. Через 3-4 дня женщина уже начала ходить с костылем, а через 10 дней - с палочкой. Так летом 1952 года в Озерлаге родился ретрактор.

Мы сумели отправить описание метода и прибора с пакетом в Москву. Ответ был положительный, но напечатать работу не смогли, ведь автор - политзаключенный. Н.Д. Флоренский очень переживал.

После освобождения Флоренский возвратился в Иваново, к 70-м годам защитил докторскую. Он начал разрабатывать ретракторы для исправления позвоночника.

За всю свою жизнь Николай Дмитриевич сделал около 30 000 операций, причем не был узким специалистом в одной области, обладал хорошей техникой, свободно оперировал в области общей хирургии, нейрохирургии, гинекологии, ортопедии, был большим специалистом по вопросам переливания крови.

Под стать ему супруга - Наталья Ефимовна Флоренская, тоже врач и человек редкой души. "С Николаем Дмитриевичем я встретилась в плену в марте 1943 г., и с этого времени я отсчитываю продолжительность нашего исключительно прочного, основанного на взаимной любви и уважении союза. Наш союз не укладывается в рамки понятий обычных взаимоотношений. Разница в возрасте у нас 26 лет, но, как говорится, дай Бог, чтобы люди молодого возраста испытывали в семейной жизни подобную гармонию, как было у нас. У Николая Дмитриевича перед войной умерла жена. Сын, окончивший в 1941 г. Ивановский мединститут, погиб на фронте. После моего освобождения в 1955 г. из Воркуты я не могла не приехать в Тайшет к Н.Д. Флоренскому. Сейчас я живу интересами детей и внуков. Человеку на девятом десятке лет много планировать не приходится. Встретились мне стихи Л. Щипахиной, и они являются моим девизом:

Не для себя деревья плодоносят,
И реки чистых вод своих не пьют,
Не просят хлеба для себя колосья,
Дома не для себя хранят уют...
Себя мы с ними сравнивать не будем,
Но каждый знает, эту жизнь любя,
Что чем щедрее отдаешь ты людям,
Тем радостней живешь и для себя.