издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Пал или пропал

В Иркутской области введён особый противопожарный режим

Над Иркутском стоит смог. Наш смог – особенный. Это не туманы Альбиона и не пекинский техногенный колпак. Наш смог – высококачественный, природный, без ГМО и красителей. В этом году особый противопожарный режим был объявлен в Иркутской области уже 18 апреля. Все пожарные части находятся в состоянии повышенной боевой готовности. Дыхание переводят, только когда на пару дней капризная погода укрывает город дождём и пониженной температурой. «Иркутский репортёр» в минувшие выходные нёс дежурство в ПЧ № 1 по Свердловскому округу, когда после дождливой рабочей недели опять наступила курортная жара.

Все беды – от садоводов

С утра воскресенья в ПЧ №1 второго отряда Иркутского гарнизона царят обманчивый покой и тишина. Надо заметить, что из всех силовых структур именно сотрудники МЧС умеют обустраиваться в окружающей среде с наибольшим комфортом, словно пейзаж их баз и час­тей продумывал хороший ландшафт­ный дизайнер. В пожарной части чисто выметенные дорожки, ухоженные газоны, с любовью соструганная беседка-«курилка», не покидает забытое ощущение из детства – тихого часа в пионерском лагере. Но чуть позднее заместитель начальника части, старший лейтенант внутренней службы Роман Теряев развеет это ощущение: на вопрос, как он относится к анекдоту «служба хорошая, но как пожар – так хоть увольняйся», ответил:

– У нас на этот счёт есть своя шутка: «Можно 364 дня пролежать на боку, но настанет день, когда отработаешь сутки за весь год и ещё больше». Так что мы предпочитаем, чтобы выезды были по нескольку раз каждый день, чем потом всё и сразу…

Иркутский гарнизон – это шесть пожарных частей, спецчасть для особых случаев и два отдельных пожарных поста, которые разделили зоны ответственности на территории Иркутска, словно нарезав город на дольки торта. ПЧ № 1 делит Сверд­ловский округ пополам с ПЧ № 4. Эта пожарная часть отвечает за территорию от Академгородка (граница проходит по железнодорожным путям), включая Университетский, и до плотины ГЭС. Часть новая, открылась только в ноябре 2010-го – до этого «четвёрка» отвечала за весь Свердловский округ и была самой беспокойной в отношении количества вызовов. Работа всё рано команд­ная: если часть на выезде, а у неё на территории возгорание, то помогают соседи. 

В этом году режим повышенной готовности был введён приказом начальника ГУ МЧС по Иркутской области 18 апреля в связи с ранним рос­том количества лесных пожаров, угрозой населённым пунктам и задымлением территории города. Как следствие – резкое увеличение числа вызовов. Поэтому создали резервные группы, подтянули дополнительную технику и комплектацию, личный состав предупредили о возможности экстренного вызова на службу – при режиме работы «сутки через трое» все знают, что в любой момент могут вызвать в усиление и с заслуженных выходных. 

Причины раннего начала пожароопасного сезона не столько природные, сколько антропогенные – с теплом начинается сезон переезда городского населения на дачи и в садоводства, за город, стартует весенняя уборка участков, и люди самонадеянно жгут прошлогоднюю траву и мусор. 

– Хотя у нас для профилактики предупреждены все председатели садоводств (в этот период пал травы запрещён), люди никого не слушают, жгут – думают, что если они приглядывают, то ничего не угрожает. А погода ещё не устоялась, дунет ветер – и огонь пойдёт по участку. Владелец кое-как его затопчет и решит, что всё в порядке. А случайная незатушенная искра перелетает через забор, огонь обходит садоводство по траве вдоль ограды – и уже горят дома с другой стороны, – объясняет Роман Теряев обычное развитие ситуации. – У нас ведь как? Траву никто не убирает, половина участков заброшена, ветер – все условия для развития пала при пожогах травы.

Горячие точки в прямом смысле 

Мы листаем «Книгу службы» – аналог полицейской сводки вызовов за сутки. В ней причины раннего введения особого противопожарного режима видны особенно наглядно. Первого апреля был единственный вызов, и уже на пал – горел мусор в Юбилейном. Второго – вызовы на ДТП и пал травы. Треть­его – девять вызовов, из них восемь на пожоги травы. Четвёртого – семь, пятого – тринадцать, все на пал травы и поджоги мусора.

– Давайте посмотрим с шагом в неделю, – Роман Олегович перелис­тывает несколько страниц. – Вот, смотрите – 12 апреля был 21 вызов, ещё через неделю, 20-го, – семнадцать… Можно заметить, что все вызовы дневные, начинаются примерно в полдень – видимо, когда люди доедут до садоводств и вылезут на работы по участку. Ночью давление прибивает влажность к земле, от случайной спички или окурка уже не загорится… 

У каждой пожарной части есть свои места, откуда вызовы поступают раз за разом. Специфика работы городской части простая: в микрорайонах и частном секторе – район улиц Геологов, Целинной, Безбокова, Кузьмихи – трава и мусор горят на небольшой территории, пламя, что называется, можно ногами затоптать. Таких вызовов подавляющее большинство, но основную проблему представляют пригородные районы, где расположены либо садоводства, либо новые, строящиеся микрорайоны города. Для ПЧ № 1­ такие горячие точки – это садоводства Мельничной пади, Ершовский залив и микрорайон Берёзовый. 

«Отважные пожарные спасли от пала травы дикое животное…»

– Пал травы, с нашей точки зрения, вообще событие неприятное и непредсказуемое, – тяжело вздыхает Роман Теряев. – Вот представьте, горит дом. Огонь изначально локализован в стенах на площади несколько квадратных метров. Мы что делаем? Отсекаем его, чтобы пожар не перекинулся на соседние строения, и потом уничтожаем очаг возгорания. А пал? Фронт пожара может составлять десятки метров. Мы отсекаем огонь от домов, вроде отогнали опасность, но дунул ветер, фронт поменялся, и подступает уже с другой стороны. 

21 апреля на обычном пале травы рядом с микрорайоном Берёзовый пожарные работали с двух часов ночи до часу дня – утренняя пересмена происходила прямо во время тушения возгорания. 

– Люди из новых микрорайонов сейчас несут новую опасность – с наступлением тёплого времени перешёл через дорогу в том же самом Берёзовом, пожарил шашлыки, кострище толком не затушил – и вот уже нам поступает вызов: «Приезжайте, спасайте, огонь подступает к жилым кварталам!» А мусор сразу за собой убрать и унести нельзя было? Неудачно лежащий осколок стекла на солнце уже представляет собой потенциальную опасность для возгорания! 

Дачные домики вообще круглогодично опасны. Палы травы в садоводствах происходят не только вес­ной, но и осенью, когда трава желтеет и засыхает. Зимой возникает другая проблема – всё больше людей обустраивает капитальные дома, переезжает жить за город, но проводка в домах большей частью не приспособлена к нагрузке, когда при первых холодах в одну розетку втыкают по пять обогревателей. Многие любители старины пользуются печами, однако часто делают их некачественно – не замазывают и не белят, как нужно, и случайно вылетевшая искра приводит к пожару. 

Единственное более-менее спокойное время – это лето. Трава, «зелёнка», вытесняет пожароопас­ные прошлогодние заросли, печкой никто не пользуется, обогреватели не нужны. 

Людей испортил «YouTube» 

На каждом пожаре найдётся тот, кто помогает, и тот, кто снимает происходящее на телефон

 У заместителя начальника звонит сотовый телефон – докладывают об очередном возгорании на территории, прилегающей к садоводству «Защитник» в Мельничной пади. Новые бытовые технологии вытесняют спецсвязь – хотя под рукой у Романа Теряева попискивает рация, о новом вызове подчинённые сообщают на мобильник. 

– Может, мы с бригадой прокатимся? – подхватывается «Иркутский репортёр», но Роман Олегович отмахивает рукой: сидите, успеете ещё, они уже уехали. Норматив выезда из части – одна минута. Время прибытия в черте города – десять минут, за город, по Иркутскому району – не больше двадцати. 

Роман Теряев продолжает рассказывать: самый крупный на сегодняшний день пожар пока случился в той же Мельничной пади, на девятом километре, в садоводстве «Медик-2». 22 апреля в 15.41 поступил вызов с пульта 01 – горят дачный домик, гараж и баня. В 15.56 пожарные были на месте. Руководитель тушения пожара, так называемый РТП-один, присвоил пожару номер сложности «один-бис», то есть оценил, что для его тушения хватит до четырёх единиц спецтехники. Уровень сложности пожара вообще оценивают по вовлечённой технике – первый тушат две машины, второй – до одиннадцати, четвёртый, высший, – до девятнадцати. 

– Когда приехали, горело уже три участка – два по одной стороне дороги и ещё один напротив. Подали два ствола на защиту соседних домов – горевшие вспыхнули как спички, было понятно, что их уже не спас­ти. Локализовали возгорание. Район сложный, безводный – гидрантов не было, я помню, летний водо­провод ещё не запустили, а ближайший резервуар с водой был в восьмистах метрах от пожара. 

О причинах возгорания пожарным думать некогда, да и не их это дело – потом дознаватели разберутся. Но с этим пожаром, как говорили очевидцы, было что-то странное. Вроде прямо перед ним кто-то жёг мусор в бочке. Ветром огонь раздуло, и он ушёл за ограду. На это не обратили внимания – на участке ничего не горит, и ладно. А огонь обошёл садоводство с внешней стороны ограды и вернулся на участок № 6. От травы загорелись надворные строения, а потом пламя перекинулось через дорогу на соседние участки №№ 100, 98 и 96. В результате было уничтожено пять строений – дом, строящийся дом и три бани. Сейчас официальная причина пожара звучит как «неосторожное обращение с огнём», есть подозреваемый, физическое лицо. 

– Закончили тушение в четвёртом часу. День рабочий, народа было немного, но помогали нам всеми подручными средствами, – вспоминает Роман Олегович, задумывается и вдруг говорит: – Вообще, люди себя иногда очень странно ведут на пожарах. Есть такая категория граждан – лезут под руку, учат нас, как правильно тушить, показывают, куда струю направить, едва ли не шланг из рук вырывают. Первое правило – локализовать распространение огня, поэтому мы сначала отсекаем постройки, которым грозит возгорание, чтобы уменьшить ущерб. А на пожаре в «Медике» бегал молодой парень, говорит мне: «Зачем вы поливаете избушку 3х4 метра, когда рядом горит двух­этажный дом с цоколем? Давайте его тушите!» Привязывался, пока я ему не сказал: «Я сейчас тебя полью, чтобы угомонился!» Только тогда отстал, хорошо хоть помог мне рукав размотать двухсотметровый. 

Современное техногенное поколение Роман Теряев без особого уважения именует «поколение эмо», людьми с телефончиками с видеокамерами. По его словам, на каждом пожаре есть такие, кто снимает происходящее на видео, хотя часто требуется помощь любых свободных рук.

– Помню, в Новый год тушили пожар в многоквартирном доме, вытащили на лестничную площадку двух стариков, 81 и 85 лет. Весь подъезд задымлён, они сидят на площадке в одних трусах – над площадкой выше стоит молодой парень и снимает всё на телефон. Я не понимаю – хоть бы одеяло вытащил, стариков накрыть! Причём он уже вышел из своей квартиры с включённой на телефоне камерой – то есть изначально шёл не помогать, а ролик снимать, в Интернет выложить. 

Пал травы – событие неприятное и непредсказуемое

В садоводствах, правда, не так – там люди помогают друг другу, понимают, что если соседу не поможешь, то будешь гореть следом. 

Со стажем примета теряет актуальность

Вместе с Романом Теряевым мы выезжаем на место пожаротушения, в «Защитник». Дорога поднимается от Третьего посёлка ГЭС мимо института МВД, на обочине мелькает указатель, что машина покидает территорию Иркутска – и вдруг в пригороде обнаруживается бурная жизнь: Берёзовый, рядом – Новоиркутский, несколько садоводств, дальше – прямая дорога на Маркова. Сплошные пожароопасные места. Подряд мелькают несколько участков с горящим в бочках мусором. Никого не смущает, что к обеду Иркутск накрывается такой плотной пеленой дыма, что застит солнце. 

Мы проезжаем сквозь «Защитник» и останавливаемся на границе с лесополосой. Выгоревшая полянка площадью сто квадратных мет­ров ещё едко дымится, но открытого огня почти не осталось. РТП-один докладывает: всё произошло в считанные минуты. Беременная женщина из одного из крайних домов пошла за водой. Увидела, что на поляне горит небольшой костерок. Когда шла обратно, огонь уже стоял стеной. 

– Вызвали нас на возгорание дома, подъезжаем – видим два белых столба дыма. Думали уже, что два дома горят, оказалось – только деляна, – объясняет РТП-один. – Один ствол бросили на защиту домов, вторым отсекали, чтобы не обошло садоводство с другой стороны. 

Местные, перемазанные в саже, таскают вёдра и заливают тлеющие пни. Один из пожарных вытаскивает из пепелища обессилевшую от дыма ящерицу. 

– Сфотографируйте героя – спас из огня животное, – улыбаются остальные… 

Защитники «Защитника» – население садоводства помогало пожарным тушить подступающий к дачам огонь

На обратной дороге «Иркутский репортёр» выпытывает у усталых пожарных, есть ли у них профессио­нальные приметы. Они вспоминают вяло – вроде есть. Если оденешь новую «боёвку», то есть новый комплект пожарной амуниции, то обязательно будет выезд на пожар. Один вдруг вспоминает:

– Когда был ещё курсантом, проходил практику в разных пожарных частях, хотелось поработать на пожаре почаще, азарт ещё не прошёл, сплошная романтика. И была у нас примета – если потереть проблесковые маячки на пожарной машине, то обязательно будет вызов. Но когда начинаешь работать, азарт уходит. Уже не хочется тереть «мигалки». Со стажем примета теряет актуальность… 

Скоро тереть «мигалки» будет некому – факультет пожарной безопас­ности в Иркутске расформирован, осталась одна, последняя группа из 30 человек. Ближайшее учебное заведение, которое готовит пожарных, находится в Железногорске Красноярского края. 

По информации пресс-службы ГУ МЧС РФ по Иркутской области, только за сутки 27 апреля по области было 29 выездов на пожары в домах, на дачах и возгорание машин. И 194 выезда – на пал травы и поджоги мусора. Подавляющее большинство вызовов пришлось на областной центр.

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector