издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Кримплен в тайге

На очередной станции грузовой состав, как и положено, тщательно осмотрели. «Ну вот, опять контейнер вскрыт, придётся снимать с состава!» – с досадой отметили проверяющие. Замки были целы, но на крышах трёх вагонов обнаружили прорезанные дыры, а внутри недосчитались некоторой части товара. Было очень похоже на то, что действовал кто-то маленький, быстрый и ловкий, вроде пацана. Как чуть позже выяснило следствие, целое лето в начале 80-х годов массовыми кражами на грузовом транспорте Восточно-Сибирской железной дороги действительно занимались подростки и молодые люди. Более того, они были потенциальными будущими железнодорожниками.

Анна Михайловна Косова в то время работала в Восточно-Сибирской
транспортной прокуратуре. По её словам, был период, когда по всей стране
стали массово воровать из железнодорожных контейнеров, в том числе и в
Иркутской области. В нашем регионе основная часть краж совершалась на
отрезке пути от Ангарска до Слюдянки. Много крали из вагонов, которые
шли из-за границы, например, из Японии — через Дальний Восток, или,
наоборот, направлялись из СССР. Товары, естественно, отменные, таких на
излёте эпохи застоя найти на прилавках в нашей стране было практически
невозможно.

Итак, в одно лето начала 80-х годов на ВСЖД случился настоящий обвал
тайных нападений на грузовой железнодорожный транспорт. Причём
преступления совершались не на остановках, когда за составами тщательно
следили, а в пути. Преступники действовали ловко и бесстрашно:
забирались на состав, затем на крышу контейнера и выпиливали в ней
отверстие, прыгали вниз. Потом выкидывали наружу товар, а подельники
ехали на машине следом за составом и поднимали ворованное. «Работающий»
внутри вагона человек так же, на ходу, спрыгивал на землю. Забирались на
вагоны чаще всего на больших станциях, где состав если и не
останавливался, то хотя бы сильно снижал скорость.

Железная дорога несла большие убытки из-за пропажи богатейших
товаров, например, как-то взломали вагон с кримпленом – модным и
дефицитным материалом, который завозили к нам из-за границы. Кроме того,
на открытых платформах шли не менее востребованные широкими народными
массами мотоциклы, велосипеды, их тоже сбрасывали вниз. По всему
выходило, что работала большая группа хорошо организованных людей. Из-за
этой массовости и удалось поймать воров достаточно быстро. И
руководство ВСЖД, и милиция ожидали увидеть в преступниках кого угодно,
но только не учащихся железнодорожного техникума, который находится в
Иркутске.

Студенты на лето были отправлены на железную дорогу для прохождения
практики. Ребята ремонтировали пути, очищали их от мусора. Каждому
причиталось вознаграждение – зарплата. Но, очевидно, этих денег
показалось мало, может быть, и близость к огромному количеству
разнообразного товара соблазнила учащихся, самому старшему из которых
было не более 20 лет. Организатором преступлений, мозгом группы примерно
в 100 человек стал 15-летний паренёк. После он умер в колонии от
туберкулёза.

Организатор преступлений всегда имел информацию, в каком вагоне когда
и что повезут. Следствие догадывалось, что сведения могли поступать из
разных источников — например, от работников складов, людей, формирующих
составы, даже машинистов. Однако сговора с работниками ВСЖД в суде не
доказали. Так же, как и причастность к преступлениям учащихся нескольких
преподавателей техникума. Хотя те и не принимали непосредственного
участия в хищениях, но, к примеру, легко принимали от своих подопечных в
подарок канистры спирта. «Из числа преподавателей ни одному не смогли
доказать соучастие. Их надо было рядом на скамью подсудимых посадить!» –
говорит Анна Михайловна.

Бывало, учащиеся выполняли определённые заказы, например, на
мотоциклы, инструменты. Что-то оставляли себе, а что-то и вовсе
оказывалось без надобности.  Парни набирали столько товара, что некуда
было девать, приходилось оттаскивать в тайгу и там бросать. Например, в
районе Ангасолки Слюдянского района потом нашли залежи ткани, в том
числе кримплена, за который любая иркутская модница была готова душу
заложить. Случались и накладки. К примеру, как-то залезли в один вагон,
рассчитывая вытащить из него что-то ценное, а там оказалась одежда для
малышей – пелёнки, распашонки, ползунки. Оно пацанам нужно? Взяли,
конечно, но потом бросили недалеко от железной дороги.

Воровали практически всё лето, а осенью их поймали. Следствие шло
быстро, уже месяцев через 5–6 состоялось заседание суда, на котором
обвинение поддерживала Анна Косова. Его проводили прямо в техникуме, так
что народу собралось очень много. Были родственники подсудимых. Из
большой группы учащихся виновными признали 21 человека. Отец одного
мальчишки, тоже несовершеннолетнего, был инвалидом. У него не было ног,
приехал он на суд на тележке. И судья из жалости к отцу дал сыну
условный срок. Правда, парень всё равно кончил плохо. Опять пошёл
воровать из железнодорожных контейнеров и где-то в районе Ангарска попал
под состав, ему отрезало обе ноги.

В отношении руководства техникума было вынесено частное определение, в
котором суд указал на необходимость усиления надзора за учащимися,
чтобы их воспитание и обучение в дальнейшем не было пущено на самотёк.

Суд проявил гуманность, тем более что парни признались во всём, часть
похищенного удалось вернуть по их подсказкам, что тоже смягчило
наказание. Среди учащихся оказалось много несовершеннолетних, которым
более 10 лет нельзя было давать по закону. Дали всем разные сроки — от
условного наказания, исправительных работ до 10 лет. «Я пришла домой
после объявления приговора и сильно плакала, потому что мне было жаль
этих парней. Где были взрослые, почему они не контролировали их?!» –
недоумевает Анна Михайловна.

Родители на суде тоже рыдали и говорили, что не знали, чем занимаются
их дети. А если ребёнок приносил какие-то вещи домой, то это было
неудивительно, ведь за практику платили неплохие деньги, на ВСЖД были
ведомственные магазины, работников снабжали очень хорошо. Но тогда в
советском обществе существовало чёткое убеждение: если государство не
даёт то, что нужно, надо брать то, что плохо лежит. Мальчишек никто
специально не учил воровать, они сами знали: все кругом тащат. И лазили
по вагонам не потому, что им есть было нечего. Тогда было принято
воровать у государства.

На самом деле подобные преступления были не уникальны. Когда
закончился суд в техникуме, через два-три дня Анна Михайловна поехала в
Иркутск II, там в каком-то клубе рассматривали аналогичное преступление,
которое совершили семь человек. После поддерживала обвинение в
областном суде в отношении трёх взрослых мужиков, которые воровали на
железной дороге с целью обогащения. Они заявляли прямо: «А что?
Государство не обеднеет». Анна Косова говорит, что не случайно на ВСЖД
была организована Восточно-Сибирская транспортная прокуратура. Железной
дороге эти хищения наносили огромный ущерб! Прокуратура и милиция
постепенно всплеск воровства ликвидировали, к концу 80-х массовые
хищения на ВСЖД прекратились. nnn

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector