издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Стать своим здесь легко»

Исследовательский медиапроект о современном Иркутске «Город иначе» на прошлой неделе стал доступен для пользователей в Сети. За два месяца авторами разных возрастов, профессий, рода занятий было подготовлено два десятка материалов, девять из них уже появились на сайте проекта. Редакцию заинтересовало исследование студента истфака ИГУ Рината Ишмухаметова «Как стать иркутянином и остаться собой» о том, как принимает Иркутск мигрантов из Центральной Азии.

– Как замысел работы менялся по мере погружения в проект? Насколько идею пришлось транс­формировать?

– Темы для проекта отбирались на конкурсной основе, и я изначально предлагал исследования, связанные с жизнью мусульман в Иркутске. Но в процессе обсуждения постепенно мы перешли на разговор не только о мусульманах и людях, которые считают себя мусульманами, но и о мигрантах. Мне и теперь очень интересно, как всё вышло к теме открытости города. Исходя из собранного материала, она как-то выдвинулась вперёд сама собой. 

– Чем обусловлен интерес именно к этой группе людей?

– У меня был доступ к мечети и к мигрантам, потому что у меня достаточно много знакомых, через которых я находил себе респондентов. В целом иркутская община мне интересна как объект исследования. Я часто бываю в мечети, там лежит баснословное количество материалов – рукописных и печатных, которые совсем не разобраны, некоторые книги, которые я там обнаружил, не открывались лет сто.

– Какие открытия удалось сделать в ходе исследования?

– До начала работы над проектом я, например, ничего не знал о существовании молельного дома на овощебазе в Жилкино. Другое открытие было о том, насколько остро может человек, много лет проживший в России,  воспринять брошенное в свой адрес слово «иностранец».  До этого он спокойно жил. И когда ему об этом сказали в жёсткой форме, мол, ты иностранец, и мы можем тебе причинить вред, как он сам говорит, для него это «больно было». Это свидетельствует о том, что человек, не имея планов остаться, имея жену на родине, имея другое гражданство, может жить здесь и не чувствовать себя иностранцем!  

– Иркутск в этом смысле имеет особые позиции?

– Это совсем  недавнее для меня открытие. В середине сентября в Томске мне удалось поговорить с авторами научной работы по миграции. Оказалось, их респонденты утверждали, что Томск гостеприимный город, потому что он студенческий. В Иркутске упирали на то, что это город сибирский. Один из рес­пондентов мне так и сказал: сюда же в ссылку отправляли людей, они же хорошие были, плохих не отправляли. Потом БАМ всплывал, куда тоже много людей приезжало и затем оставалось. Это значит, остались связи. Томские респонденты в большинстве своём отмечали, что не хотели бы остаться в городе. А в Иркутске не так. Именно отношение мигрантов из Центральной Азии как-то по-другому складывается. 

– Как?

– На вопрос, собирается ли он остаться, один человек, он учится в магистратуре, сказал, что это главный вопрос его жизни. Он говорит, что в родном городе он уже немного чужой. Ему хотелось бы остаться. Иркутск выглядит не так, что приехал, заработал и уехал. Иркутск называли второй родиной, говорили, что хотели бы здесь жить. В среднем получается, что Иркутск не видится приезжим как что-то временное.

Но выборка строилась из расчёта на тех, кому есть что сказать. В Иркутск, конечно, приезжают мигранты, которые живут потом на объектах. Для них, очевидно, город выглядит иначе. 

– Какой материал остался за скобками?

Иркутск – открытый город, здесь легко стать своим

– У меня было интервью тоже со студентом-магистрантом. Это русский из Узбекистана. У него две ключевые точки связи с русскостью: его родители приехали в Узбекистан с территории РСФСР, и православие, религиозная связь, которую он выделял и подчёркивал. Для него важно, чтобы Россия была хорошей страной. Иркутск потерялся в этом разговоре. Для него Иркутск был просто местом, которое находится в России. 

В итоге было записано семь полных интервью и разговоры между делом. Мы были ограничены лишь временем. Жаль, что женщины напрямую не попали в интервью. Это было очень обидно. Я, наверное, месяц ходил за одной девушкой. Она соглашалась на интервью, но не хотела говорить. Боялась, что её будут снимать и того, что к ней придёт мужчина и станет с ней о чём-то разговаривать. И другие женщины по таким же причинам отпадали. Не состоялось и несколько интервью с мужчинами. Играл свою роль и общий страх (мало ли куда попадёт). 

– Ваши респонденты часто ссылались на внимание органов власти?

– В разговорах о молельном доме мне в первую очередь сообщали, что о его существовании знают в ФСБ. Это и понятно, сейчас все эти вещи связывают с терроризмом. Один респондент на вопрос, как обстоят дела с религиозной сферой, отреагировал так: «Нет-нет, у нас ИГИЛ нет и не будет». Хотя большинство просто рассказывали, как часто они ходят в мечеть. 

Поразительно, но мечеть остаётся очень открытым местом. Порой туда приходят люди, чтобы прилечь на ковре и поспать, а потом встать и уйти. У нас не возникло проблем и с фотографом. Там лишь поинтересовались, зачем снимаем, и попросили не фотографировать людей. Мы с двумя немцами пришли в мечеть в пятницу, на молитву, для одного из них это было первое посещение пятничной молитвы в жизни. Несмотря на то что Фабиан фотографировал людей, никто его не выгонял. 

– Что стало главным выводом исследования?

– Иркутск как город, как множество сообществ людей очень открытый. Стать своим здесь возможно. И люди, приезжая в Иркутск, если захотят, могут стать иркутянами. И не потерять себя здесь тоже несложно. Потому что, например, у мигрантов и раньше была возможность купить халяльное мясо, сходить в мечеть, а если нужно, то появится молельная комната на овощной базе в Жилкино, если нужно, появится палатка с шаурмой. Конечно, это меняет город, но и люди не остаются прежними.  

Читайте также
Свежий номер
Актуально
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector