издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Университеты «Восточки»

Что для меня значит «Восточно-Сибирская правда»? Газета была и остаётся ярко сияющим, притягательным маяком, моим университетом. Творческий коллектив «Восточки» всегда следовал принципам честной, объективной подачи материалов, не допуская одностороннего критиканства. Каждый автор имел свой узнаваемый стиль, язык, писательский почерк. И, конечно, не похожий на других характер, свою особинку.

На крутых поворотах нашей жизни всегда стоит личность, открывшая дверь в новое пространство. В представительное, внушительных размеров здание на улице Советской меня пригласил председатель Иркутского отделения Союза журналистов, главный редактор «Восточки» Валерий Никольский осенью 1983 года. Тогда я работала в промышленном отделе редакции газеты «Черемховский рабочий».

Вхожу в кабинет редактора. И Валерий Павлович (светлая ему память) вдруг говорит, что газете очень нужны корреспонденты, знающие производство и разбирающиеся в экономических проблемах. И сходу предлагает мне стажировку в Московском университете на факультете журналистики по этому направлению. Редакции предоставили одно место. Если согласна – оформляют направление и отправляют в Москву. Там и проживание за счёт Союза журналистов, и учёба, и практические задания весь учебный год, и свидетельство о повышении квалификации. Я, признаться, растерялась от неожиданности. А редактор заулыбался и предложил подумать, посоветоваться с семьёй и позвонить в течение недели.

Ох, как всколыхнуло меня его предложение! В Москву на факультет журналистики! Как бы усердно штудировала я опыт московских газетчиков, сколь много могла бы почерпнуть на этих курсах. Но, похоже, мой поезд ушёл: дочке 16 лет, школу заканчивает, а сынишке только 10. Недавно переехали в новый дом в другом районе города, далеко от моих родителей. На мужа оставлять семью?! Нет, он не потянет. А мама очень больна. Увы и ах… И я отказалась. До сих пор, как вспомню, так и вздыхаю по упущенной возможности. Рискни я тогда – могла вся жизнь по другому пути пойти.

Однако же мне было предложено писать в «Восточку» информационные материалы, репортажи, очерковые зарисовки. Писала я в основном ручкой на тетрадных листах. Потом садилась на электричку и везла материалы в Иркутск. Через три года меня приняли в «Восточку» корреспондентом по договору.

Из «Черемховского рабочего» я уволилась. Жила на пенсию по инвалидности и гонорары от «Восточки». По заданиям редакции ездила на предприятия, порой с фотокорреспондентом. В итоге – целые страницы фотоочерков о городе Свирске, о селениях Бельск, Голуметь, Нижняя Иреть, Новостройка…

И эта работа была мне в удовольствие. Когда я ехала в Иркутск, подходила к зданию редакции, у меня непроизвольно расправлялись плечи. Наверное, и глаза сияли – такой счастливой себя чувствовала. Возвращалась в Черемхово с тем же ощущением радостного подъёма, ведь повстречалась с коллегами. Договаривались, какие материалы надо сделать по той или иной тематике, намечали командировки с фотокорами.

Где бы мне ни приходилось бывать в отпуске, всегда по возвращению писала путевые заметки с фотоснимками. Научилась у фотокоров делать репортажные кадры, портретные фото своих газетных героев, пейзажи и уличные виды. И всегда с трепетом ожидала появления своих текстов и фотоснимков на газетных полосах. Что скажут журналисты «Восточки» о моих материалах? Старалась бывать на регулярно проходивших обзорах газетных номеров за неделю. Критические замечания очень переживала, наблюдала, как воспринимают критику другие корреспонденты.

В редакции я встретила удивительных людей, ярко одарённых, самобытных писателей и журналистов, поэтов и фотохудожников. Из моих газетных фоторепортажей, написанных по следам совместных с фотокорами командировок (с Валерием Карнауховым, Анатолием Бызовым, Эдгаром Брюханенко), родились книги, большие журнальные очерки.

Был такой эпизод – по письму в нашу газету работниц чулочной фабрики (ныне закрытой). Они жаловались на тяжёлые условия труда и безответственность профкома, руководства фабрики, которые не обращали внимание на красильный цех. Чтобы увидеть всё собственными глазами и услышать самих работниц, я проникла на фабрику, минуя директора, и прошла прямо в цех. Женщины наперебой говорили, показывали свои руки, называли факты. При этом остановили свои аппараты – благо обеденный перерыв подходил. Кто-то сообщил начальству, пришли директор и председатель профкома. И стали меня обвинять, что я остановила работу фабрики и по моей вине будут потери продукции.

Когда статья была опубликована на страницах «Восточки», меня вызвали в Черемховский горком КПСС, прочитали докладную директора «чулочки» о недопустимом поведении журналиста Ковальской. Но шёл 1991 год, компартия теряла своё могущество. Директору пришлось покинуть свой пост. Чулочницы благодарили меня за честность, да я и сама удивлялась своей смелости. Шла напролом за чулочниц под щитом «Восточно-Сибирской правды».

Особенно признательна «Восточке» за публикации моих краеведческих материалов по селу Бельск и городу Киренску. Из зарисовок о людях Бельска с фотоснимками Валерия Карнаухова (мир праху его) родилась книжка «Бельск – село заповедное», популярный источник информации по истории этого села. А что касается Киренска, то это город моих предков по линии отца и дедушки. Мне довелось изучить документы областного госархива и пройтись по старинным домам и жителям этого города-острова. Каких только сравнений не удостаивали Киренск журналисты и писатели: Северная Венеция, Северная Пальмира, крыло птицы-северицы. В самый первый год моей жизни мама-солдатка увезла меня из голодного неприютного Иркутска на родину папы-воина к бабушке и дедушке, поселившимся в пригороде Киренска, в Алексеевском затоне. Только после победы мы с мамой прилетели в Иркутск. Через многие годы я побывала в Киренске и привезла большой очерк с фотоснимками. Сложилось так, что поездка с фотокором была в мае, а в середине месяца я оказалась на раскопках в подвале красно-кирпичного здания бывшего НКВД. Проявила напористость на грани с бесцеремонностью и спустилась в подвал.

То, что мы с Валерием увидели, повергло в ужас. Я боялась упасть в обморок от скелетов, истлевших остатков одежды, обтянутых кожей лиц с раскрытыми ртами. И запах извести и тлена… Расстрелянные в 1937 году «враги народа», киренские жители… Место указал один из исполнителей, чудом уцелевший, потому как исполнители тоже потом исчезали. В том 1991 году секретные материалы НКВД были раскрыты, старый и больной ветеран милиции обратился к военкому Киренска, рассказал, показал, и тот дал команду вести раскопки. Выбравшись из кошмарного подвала, я долго не могла прийти в себя. Ведь та же участь ареста и гибели постигла братьев моего деда, офицеров царской армии, участников первой мировой войны, честно работавших в советских учреждениях. Городские власти Киренска уложили нетленные трупы в красные гробы, назвали имена безвинно убитых. Прошло всенародное прощание и захоронение…

Сто лет – полный век, дата историческая. И дай Господь «Восточке» продлить своё житие на долгие годы вперёд.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное
Adblock
detector