издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Последние 186 «каторжан»

Александровский централ закрыли из-за жажды

Заканчивается ещё один долгий этап жизни Александровского централа. Здание, являющееся объектом историко-культурного наследия, где в позапрошлом веке была винокурня, потом, на рубеже XIX и XX веков – каторжная тюрьма, а во второй половине прошлого века обосновалась психиатрическая больница, уходит на покой. Ведущиеся не одно десятилетие разговоры о недопустимости «каторжных» условий для психиатрических больных наконец дали практические результаты – до конца этого года всех больных должны расселить по различным стационарам области. Собственно говоря, большая часть больных уже вывезена, и сейчас речь идёт не столько о полном освобождении палат от пациентов, сколько о решении вопроса с трудоустройством персонала лечебницы. «Иркутский репортёр» отправился в Александровское наблюдать закат этой исторической эпохи.

Хроники закрытия 

Вход в больницу навязчиво наталкивает на мысли о сиюминутности и тщете суетливой жизни. Справа – тенистые прогулочные дворики за уютным штакетником. Слева – каменная стена с решётками, намертво врезанными в оконные проёмы. Над головой – бездонное летнее небо, наискось перечёркнутое обшарпанными кирпичными арками. 

– Вы ведь у нас в прошлый раз были год назад, зимой? – узнаёт лица старшая медсестра Наталья Леонтьева. – Ничего здесь не изменилось с тех пор…

На самом деле командировка «Иркутского репортёра» состоялась ещё в октябре 2014, когда великое расселение только начиналось. Если пытаться построить какую-то хронологию закрытия больницы, то её последняя глава началась 21 ноября 2013 года, когда в рамках подготовки доклада о соблюдении прав граждан, содержащихся в психиатрических больницах Иркутской области, Александровский централ посетил уполномоченный президента по правам человека в Иркутской области Валерий Лукин. По результатам этого визита он написал несколько запросов в правительство Иркутской области и прокуратуру, в которых назвал условия содержания пациентов «пыточными». 

Его запросы были отправлены в областное министерство здравоохранения, и, романтически выражаясь, ржавые колёса бюрократической машины начали неторопливое, но неумолимое вращение. Тогда было решено, что к концу 2016 года состоится «окончательное решение вопроса» по расформированию Александровского централа – правда, в документах это более деликатно называют «реструктуризацией». К прошлому визиту «Иркутского репортёра» полтора года назад из 503 больных было вывезено 158 человек. Сейчас из пятисот осталось всего 186.  

И вот мы снова входим в централ, слева – стена, справа – прогулочные дворики. 

– Чего это у вас так пусто, никто не гуляет? Или гулять уже некому? – любопытствует «Иркутский репортёр». 

– Гулять есть кому, просто вы приехали в неудачное время. Больные отдыхают после обеда, но на улице жара, а прямые солнечные лучи ведут к обострению некоторых заболеваний. Например, вызывают эпилептические припадки, – объясняет новый главный врач больницы Александр Савин. Раньше он был заведующим восьмым мужским отделением в «Сосновом бору», филиалом которого является Александровский централ. С января 2015 года, после увольнения по собственному желанию прежнего главного врача, занимает эту должность. 

У каждого – своя правда 

Это была борьба с заранее известным результатом. С одной стороны – Лукин с правами человека и чиновники с жёстоко прописанными параграфами СанПиНа. Действительно, не могла работать больница с много лет назад затопленным грунтовыми водами подвалом, осыпающимися от времени стенами, переполненная пациентами.

С другой стороны – пациенты с особенностями умственной деятельности, которые вросли здесь намерт­во и которым невозможно объ­яснить, что здесь им плохо, а там будет хорошо. Они отвечали только одно: «Оставьте нас здесь, оставьте нас дома, оставьте нас в покое». Более серьёзные аргументы выдвигал персонал. Действительно, в Александровском больница – «градо­образующее предприятие». Раньше здесь работало 265 человек. Сейчас осталось 186 штатных единиц, один к одному с пациентами, хотя на самом деле большая часть штата – это обслуживающий технический персонал вроде сторожей и электриков. Подавляющее большинство – жители Александровского. Всего девять человек приезжают из соседних Олонок и Зорина-Быкова.  

Одних медсестёр сегодня работает 39 человек. С 2014 года на работу в больницу не принимают новых сотрудников, идёт только увольнение на пенсию. Увольняются люди тяжело – со стрессами и инфарк­тами. Сокращений пока не было, но будут. В начале августа будет полностью переведено в Тулунский психоневрологический диспансер одно мужское отделение, сорок пациентов. Соответственно, 21 человек персонала отделения останется без работы. 

– Логично их перевести в ЦРБ Бохана, но там – полный комплект сотрудников, – рассуждает главный врач Александр Савин. – Им нужно только троих фельдшеров, а у нас их нет. 

После закрытия больницы в ней останутся работать тридцать три человека, не имеющих никакого отношения к медицине, – сторожа, кочегары, электромонтёры, которые будут обслуживать и охранять здание централа до тех пор, пока власти не решат его новую судьбу. 

Это была борьба с заранее известным результатом, в которой у каждой из сторон была своя неоспоримая правда. И для того чтобы сделать какой-то решительный шаг, нужен был весомый повод. Долго его искать не пришлось. Судьбу больницы решила вода. 

Без воды и ни туды и ни сюды 

Сила инерции – одна из самых сложно преодолимых сил в мире. На все аргументы о невозможности находиться в «пыточных» условиях и персонал, и пациенты отвечали: «Ну, находимся же, будем и дальше находиться…». Для закрытия больницы нужен был веский формальный повод. В 2007 году Александровскому централу был в последний раз выдана пятилетняя лицензия на осуществление медицинской деятельности. В 2012 году она закончилась. К тому времени в силу вступили новые, более жёсткие лицензионные требования, и тогда же был поставлен вопрос о вывозе больных из-за сложных технических условий и несоблюдения санитарных норм. 

В ноябре прошлого года Боханский районный суд удовлетворил иск Сергея Лукина к больнице и дал годовой срок, чтобы либо получить новую лицензию, либо готовиться к закрытию Александровского централа. 

Без преувеличения, администрация больницы сделала всё, чтобы оставить хотя бы часть больницы в существующем месте. Одной из главных претензий был недостаток необходимого жизненного пространства – когда в больнице было порядка пятисот пациентов, на одного приходилось не более четырёх квадратных метров «личного пространства», тогда как по существующим нормам необходимо было предоставить не менее восьми «квадратов». Соглашаясь, что часть пациентов нужно перевести в другие больницы, руководство централа надеялось, что около двухсот пациентов можно будет оставить в Александровском на освободившихся при расселении «квадратах». Предполагалось, что здесь останутся ослабленные пациенты без остро протекающей «психиатрии» – старые, страда­ющие от различных соматических заболеваний. 

С приходом нового главного врача в течение 2015 года собирались необходимые разрешительные документы. Постепенно, следуя новым нормам, в больнице установили вентиляцию, необходимые по правилам две секционные ванные и процедурные, обеспечили горячее водоснабжение. И все надежды остаться разбились о воду. Дело в том, что для нормального функционирования больницы необходим был собственный источник водоснабжения.  

– Понимаете, в Александровском люди получают воду из природных источников, и у нас есть своя скважина. Эта вода признана питьевой, но для больницы по химическому составу она не подходят. Мы не можем получить на эту воду паспорт, разрешающий её использование. По разным причинам: например, по правилам вокруг источника водоснабжения должна быть водоохранная зона, а у нас рядом со скважиной находится котельная, – объясняет ситуацию старшая медсестра Наталья Леонтьева.  

Без паспортизированного источника водоснабжения новую лицензию никто больнице выдать не мог на вполне законных основаниях – учреждение не соответствовало установленным нормам. Это и стало последним аргументом к окончательному закрытию Александровского централа.

– Мы поняли, что выполнить требования по водоснабжению невозможно. Хотя бы потому, что после постройки новой скважины, соответствующей всем требованиям, вода, идущая из неё, первые три года считается не питьевой, а технической, – вздыхает Александр Евгеньевич. – И в мае этого года вопрос с закрытием больницы решился окончательно – её закроют полностью.  

Транспортный вопрос 

Смирившись с тем, что придётся покинуть место, в котором большинство медсестёр и нянечек проработали не один десяток лет, последний бой персонал решил дать за свои новые рабочие места. Дело в том, что вопрос с трудоустройством сейчас решён чисто теоретически. На прошедшей недавно встрече с сотрудниками областного Центра занятости выяснилось только одно – для освобождающегося штата Александровского централа на территории Боханского района нет вакансий трудоустройства по специальности. Но они есть в Иркутской областной психиатрической больнице № 1 в Иркутске, в Юбилейном. 

Там, по счастливому совпадению,  некомплект младшего и среднего медицинского персонала имеется именно в тех же свободных штатных единицах, в которых образовался переизбыток в Александровском. 

И всё было бы хорошо, если бы не встала проблема с доставкой сотрудников к новому месту работы. Сейчас работа у них – в шаговой доступности. У всех – дети, подсобное хозяйство. Грубо говоря, утром свиньям задала, детей в школу отправила, через дорогу перешла – и ты уже на работе. В новых условиях проблема кажется неразрешимой. 

Даже в идеале теряется много времени на дорогу. Час до Иркут­ска, там ещё час по утренним пробкам до Юбилейного – это на смену, начинающуюся в восемь утра, нужно выезжать уже в шесть часов. После суточной смены обратно можно добраться только к обеду. «Как заниматься хозяйством?» – задают медсёстры риторический вопрос. Но это только полбеды. Главная беда – в существующей транспортной системе. Дорога туда-обратно на маршрутке стоит около трёхсот рублей. При средней зарплате в тринадцать тысяч шесть из них – почти половину – тратить на дорогу выглядит, мягко говоря, нерентабельным. 

Затем. Первая маршрутка отправляется только в восемь часов – а какой начальник будет терпеть работника, который на работу приезжает к обеду? И это при том, что марш­рутка идёт из Бохана, а Александровское находится ровно на полдороге к Иркутску – то есть она идёт уже забитая пассажирами и может просто не остановиться в Александровском из-за переполненности. А ведь отдельный вопрос, что весь персонал централа не влезет даже в пустую маршрутку. 

Поэтому сейчас основной проблемой с трудоустройством персонала Александровского централа стала организация собственного автобуса, который будет обслуживать только медиков – ранним утром увозить из Александровского новую смену, а в Иркутске забирать отработавшую и сразу же увозить обратно. Вопрос решаемый – идут переговоры с администрацией Боханского района, чтобы она взяла на себя частичную субсидию маршрута и стоимость для пассажиров не превышала хотя бы сто пятьдесят рублей.        

Кого куда 

Первых пациентов из больницы вывезли 9 июля 2014 года. Тогда девять больных из женского отделения отправились в участковую больницу села Первомайское, относящуюся к Нукутской ЦРБ. Специально для них на базе бывшего стационара создали психиатрическое отделение, местным оставив только амбулаторию. К концу года вывезли ещё тридцать человек в больницу села Захал. 

К началу 2015 года в Александровском централе оставалось 349 пациентов. Сейчас их всего 186. Примерно сорок человек были выписаны по домам – это те, кто не нуждается в психиатрической помощи, кого согласились забрать родственники под наблюдение психиатра по месту жительства. 

– У нас нет излечимых пациентов, они могут находиться в стадии ремиссии заболевания, – говорит Александр Савин. – Но в случае обострения, рецидива, они уже будут лечиться в больницах по месту прописки. 

Остальных отправили в близлежащие села и отдалённые районы – пациенты Александровского централа сегодня находятся в больницах Захала, Харика, Барлука, Шиткина, центральных районных больницах Тайшета, Куйтуна, Усть-Илимска. 

– Расселяем по наличию свободных мест и специализации, – отвечает Александр Евгеньевич на вопрос, как проводится отбор больных, куда кого увозить. – Сначала решается вопрос: есть ли места в женском или мужском отделении. Потом – если есть места в специализированных больницах, то отправляем сначала тяжёлых больных, с бредом и галлюцинациями. Если освобождаются места в участковых больницах – туда едут больные, больше нуждающиеся в общемедицинском уходе. 

Самый больной вопрос с состоянием пациентов при переезде. Уезжать они не хотят, плачут, просят оставить. После переезда пишут письма в Александровское, нянечкам и медсёстрам. Содержание одно и то же: «Здесь хорошо, но я хочу домой». Мы идём по коридору женского отделения. 

– Петрова говорит: «Никуда не поеду без своего пианино!» Не знаем, что делать, не везти же инструмент вместе с ней. 

– Что, прямо играет? – не верит «Иркутский репортёр».

– Петрова, подойди, пожалуйста, тут тебя послушать хотят, – вместо ответа зовут куда-то вглубь коридора нянечки. Приходит женщина средних лет, молча садится за пианино, поёт какой-то сентиментальный романс. 

– Это я сама сочинила, – закончив, говорит она, скромно уперев глаза в клавиши. На просьбу спеть ещё она решительно опускает все десять пальцев на клавиатуру и по коридорам эхом носится разухабистое: «Выбери меня, выбери меня, птица счастья завтрашнего дня…» Но назавтра Петрову может выбрать не птица счастья, её могут выбрать только в очередную партию для переезда на новое место стационарного лечения. До середины ноября всех пациентов должны вывезти, а к концу года Александровский централ навсегда прекратит своё существование в качестве филиала областной психиатрической больницы № 2… 

[dme:igall/]

Читайте также
Свежий номер
События
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер