издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Это даже не бедность. Это – нищета»

Жизнь населения Иркутской области за 2016-й почти не изменилась в лучшую сторону. Такие неутешительные выводы следуют из материалов РИА «Рейтинг», подготовившего рейтинг регионов России по качеству жизни. Согласно этим данным, Приангарье оказалось на 17-й строчке снизу среди остальных субъектов РФ. Это 67-е место из 85. В 2015 году область находилась на 69-й строчке. Подводят Иркутскую область заболеваемость, смертность трудоспособного населения, безработица. Эксперты «ВСП», ознакомившиеся с исследованием, приходят к заключению, что Приангарье – та часть страны, про которую «забыла» федерация. Однако и сам регион не готовит себе «подушку безопасности».

Отметим, что в качестве источников информации для составления рейтинга исследователи использовали официальные данные Росстата, а также федеральных ведомств – Минздрава, Минфина, Центробанка, сайты региональных органов власти.

Авторы исследования сразу оговариваются, что регионы Сибири в целом занимают невысокие позиции по качеству жизни среди остальных регионов России. Только три из двенадцати субъектов, входящих в СФО, поднялись в рейтинге выше 50-го места. Это Новосибирская область (28-е место), Красноярский край (43-е место) и Томская область (47-е). Но Иркутской области среди них, к сожалению, не оказалось. Более того, по многим ключевым показателям (из них сложился общий рейтинг региона. – Авт.), характеризующим общую ситуацию в экономике и социальной сфере, Приангарье вообще приближается к нижней строчке.

Так, Иркутская область является одним из «передовиков» по доле населения с доходам ниже прожиточного минимума. Здесь нам досталась 76-я позиция. По уровню безработицы субъект на 70-м месте. А раз велика безработица и много тех, чьи доходы малы, логично, что и вкладывают свои средства в банки жители Приангарья реже. Здесь мы 65-е в рейтинге.

Экономика региона по-прежнему опирается на крупных монополистов, а доля тех, кто занят в малом бизнесе, у нас невелика. Авторы рейтинга отвели Приангарью здесь 55-е место. По ситуации с ветхим и аварийным жильём Иркутская область на 75-й позиции, по выбросам загрязнений в атмосферу – на 71-м.

На этом фоне негативно выглядим мы и по социальным явлениям. Преступления в Иркутской области, увы, не редкость – 67-е место среди остальных. По смертности населения от внешних причин – 67-я позиция. Миграционный отток довёл Приангарье до 80-й строчки. А смертность населения в трудоспособном возрасте – ещё ниже, до 82-й. Болеют жители чуть «меньше» – 65-я строчка. И, несмотря ни на что, рожать матери Приангарья всё-таки не перестали. По естественному приросту населения мы находимся на 25-й позиции.

Региональные эксперты, изучившие рейтинг вместе с «ВСП», приходят к выводу, что данная «теория» о качестве жизни населения, к сожалению, не столь далека от «практики». Наталья Сысоева, профессор, доктор географических наук, отмечает, что Иркутскую область тянут вниз сразу несколько показателей. В первую очередь – доля населения, живущего ниже прожиточного минимума. С одной стороны, регион не самый последний – от него резко отстают такие соседи, как Бурятия и Забайкалье, считающиеся более бедными. Но зато в Иркутской области оказалось намного больше расслоение между «богатыми» и «бедными». «Средний показатель богатых у нас высокий. Но и наш бедный победнее остальных», – отмечает собеседница «ВСП».

Мнение иркутского омбудсмена Валерия Лукина в этом вопросе также совпадает с позицией Натальи Сысоевой. Он приходит к выводу, что официальные данные по уровню бедности в регионе даже несколько занижены по сравнению с реальной ситуацией. Особенно критична ситуация с неработающими пенсионерами.

– И хотя руководитель страны заявляет, что у нас нет на сегодняшний день бедных пенсионеров, в Иркутской области эта проблема не решена. Неработающих пенсионеров, чей доход ниже прожиточного минимума, в северных территориях Приангарья сегодня 19 тысяч. Особенно страдает Катангский район – территория Крайнего Севера, – говорит Валерий Лукин.

Ежемесячно им не доплачивается к пенсии около 1 тыс. рублей, считает собеседник издания.

– Это даже не бедность. Это – нищета, я бы так сказал, – делает вывод омбудсмен.

Эту проблему возможно решить на региональном уровне, полагает он. Однако пока область на такой шаг не готова. «В ноябре 2016 года, когда принимался размер прожиточного минимума для пенсионеров, обсуждалась доплата до прожиточного минимума, я выходил с законодательной инициативой в Заксобрание. Суть предложения: отдельно рассчитывать и устанавливать размер прожиточного минимума и доплату для северных территорий, как это сделано в Якутии. Но моё предложение не поддержали, сославшись на то, что для применения такого дифференцированного подхода потребуется выделять дополнительные деньги из областного бюджета», – пояснил омбудсмен. Однако, по замечаниям Лукина, на самом деле у региона имеется правовая возможность получать финансовые дотации по этому направлению из федерального бюджета.

Качество жизни в Иркутской области во многом страдает из-за ситуации в региональной экономике. Так, Наталья Сысоева сравнивает Приангарье с крупным и более успешным Красноярским краем. С одной стороны, у двух субъектов РФ есть общие «черты»: отношение доходов населения к стоимости товаров и услуг, показатель бедности… Сходство есть и в структуре экономики – монополизированность, присутствие на территории крупных предприятий, которые входят во внешние холдинги.

– Но в Иркутской области слишком много таких компаний, от которых очень зависит общеэкономическая обстановка. А в Красноярске экономика более диверсифицированная, – комментирует профессор Сысоева.

Как следствие, неприглядным оказывается Приангарье в плане безработицы. Ведь на общемировые экономические кризисы первыми реагируют именно большие компании: они начинают сворачивать производства, замораживают инвестпроекты. Далее следуют увольнения или сокращения сотрудников. Этот процесс наблюдается, по мнению Сысоевой, сейчас и в Иркутской области. Беда в том, что на этот случай у Приангарья нет «подушки безопасности». Люди, которые высвобождаются, не могут найти работу, потому что альтернативы в качестве малого бизнеса у нас не так уж много, говорит эксперт.

– У Приангарья должна быть своя политика по отношению к малому бизнесу. Нужны собственные предприятия, на которых бы работали наши люди. А мы все свои региональные планы строим на основе планов корпораций – алюминиевая промышленность, целлюлоза, нефть… При этом о собственном бизнесе, видимо, не очень заботимся. Сейчас, в кризисный период, этот факт становится всё более очевидным, – резюмирует Сысоева.

Равняться Иркутской области в этом направлении она предлагает на соседнее Забайкалье. По малому бизнесу сосед выглядит привлекательнее, хотя тенденция эта в Забайкалье в большей степени вынужденная – крупного бизнеса, который бы давал работу и кормил население, там нет.

Подводят Иркутскую область, а заодно и её жителей, также ветхое жильё и коммунальные сети: Забайкалье и Бурятия вырываются по данному показателю вперёд, на 20–30-е места рейтинга. Логично, что не самое высокое качество жизни заставляет людей покинуть территорию.

– По рейтингу мы видим, что миграционный отток очень серьёзный. На востоке России он начинается именно с Иркутской области и продолжается вплоть до Тихого океана. Но если сейчас правительство России принимает меры по «возрождению» Приморья и некоторых других регионов, то Иркутская область – середина земли, до которой руки не доходят. Мы – та часть страны, на которой федерация экономит. Поэтому Иркутская область лидирует по негативным показателям, в том числе по миграции (80-е место из 85), – считает эксперт.

Однако есть те, кто остаётся в Иркутской области.

– За Приангарьем одна из самых худших позиций по стране – смертность населения в трудоспособном возрасте. Ниже в рейтинге только Тыва, Чукотка, Еврейская АО. Это очень тяжёлый показатель, – говорит собеседница «ВСП».

Иркутский омбудсмен Валерий Лукин обращает внимание на то, что это напрямую связано с так и не решённым в Приангарье вопросом по организации медицинской помощи. Особенно актуальна такая проблема для людей, проживающих в отдалённых и труднодоступных территориях. «У нас абсолютно недоступна паллиативная помощь людям, страдающим неизлечимыми прогрессирующими заболеваниями. Это, как правило, приводит к преждевременной смерти», – считает уполномоченный по правам человека.

– У нас сравнительно высока и общая заболеваемость населения: тут мы резко (в негативном ключе) отличаемся от всех соседей Сибири – и западных, и восточных, – добавляет Наталья Сысоева.

В контексте:

Первые позиции в рейтинге регионов по качеству жизни по-прежнему занимают Москва и Санкт-Петербург. За ними следуют Московская область, Татарстан, Краснодарский край, Белгородская, Воронежская области, Ханты-Мансийский АО.

В рейтинге-2015 большинство этих регионов также входили в первую десятку. Исключением является только Тюменская область, которая в предыдущем рейтинге занимала 11-е место, а в рейтинге-2016 поднялась на одну позицию и заняла 10-е.

Читайте также
Свежий номер
Актуально
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер