издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Закипевшая зона

Осуждённые из колонии №3 добиваются улучшений условий содержания

В колонии №3, где отбывают наказание за тяжкие преступления бывшие сотрудники правоохранительных органов из регионов Сибири и Дальнего Востока, на прошлой неделе были массовые беспорядки: осуждённые выступали против условий содержания. Ситуация продолжала оставаться напряжённой с воскресенья до середины недели. В среду утром, после проведения обычной проверки, более 400 человек (примерно треть населения учреждения) собрались на плацу для очередной акции протеста. 43 осуждённых порезали себе предплечья. Большинство сделали это достаточно аккуратно, не затронув вены, однако троим потребовалось хирургическое вмешательство. После того как бунтовщикам была оказана медицинская помощь, они пожелали встретиться с представителями прессы.

По внутреннему радио объявили о том, что приём осуждённых по жалобам проводит корреспондент газеты, и в комнату отдыха колонии потянулись активисты движения протеста. Четверо записавшихся на приём оказались людьми, хорошо подкованными юридически: они так и сыпали цитатами из самых разных законов. Если оставить в стороне эмоции и связанные с ними цветистые преувеличения, то требования осуждённых, мягко говоря, имеют под собой почву. 

«Мы не рабы»

Одной из основных тем переговоров с демонстрантами стала низкая зарплата осуждённых или, как с пафосом изъяснялись они сами, «применение запрещённого Конституцией России и международными нормами рабского труда». Самым убедительным из моих собеседников оказался Серик Бейсепов, отбывающий в колонии пятилетний срок, как он выразился, «за коноплю». Работник швейного цеха молча протянул мне расчётки. В мае за 25 рабочих дней бухгалтерия начислила ему полторы тысячи рублей, из которых на руки он получил 387. И это был своего рода трудовой рекорд: в прошлогодних расчётках суммы выплат не дотягивали и до трёх сотен. Причём бухгалтеры скрупулёзно указывают в расчётных документах даже количество часов, которые осуждённый провёл в течение месяца за отбыванием «трудовой повинности». Так что простые арифметические действия позволяют убедиться: труд бывших полицейских, вынужденных переквалифицироваться в белошвейки, расценивается в колонии действительно не выше, чем у рабов. День за швейной машинкой ветерана боевых действий, ещё не так давно воевавшего в Чечне, стоит 60 рублей, а час идёт за восемь. «Зачем мне работать за 200–300 рублей в месяц?» – резонно спрашивает Серик. И, упреждая мои комментарии, добавляет: «Я понимаю: не на заработки сюда приехал, и иски гасить не отказываюсь, но у меня дома двое детей, жена хочет подать на алименты. Генералы вон на дорогих машинах катаются, им зарплату добавили. А нам почему не добавляют?» 

Выяснилось, что «нормально» по меркам осуждённых (то есть близко к прожиточному минимуму, установленному на воле) в колонии получают за работу только кочегары и сапожники. Например, Алексей Болтуновский, которому повезло устроиться в обувной цех, после удержания за питание, содержание и коммунальные услуги имеет на руки около 4 тысяч рублей. В «тройке» он сидит уже семь лет и как положительный момент отмечает рост за это время заработной платы в его бригаде. «Помню, первая моя получка здесь была 49 рублей, я сразу написал тогда жалобу в прокуратуру, и меры приняли. Сейчас обувщикам платят сносно, а вот тем, кто работает на лесопилке и вручную разгружает машины с брёвнами, имея за это 200 рублей в месяц, не позавидуешь».

На такие упрёки начальник колонии Александр Лобанов лишь пожимает плечами: «Что говорить, если водитель учреждения, вольнонаёмный, получает 10 тысяч рублей в месяц! Не можем даже найти человека на такой оклад. А у осуждённых во всех учреждениях зарплата низкая. Но, согласно статье 103 Уголовно-исполнительного кодекса, выбора у них нет: они обязаны работать там, куда их определит администрация. А мы должны при этом учитывать состояние здоровья, специальность и квалификацию каждого. Многие осуждённые имеют хорошую поддержку из дома и отказываются от работы. Таких наказываем за злостное нарушение закона». По словам начальника, рабочих мест в колонии, которая размещается на скромных площадях, и без того не хватает: трудоустроить получается человек 700 – около 60 процентов от списочного состава. 

Руководитель пресс-службы ГУ ФСИН Ольга Хинданова пояснила, что прокуратура области обещает провести финансовую проверку и разобраться с причинами низкой заработной платы у тех, кто отбывает наказание в этом учреждении. «Пока, – сказала она, – администрация объясняет ситуацию тем, что осуждённые не выполняют нормы выработки». 

«Совсем заелись»

Плохое питание и чересчур высокие цены в магазине – ещё одна претензия демонстрантов. И опять не беспочвенная. В столовую мы с председателем Общественной наблюдательной комиссии по контролю за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания региона Олегом Сафроновым и помощником начальника ГУ ФСИН по Иркутской области Геннадием Отрадных подошли, когда обед уже заканчивался. Несколько осуждённых хмуро ковырялись ложками в своих тарелках. Паренёк на раздаче, у которого я попросила порцию для себя, зачерпнул мне варева от души и прокомментировал: «Ишь, недовольны они кормёжкой! Чего ещё надо-то?» Борщ и перловая каша в моих тарелках были обильно сдобрены тушёнкой. Но, очевидно, это считалось здесь везением: несколько осуждённых сразу заявили, что «с мясом» мне повезло. Суп оказался просто несъедобным. В водице плавали листья квашеной капусты, и блюдо сильно смахивало на баланду, которой потчевали заключённых в самые голодные перестроечные годы. Моим соседом оказался мужик в робе, он долго не решался запустить ложку в тарелку: на блюде вместо перловки была навалена целая гора рыбы типа минтая. «Откуда такая роскошь? У вас индивидуальное меню?» – поинтересовалась я. «Это называется усиленным питанием. У меня из зарплаты взыскивают за него две с половиной тысячи рублей, – пояснил осуждённый. – Только есть это всё равно невозможно». По моей просьбе он пошурудил ложкой в супе – под толстым слоем плавающего жира было не разглядеть, что там осело на дне. «Сегодня только хлеб можно есть», –  резюмировали осуждённые за соседним столом. И я могла бы подписаться под этим заявлением. «Мы проверяли жалобы на питание, – сказал Олег Сафронов. – По калорийности все нормы соблюдены. Просто здешние повара плохо готовят». Оно и понятно: супы в колонии варганят сами осуждённые, и кулинары из бывших полицейских вышли никакие.

Однако и с хлебом везёт здешним едокам не каждый день. Все, кто приходил ко мне на приём, жаловались, что в булках часто встречается плесень – видимо, стряпают их из некачественной муки. Нормальный хлеб, говорят осуждённые, появился в столовой только в последние дни, когда началась акция протеста. 

Выбором «не тех» поставщиков в «тройке» объясняют не только появление некачественных продуктов в обязательном меню, но и завышенные цены в магазине и баре. Услугами этих точек пользуются очень многие. «Среди осуждённых здесь немало ветеранов МВД. Они ежемесячно получают приличную пенсию, тысяч по 15. И ограничивать себя в продуктах питания у них нет нужды, – объясняет начальник учреждения. – Для одних поэтому завозим дешёвую тушёнку, по 70 рублей, другие хотят кушать улан-удэнскую, высокого качества – тоже пожалуйста, но баночка стоит больше сотни. Кто-то может позволить себе из сигарет только «Приму» – другим подавай «Парламент». Но в целом жалобы осуждённых на высокие цены услышаны: будем искать других поставщиков товаров. Только в один момент это не сделаешь – у нас ведь договоры с оптовиками подписаны». 

Чем объясняются проблемы в выборе поставщиков для зоны, Александр Степанович не пояснил. А на ум приходят нехорошие подозрения не только у осуждённых. В самом деле, с чего ради за просто так, безо всякой корысти, заключать договоры с оптовиками, которые в полтора раза завышают цены на самые ходовые продукты? Ведь банка тушёнки из Улан-Удэ на воле стоит 70–80 рублей, а в колонии – 119. Причём, по словам Олега Сафронова, правозащитники уже подавали жалобы на завышенные цены в «тройке» в ГУ ФСИН, но своевременной реакции, видимо, не последовало. 

Ни в магазин, ни в кафе-бар попасть нам не удалось: женщин-продавцов вывели из зоны, когда там стало небезопасно. «А то угостились бы мороженым по 800 рублей за кило», – вслед нам усмехались осуждённые. Помню первое интервью с только что назначенным в регион начальником ГУ ФСИН Павлом Радченко – он тогда заявил, что в каждой колонии построит бар, естественно, безалкогольный, где осуждённые смогут провести свободное время, отметить день рождения, побаловать себя чем-нибудь вкусным. «Нельзя убивать в них человеческое, для нас очень важно, какими эти люди вернутся в общество», – говорил Павел Васильевич. Золотые слова. Своё обещание генерал сдержал – бары построил. Осталось только позаботиться о том, чтобы у большего числа осуждённых появилась возможность пользоваться их услугами. 

«Тем, кто жалуется, хана»

Осуждённые «тройки», которые ещё совсем недавно сами носили на плечах погоны сотрудников полиции или системы исполнения наказаний и имели большую власть над попавшими в их руки гражданскими лицами, сегодня очень недовольны «беспределом, который творится в колонии». Они много говорят о пытках. Алексей Попов, к примеру, рассказал душераздирающую историю о том, как три года назад его якобы продержали несколько часов, пока шёл обыск, не разрешив, несмотря на простатит, отлучиться в туалет. Потом, после вмешательства родственников, пожаловавшихся в Москву, его закрывали в ШИЗО, избивали. Однако проверки прокуратуры эти заявления не подтвердили. А Геннадий Отрадных рассказал о видеозаписи, снятой с камер наблюдения в ШИЗО, где видно, как осуждённый сам бьётся об стенку. «Мы приглашали брата Попова посетить колонию и своими глазами посмотреть на здешнюю жизнь, обещали оплатить ему проезд, но он отказался», – говорит помощник начальника ГУ ФСИН. 

В прошлом году во все инстанции пошла очередная жалоба Попова, 10 лет отслужившего в милиции и три года в системе исполнения наказаний, «на причинение моральных и физических страданий». На этот раз его возмутило, что осуждённых принуждают в морозы выходить на проверку и зарядку в кирзовых сапогах и лёгкой куртке. «А начал жаловаться, меня поставили на растяжку, – говорит Попов. – Я-то знаю как милиционер, что это беспредел». По его словам, «успокоился» он только после того, как оперативники «обещали опустить, запугали до смерти». 

Другой вечный борец с беспределом, Алексей Болтуновский, поведал о своей обиде на предыдущего начальника колонии, который заставил его отказаться от переписки с «хозяином зоны» Павлом Радченко. Бывший участковый в прошлом году потребовал от генерала предоставить ему калькуляцию блюд и объяснения по ценообразованию. По словам осуждённого, понадобились серьёзные «аргументы», чтобы убедить его «не докучать начальству». В Европейский суд он отсылал жалобу на норму Конституции РФ, лишающую осуждённых избирательного права. От Страсбургского суда, правда, так ничего и не добился, зато уполномоченный по правам человека в Иркутской области заставил выполнить другое его требование – выдать молоко за вредность на производстве. «Мне тогда выдали молока сразу за полгода», – похвастал Болтуновский. 

Серик Бейсепов недоволен медицинским обслуживанием. «Вчера в санчасть пришёл, – рассказывает он, – говорю: язва у меня. А мне эти курицы, которые там сидят, отвечают: терапевта нет, есть только психиатр». 

Все мои собеседники были уверены, что из-за участия в акции им теперь не видать ни условно-досрочного освобождения, ни перевода со строгого режима на поселение. Впрочем, они дали понять, что и до этой забастовки гуманные меры им не светили. «Тут если жалуешься – хана, – говорит Серик. – А спокойно ведь целых пять лет просидеть трудно. То вышел в тапочках, то не застегнул пуговицу – вот и нарушение и выговор. А с выговорами какое УДО? Тем более человек я такой – весёлый, лезу куда не следует». «Если надо будет – ещё порежусь», – заявил осуждённый, когда я заметила, что уж больно несерьёзная у него царапина для человека, который якобы «вскрылся» в знак протеста. 

Владимиру Ивойлову, получившему за изнасилование и убийство 15 лет строгого режима, суд уже 12 раз отказал в смягчении наказания и условно-досрочном освобождении. Причина, на его взгляд, кроется в дискриминации из-за статьи, по которой он осуждён: в зоне насильников не жалуют ни осуждённые, ни администрация. В результате – несправедливые взыскания и плохие характеристики. Семья, дети (их у него пятеро), готовность взять на работу, жильё – всё это не берётся в расчёт, когда речь заходит о человеке, загремевшем в зону по такой непопулярной статье. 

Осуждённый даже работу получить не может, в то время как других к ней принуждают. 

«Наобещали горы золотые»

Осуждённые
в знак протеста против условий содержания порезали себе руки

И начальник колонии, и прокурор, который, кстати, отказался представиться из опасений, что его за это «заругает руководство», и правозащитники считают, что главной целью акции является послабление режима. «Такие акции неповиновения стали возможными из-за того, что государство теперь больше внимания уделяет защите прав осуждённых, а не потерпевших, – сетует начальник учреждения. – После того как закон запретил создавать в учреждениях самодеятельные общественные организации из числа осуждённых в помощь администрации, мы потеряли рычаги воздействия на лидеров отрицательной направленности. На этот раз они воспользовались тем, что один из сотрудников не сумел быстро сориентироваться в ситуации, когда осуждённый Михайлов устроил истерию из-за его замечания по форме одежды. Этот конфликт вылился в массовую акцию протеста».

Пока мы разговаривали с полковником о причинах беспорядков в зоне, пришёл осуждённый с рапортом о том, что в учреждении новое ЧП. Бунтовщики ударили одного из «положительных», который не поддержал протестующих, – им оказался экс-мэр Томска Александр Макаров. «Видимо, почувствовали себя победителями», – огорчённо резюмировал начальник. Осуждённые причину конфликта объясняли по-своему: «Это как чирик – долго назревало, но наконец прорвало». 

Справедливости ради надо сказать: никто из моих собеседников не заявлял, что отказывается ходить строем, делать зарядку или подчиняться другим законным требованиям режима. Единственная их жалоба на режим была связана с необходимостью носить одинаковую для всех регионов форму одежды, которая не учитывает 40-градусные сибирские морозы. Но выход из этой ситуации – разумный и не противоречащий закону – нашли сами сотрудники администрации колонии. «Мы разрешили осуждённым заказывать обувь по форменному образцу, но утеплённую. Только за собственные деньги», – сказал Александр Лобанов. Дело осталось «за малым»: выдавать людям зарплату, которая позволяла бы покупать тёплые сапоги. 

«Понаобещали нам горы золотые. Но мы боимся, что генералы уедут и устроит нам здесь администрация опять весёлую жизнь», – говорили осуждённые. Второй виток массовых беспорядков, когда часть демонстрантов порезала себе руки, случился из-за того, что руководить закипевшей  колонией временно назначили предшественника Александра Лобанова, склонного, по мнению осуждённых, к репрессиям. «Мы никому здесь не доверяем. Ни прокурору, ни начальнику ГУ ФСИН. Мы хотим, чтобы с нашими жалобами разбиралась Москва», – заявляли демонстранты. И это заявление было услышано: для проверки жалоб взбунтовавшейся колонии в Иркутск выехала комиссия из сотрудников центрального аппарата ФСИН. 

«Да будут они прокляты, иуды»

Выложив в социальных сетях видеоролики о беспорядках в колонии, осуждённые пытались привлечь на свою сторону общественность: этот номер до сих пор считался беспроигрышным. Одного они не учли: наши граждане всегда готовы посочувствовать «жертвам режима», но только не тем, кто сам недавно носил погоны и числился в «беспредельщиках». «И у них хватает совести жаловаться на свою судьбу! – возмущаются пользователи Интернета. – Сколько жизней загубили, а теперь начинают сопли распускать. Беспредел им не нравится! Не лечат вас? А как вы на воле лечили нас противогазами и пакетами целлофановыми? Не тушёнкой вас кормить надо, а говном собачьим». Вот самые невинные из эпитетов, которыми награждают бунтовщиков: «продажные менты», «ментовско-прокурорско-судейские подонки, сидящие за преступление закона, на страже которого клялись быть», «иуды», «трижды преступники». «Сидите себе тихо, бэушные!» – этот совет рефреном проходит в большинстве комментариев к видеоматериалам из колонии. О целях акции протеста пользователи Интернета высказывают практически единое мнение: «Чистейшей воды постанова, срежиссированная с целью сменить администрацию колонии, а может, и руководства ГУ ФСИН». 

В четверг обстановка в учреждении нормализовалась. Уполномоченный по правам человека в регионе Валерий Лукин провёл приём по личным вопросам. Состоялось заседание аттестационной комиссии, которая рассмотрела ходатайства осуждённых об условно-досрочном освобождении и переводе на поселение. По словам Ольги Хиндановой, руководителя пресс-службы ГУ ФСИН, комиссией рассмотрено 30 заявлений осуждённых, из них 26 решено направить в суд с положительными характеристиками администрации. 

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector