издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Жизнь прекрасна. И всё!

Середина августа – лучшее время в Иркутске. Город стоит застывший в ожидании осени, словно девушка перед первым свиданием, максимально напитанный теплом и светом. Как пелось в песне моего детства: «Звенит высокая тоска, не объяснимая словами…» Сейчас такое дурацкое время – не как время года, а как историческая эпоха. Когда все против чего-то. Главное – активная гражданская позиция, при которой нужно жёстко разделить мир на белое и чёрное, на своих и чужих. Мне как-то под настроение ближе другое, как поётся в другой любимой песне, «если бы я умел видеть, я увидел бы нас так, как мы есть, как зелёные деревья – с золотом на голубом». И мне всё нравится…

Мне всё нравится. Всё окружающее. Погода. Природа. Город нравится. Вот на этом частном вопросе и остановимся. Сознательно вызову раздражение политически активных (то есть всех, имеющих право голосовать и быть избранными) аборигенов и заявлю: а мне нравится 130-й квартал. Мне нравится бабр, стоящий там со своим непонятной формы хвостом в не одобряемом православием направлении. Мне нравится, как меняется исторический центр Иркутска, пусть там даже появляются новострои и новоделы. 

Впервые я понял это достаточно давно. Когда несколько лет назад стихийное общественное возмущение выплеснулось в адрес отдельно взятого объекта. Напомню: это была бело-розовая зефирница гостиницы «Европа» на Байкальской. Тогда один мой друг с незаконченным архитектурным образованием с таким усердием объяснял мне, насколько это строение безвкусно и уродливо, что в запале начинал хрипеть и плеваться пеной. Однажды это мне так надоело – слишком уж часто он меня убеждал в своём безукоризненном архитектурном вкусе, – что я вежливо задал ему два простых вопроса.

Во-первых, насколько то, что было до этой «Европы», эстетически лучше, чем сама «Европа»? Была там, напомню, застройка, которую стыдливо называют «частный сектор», и выглядела она так, словно по ней прошлась с погромами опричнина во времена Ивана Грозного, и с тех пор там ничего не изменилось. Второй вопрос был философский. Если ты такой умный, сказал я, купи себе участок рядом с «Европой», благо там частного сектора до сих пор с избытком, и построй готический собор, такой, чтобы владельцы «Европы» грызли локти и плакали от зависти. А то критиковать у нас любой мастак. И даже мастер. Международного класса. А вот Михаил Жванецкий как-то раз сказал короткую, ёмкую и правильную фразу: «Делай! Не ври…» После этого мой друг уже не обременял меня этой тематикой – благо нам и без этого было о чём поговорить. 

Абсолютно то же самое относится и к 130-му кварталу. Незадолго до его строительства мы были там на репортаже. Писали о том, как живут последние могикане. У некоторых действительно были нормальные дома и приличное хозяйство. Но общий вид и внутреннее содержание этого места были удручающими. Я помню, как мы зашли в один из домов и оказались в совершенно пустой комнате с заколоченными для тепла окнами, где сидел совсем слепой дед и сутками слушал радио. Чай он заваривал на ощупь, кипятил его на трамвайном обогревателе, а кормили его бомжи, приходившие ночевать. Именно этот образ отложился у меня в памяти о том, что было до 130-го квартала. Хотите это вернуть? Нет, хотите, чтобы было по-другому, не так, как сейчас? Достаньте из тумбочки сто миллионов в мелких купюрах и сделайте свой квартал – их там поблизости ещё хватает. 

И бабр мне нравится. Он необычный. Он дурацкий. Он уникален! Хотя бы тем, что он не безликой, геральдически правильный. Бабр вообще с точки зрения зоологии животное сомнительное. Ну и не нужно требовать от него, чтобы он выражал почтение к православию. Да и стоит он вовсе не чреслами к культовому учреждению. Он стоит задом к улице Седова. А то, что через дорогу находится, уже не считается. Там много чего стоит через дорогу, например Иерусалимская гора. Никто же не обвиняет бабра в том, что он обращён чем-то непотребным к кладбищу! (Хотя многие обвиняют его в том, что он в принципе стоит на кладбище, но кто там погребён и когда это кладбище последний раз видели, старожилы не помнят!)  

Или вот последний пример: на месте «шанхайки» построили здание из стекла и бетона, назвали «Шанхай-сити» – суть тоже не поменялась. Изменился только внешний вид. Но кто может сказать, что это хуже того убожества, которое там было раньше? Если есть заступники исторической застройки и защитники «старого доброго Иркутска», то я могу напомнить, что там было прежде. В 1980-х годах я учился в школе №13, которая двором выходит как раз на «шанхайку». И все мои «школьные годы чудесные» там находились огромные, заброшенные и таинственные, как Зона у Стругацких, «производственные площадя» суконно-валяльной фабрики. К тому времени она давно была закрыта, и мы проводили там замечательные часы среди гор заготовок валенок.  

Мне всё нравится, не нравятся только брюзги и нытики, у которых по поводу любых изменений наготове лишь одна фраза: «Лучше бы новый детский сад построили». Это не «протестный электорат». Это ретрограды и жлобы. Они могут идти в то место, которым бабр в 130-м квартале повёрнут к Иерусалимской горе. 

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector