издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Евгений Симонов: «Россия и Монголия должны найти альтернативу строительству ГЭС на Селенге»

  • Беседовал: Олег Бурносов

В начале сентября совет директоров Всемирного банка (ВБ) продлил срок реализации проекта поддержки инвестиций на развитие инфраструктуры добывающей промышленности (MINIS) в Монголии. В рамках проекта планируется технико-экономическое обоснование строительства ГЭС в бассейне Селенги — крупнейшего притока Байкала, что вызывает обеспокоенность не только у российских и международных экологических организаций, но и у президента РФ Владимира Путина. Пока проект MINIS продлён на год. Что это означает для Селенги и Байкала, России и Монголии, мы обсудили с координатором Международной коалиции «Реки без границ» Евгением Симоновым.

Год на размышление

– В какой стадии сейчас проекты строительства ГЭС в Монголии?

– По проекту ГЭС «Эгийн-Гол», который наиболее проработан и не является частью проекта MINIS, в ноябре прошлого года достигнуто соглашение о том, что он будет профинансирован за счёт кредита Экспортно-импортного банка КНР. После обращения ряда общественных организаций и, видимо, российских ведомств было принято решение о заморозке займа. Заморозка продолжается с пожеланием: «Вы там между собой разберитесь – что вы считаете допустимым, а что нет…» То есть они просят провести нормальную оценку последствий реализации проекта для лежащих ниже территорий. Пока не будет согласия между Россией и Монголией, проект дальше продвигаться не будет. На том же основании остановлены и подготовительные работы, на которые был отдельный контракт с китайской компанией «Гэджоуба». 

– Что с другими проектами?

– Они стали предметом специального контроля со стороны Инспекции ВБ – благодаря жалобам, поданным гражданами РФ и Монголии. Речь идёт о двух проектах – плотине на Орхоне для водообеспечения гобийских горнорудных предприятий и ГЭС «Шурен» на главном рус­ле Селенги. Для них предполагается разработать «Технико-экономическое обоснование» (ТЭО) и «Оценку воздействия на окружающую среду» (ОВОС). Работа двигается медленно, монголам приходится соблюдать все правила. Их убедили, что придётся проводить общественные слушания по техническому заданию на ОВОС на территории РФ. На это ушло три года, за которые они ничего по проектам не сделали, но упорствовали в своих намерениях. 

Теперь на каждую из плотин существует документ под названием «Проект технического задания на региональную экологическую оценку (РЭО) и детальную оценку воздействий на окружающую среду (ОВОС)», в который заложено самое важное для нас – стратегическая оценка альтернатив, оценка кумулятивных воздействий (совместных воздействий нескольких ГЭС, которые могут быть созданы в бассейне Селенги). В рамах РЭО предусмотрена оценка существующей нормативной базы и её применения в сотрудничестве двух стран в области охраны природы и управления водными ресурсами. Плюс в заданиях прописаны детальные ОВОС на плотины на Орхоне и Шуренской ГЭС. Мы выступаем за разделение этих документов на два, потому что одно дело –  стратегическая региональная оценка многих объектов и альтернатив решения проблемы (в случае Шурена – это решение проблемы энергетических нужд, а в случае Орхона – способы обеспечения водой промышленности), совсем другое – детальная оценка воздействий одного конкретного проекта.

Нельзя в рамках одного тендера поручать одному консультанту делать и РЭО, и детальную ОВОС, потому что будет прямой стимул наврать в региональной оценке, чтобы обосновать необходимость провести ещё и ОВОС. Независимый консультант по РЭО  может прийти к выводу, что ГЭС «Шурен» не нужна, есть более выгодные альтернативы, или что проект недопустим по совокупной оценке воздействия. Если обе задачи будут поручены одному консультанту, у него будет стимул фальсифицировать выводы по одной из частей – скорее всего, по первой. 

– Кто может выступить в качестве консультанта по проектам такого рода?

– Крупные международные консультационные фирмы, способные собрать пул экспертов. Иногда консультантами выступают крупные научно-практические учреждения. Конкурсы объявляются по правилам ВБ на международном уровне, объявления появляются на сотнях специализированных сайтов. Начинается конкуренция за выгодный контракт – потому что мы доказали невозможность серьёзной работы при заложенном бюджете и добились его увеличения на 50%. Теперь совокупный бюджет РЭО и ОВОС по Шурену и Орхону превышает миллион долларов. 

Слушания как механизм защиты

– Вы уже прикидывали, кто может победить в таком конкурсе, кто обладает необходимой информацией и соответствующим опытом?

– Нет, потому что у нас нет положительного опыта по конкурсам в Монголии. Пока в рамках проекта MINIS мы видим неоптимальные работы, выполненные малоизвестными фирмами. В 2012 году был конкурс на пред-ТЭО по Орхону и Шурену. С условием, что должны участвовать международные и монгольские эксперты. В итоге по Орхону побеждает фирма «Престиж», которая делала семь разработок по тому же проекту. Ну, они сделали восьмую! Надо сказать, сделали с более высоким качеством: им задавали много наводящих вопросов, мы с ними много раз встречались, там много крепких профессионалов. 

По Шурену пред-ТЭО делала немецкая фирма, специализирующаяся дома на микро- и мини-ГЭС, а за рубежом замахивающаяся на проекты, опыта в которых у неё нет. 

С ними работала монгольская фирма, у которой нет никакого опыта работы с гидротехническими со­оружениями. Результат их пред-ТЭО был так ужасен, что его спрятали под стол, и у нас ушёл год, чтобы его достать. Мы подавали жалобу, ссылались на низкое качество документа, и это было принято, потому что техническое задание не выполнено. Огромное количество задач, которые фигурировали на стадии пред-ТЭО, опять включено в задание на ТЭО и на ОВОС! Это означает, что процесс проведения конкурса проектом MINIS – сомнительный. Нужно широко распространять информацию о конкурсе, чтобы сильные, имеющие опыт команды приняли в нём участие. 

– Почему побеждали эти фирмы? Элемент коррупции или отсутствие опыта у властей Монголии? 

– Первое – желание монгольских властей иметь запрограммированный результат, которое прослеживается в победе той же фирмы в восьмой раз. Они даже не хотели участвовать в пред-ТЭО – их заставили. Второе – неопытность. В Монголии никогда не имели дела с проектом такой сложности. У них там неоптимальная управленческая ситуация для комплексного планирования – ведомственность и местничество почище российского и китайского вариантов. Третья причина – халтурная работа надзирающих подразделений ВБ, тех менеджеров, которые состоят в рабочей группе по проекту MINIS. Именно они допустили, чтобы Монголия по политическим мотивам включила ГЭС «Шурен» в список субпроектов – её не было в начальном списке. Более того, проект MINIS не предусматривал включения крупных гидротехнических сооружений, он был нацелен на создание инфраструктуры в Гоби. 

– Когда могут состояться общест­венные слушания в России и что нужно сделать, чтобы они прошли с пользой?

– Во время последней встречи с представителями MINIS монгольская сторона сказала, что они смогут организовать слушания не ранее октября. Это значит, что они придут с тем вариантом ТЭО, который выставлен у них на сайте, переведён на русский язык, и они его представляли как почти последнюю редакцию. Они обсуждали с российскими властями и общественными объединениями, включая «Реки без границ», разные варианты проведения слушаний. У них не было понимания, что эти слушания нужно проводить не только по правилам ВБ и монгольскому законодательству, но и в соответствии с законами РФ. Мы заставили их удивиться и принять этот факт. 

Они должны будут за месяц до проведения слушаний предоставить все материалы на русском языке – проект технического задания и написанные более доступным для местных жителей языком описания рисков, связанных с проектом. Документы должны быть доступны во всех городах и районах, где ожидаются воздействия и планируется провести слушания. Речь идёт обо всех районах, примыкающих к реке Селенге, а также о нескольких районах на берегах озера Байкал. 

Они хотят обязательно провести повторные слушания в Кабанском районе Республики Бурятия. Вообще, их решение проводить слушания в России спровоцировано тем, что местные жители в Кабанском районе сами провели такие слушания в феврале 2016 года. Это поразило монгольское руководство, которое в этот момент осознало, в какое положение они попали, на протяжении трёх лет отказываясь проводить слушания в России. Были другие факторы, но эти слушания повлияли, безусловно. Они хотят провести слушания в Иркутске и Улан-Удэ. Мы им рекомендовали один из прибрежных районов Иркутской области – по населению и по важности наиболее подходящим является Слюдянский район. Иркутский район и так охватят слушания в Иркутске, а в Слюдянском большое население, которое очень зависит от озера, и ему важно обсуждать эти темы. 

Будут ли слушания – по сей день вопрос. Банк требовал провести слушания до продления сроков проекта MINIS. Сейчас проект продлён лишь на год. Процесс оценки с учётом трёх этапов слушаний и тендеров потребует трёх лет работы. Мы будем использовать слушания (или другие каналы связи), чтобы добиться разделения региональной оценки от детальных ОВОС конкретных объектов на два последовательных тендера. Будем требовать вынесения на общественные слушания проекта технического задания на оценку экологического воздействия ГЭС «Эгийн-Гол» на реку Селенгу и озеро Байкал.

– Какую роль в проведении слушаний должны сыграть монгольские власти, региональные власти Иркутской области и Бурятии и местное население?

– Монгольские власти, а точнее проект MINIS, должны направить властям российских регионов письмо: «В связи с тем, что наш проект затрагивает территорию ваших регионов, мы хотим провести такие-то действия…» Это соответствует как нормам ВБ, так и ряду международных правил «хорошего тона». После этого они организуют слушания по правилам страны проведения. В нашей стране принято, что слушания проводят местные власти по просьбе инициаторов проекта – как правило, это власти сельских поселений либо районов. Учитывая масштаб и международный характер проекта, в этой роли могут выступать и подразделения региональных администраций – никто не запрещает. Даже когда слушания проводились народными массами в Кабанске, там были представители разных федеральных ведомств – тех, которым это было важно. 

На слушаниях нужно поправить задания на проведение региональной экологической оценки и детальной оценки воздействия на окружающую среду проектов двух плотин. То есть записать, что должно быть учтено, каким требованиям должен соответствовать результат РЭО, а каким – детальная ОВОС. И что должно быть между этими стадиями – потому что в РЭО мы получим оценку альтернатив и совокупную оценку воздействий, и нужно на новых слушаниях обсудить, что мы получили на первом этапе. Полезно ещё раз сказать, что выход из ситуации – в поиске взаимоприемлемой альтернативы. Нельзя рассматривать строительство ГЭС в бассейне Селенги как единственный способ решения проблем Монголии. Возможно, возникнут дополнительные предложения – они и в Кабанске возникали, и на этапе написания жалобы. 

Нужен трёхсторонний диалог

– Какие альтернативы может предложить Россия, чтобы Монголия отказалась от своих опас­ных для Селенги и Байкала планов?

– Формально Монголия должна продумать альтернативы ГЭС по самому смыслу процедуры оценки воздействия. Но монгольская сторона этот процесс в пред-ТЭО сфабриковала: на месте рассмотрения альтернатив у них там написана туфта. У Монголии есть альтернативы. Если они хотят решить проблему пиковых мощностей, то нужно улучшить диспетчеризацию и строить гидроаккумулирующие станции – ГАЭС. Это два пруда на разных уровнях, между которым генераторы и насосы. Когда спрос на энергию падает, эти насосы закачивают воду в верхний резервуар, а когда спрос растёт – воду сливают, и агрегаты работают в режиме генераторов. Они сейчас днём покупают у России дорогую пиковую энергию, а ночью продают ей дешёвую «бросовую», разница между этими ценами и показывает ресурс на создание и экс­плуатацию ГАЭС. В Монголии уже есть четыре проекта ГАЭС – намного дешевле ГЭС. И любые два решают потребность в пиковых мощнос­тях, которую они сейчас заявляют. А главное – ГАЭС может работать и зимой в полную силу, в то время как ГЭС вряд ли сможет. 

Есть возможность оптимизировать перетоки энергии с Китаем и Россией в рамках «трёхстороннего коридора». Она стала очень осязаемой в связи с подписанием соглашений по экономическому коридору «Шёлкового пути» и включением в них пункта о совместном решении энергетических проблем. Ещё у них потенциал ветра и солнца в 2500 раз больше, чем гидропотенциал. Учитывая, что цена киловатта установленной мощности ВЭС и СЭС в 2-3 раза ниже, чем такого же киловатта на ГЭС, зачем строить ГЭС? Конечно, «дьявол кроется в деталях», надо всё внимательно рассмотреть. 

Есть ещё варианты, которые они очень любят, но сегодня их не актуально обсуждать. Очень хотят «завернуть» газопровод из России к себе – вместо Алтая. Китайцы тоже, в принципе, хотят, потому что труба выйдет к Пекину, а не в Синьцзян, где газ не нужен. РФ  не хочет треть­его партнёра в газовых проектах, а практичных китайцев интересует – за чьи деньги будет построен проект? Монголия не способна построить газопровод за свои деньги на своей территории.

Потенциальные решения лежат не на уровне конкретных видов генерации, а на уровне системных решений – как элементы соотносятся в единой энергетической системе, которая, с одной стороны, обеспечивает Монголию, а с другой – объединяет её с Россией и Китаем. Очень печалит энергетическая стратегия, принятая в Монголии в прошлом году: её авторы считают, что страна станет «батарейкой» Китая за счёт эксплуатации угольных запасов. Китай не сможет пойти на такой шаг, потому что после Парижских соглашений по климату это контрпродуктивно – прежде всего внешнеполитически. 

Тем не менее большое количество китайских фирм уже не у дел внутри Китая и думают, куда направить строительные мощности. В Монголии они застолбили десяток площадок под крупные угольные ТЭС, и именно для регулирования экспорт­ного потока электричества монголы хотят строить ГЭС «Шурен». Для запертой Монголии это шанс экспортировать хоть что-то. Уголь они экспортировать не будут – потому что всё меньше спрос. Следующее простое решение – жечь уголь и экспортировать энергию. России эта энергия вряд ли понадобится, а Китаю – может быть, вопрос в цене. 

– Какая схема развития событий наиболее негативная для России и для Байкала в частности?

– Создание каскада ГЭС в бассейне Селенги. Если Монголия вступит на путь создания собственной гид­роэнергетики, вероятность создания каскада очень велика. Рассматривается 13 створов под строительство как ГЭС, так и плотин водообес­печения. Если будет создан технологический комплекс строительства плотин, то создание каждой следующей будет идти легче – отработают методы борьбы с несогласными и способы решения международных конфликтов. 

– А какова вероятность такого развития событий?

– Сейчас очень большая неопределённость во внутренней политике Монголии – сменился Хурал, сменилось правительство. Нужно понимать, что за семь лет они прошли от роста ВВП на 5% сначала к 20%, а потом к катастрофическому падению – в этом году, видимо, будет минус сколько-то процентов. Прогнозировать можно, только опираясь на политику Китая, на программу «Шёлковый путь» и то, какие при­оритеты возобладают – экологичес­кие или наоборот. Именно эта программа задаст вектор инвестиций, доступных Монголии. 

– Можно ли предположить, куда двинется Китай?

– Китай запустил машину, к которой забыл «приделать фильтр» и навигатор. «Шёлковый путь» – большая программа континентальной инте­грации, не оснащённая механизмами обсуждения на уровне стратегического планирования и механизмами «зелёного развития». Наружу полезло то, что Китаю уже не нужно: одна из причин создания «Шёлкового пути» в том и состоит, что значительная часть промышленного потенциала  не может быть использована на территории КНР. Всё это выходит на другие территории в виде размещения капиталов, экс­пансии строительных и промышленных фирм. 

– Существует ли возможность извне приделать «механизмы торможения» к «Шёлковому пути»? 

– Нужны механизмы «зелёного развития», набирающие популярность в самом Китае. На саммите «Большой двадцатки» Китай демонстрировал и пропагандировал механизмы «зелёных финансов». Воздействовать на КНР можно – главное, чтобы были политическая воля и внятная стратегическая оценка перспектив. Например, есть «трёхсторонний коридор» – но я, в частности, документ по коридору достал после двух месяцев поисков. А такой документ на стадии планирования должен подвергаться стратегической экологической экспертизе. Там написано: «Этот проект можно реализовать – если будет оценка… Это можно – по результатам оценки…». Ну, так подвергните экспертизе в комплексе, и вам будет яснее, какой проект лучше реализовать. А у них 22 из 32 проектов имеют запись, что нужно проводить отдельную экспертизу целесообразности. Механизмы совместного планирования оставляют желать лучшего, и лишь декларируется, что они будут совершенствоваться. 

Источник: http://myimperia.ru/

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector