издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Заслон для гусениц

Лесопатологи завершили мероприятия по ликвидации очага сибирского шелкопряда на территории Качугского лесничества

На малонаселённых таёжных просторах для борьбы с сибирским шелкопрядом, самым опасным вредителем леса, обычно используют авиацию и химические препараты. Но качугский очаг оказался слишком близко к населённым пунктам и рекам, где распыление ядохимикатов с воздуха недопустимо. Поэтому для его ликвидации к нам уже третий год подряд приезжают лесопатологи из Алтайского края. Они имеют опыт и собственную технику для наземной обработки заражённых лесных массивов с едва ли не ювелирной точностью. Используют липидобактоцид – биологический инсектицид, «безопасный для людей и пчёл», как подчёркивает справочная литература. Впрочем, как я понял, он безопасен или почти безопасен для всех насекомых, кроме листо- и хвоегрызущих вредителей, потому что действует на организм только при попадании в желудок.

Нынче здесь было обработано 2700 гектаров лиственничных лесов. Александр Зверев, директор Центра защиты леса (ЦЗЛ) Иркутской области, выразил осторожную надежду, что в этом конкретном месте с лиственничной расой сибирского шелкопряда теперь покончено как минимум на несколько десятилетий.

– Три дня ушло на обработку этой площади, – рассказывает Александр Анатольевич, интонационно подчёркивая в том числе и относительно небольшую площадь качугского очага распространения сибирского шелкопряда. – Учёт технической эффективности мероприятия мы будем проводить совместно с министерством лесного комплекса через 15 дней. Это период действия препарата, в течение которого происходит гибель гусениц. Но уже сейчас прогнозируем, что очаг мы там всё-таки ликвидировали. Уже при проведении работ было видно, что благодаря мероприятиям, проводившимся здесь в прошлые годы, и, возможно, благодаря нынешней зиме площадь очага по сравнению с предыдущими годами сократилась. Надеюсь, что возродиться на прежнем месте он уже не сможет.

Мир познаётся в сравнении. Качугский очаг распространения сибирского шелкопряда площадью неполные три тысячи гектаров для сибирской тайги, скажу осторожно, – это действительно не очень много. А если учесть, что суммарная площадь очагов интенсивного размножения вредителя на территории Сибирского федерального округа в последние годы исчисляется миллионами гектаров, то это и правда величина небольшая.

Осенние лесопатологические обследования 2018 года показали, что на территории Иркутской области в случае благоприятной для шелкопряда зимовки авиационные и наземные истребительные мероприятия нынче надо будет проводить в нескольких лесничествах на суммарной площади более сорока тысяч гектаров. Прогноз безрадостный. Наши лесопатологи входили в зиму с большой тревогой. Но и с надеждой, что очередная зима наконец-то окажется для вредителя менее благоприятной, чем несколько предыдущих. Об этой ничем не обоснованной надежде лесопатологи старались вслух не говорить, а если кто и откровенничал, то с оговорками «если нам повезёт» и «только это не для печати». Но, похоже, нам всем повезло. Причём довольно крупно. Контрольные весенние лесопатологические обследования очагов сократили площади, требующие истребительных мероприятий, по словам Александра Зверева, в три с лишним раза: с более чем 40 тысяч гектаров до «чуть более 12 тысяч».

Дело в том, что у сибирского шелкопряда естественных врагов совсем мало, поэтому главным природным регулятором его численности является погода. Нюансов здесь, понятно, тысячи. Но глобальными погодными регуляторами являются зима и лето. Гусеницы, зимующие в лесной подстилке под деревьями, «любят» относительно мягкую, многоснежную зиму и тёплое, сухое лето. В этот раз нужные шелкопряду условия сложились не везде. Опасные и крупные по площади очаги «сибиряка» в Зиминском и Заларинском лесничествах, к примеру, нынешнюю зиму с долгими морозами и малоснежьем пережить не смогли и по результатам контрольных весенних обследований были исключены из планов обработки инсектицидами.

– А вот черемховские очаги «сибиряка» на суммарной площади пять с половиной тысяч гектаров зиму перенесли неплохо, – рассказывает Зверев. – Большинство гусениц выжило и весной поднялось в кедровые кроны. Но эти очаги уже обработаны с достаточно высоким уровнем эффективности. Надеюсь, и предварительные осмотры это уже подтверждают, что эффективность наземной обработки качугского очага тоже окажется не ниже нормативной. Это должно привести к его полному угасанию. Тем не менее мы продолжаем внимательно наблюдать за состоянием лесов, примыкающих к обработанному очагу, чтобы вовремя выявить его возможное смещение на соседние территории или возникновение новых очагов.

Пока ещё не обработанными инсектицидами на территории нашей области остались очаги вредителя на территории Нижнеудинского лесничества. Там гусеницы тоже вполне удовлетворительно перезимовали. Мероприятия по их ликвидации намечены на август. Эти очаги вызывают у Александра Зверева особую тревогу.

– Там велика вероятность разрастания заражённой площади. Мы сейчас оперативно ведём учёт численности вредителя, уточняем новые границы очагов распространения сибирского шелкопряда. С министерством лесного комплекса уже провели несколько совещаний и планируем до осени обработать больше, чем было запланировано по итогам осеннего учёта. Включаем в планы авиационной борьбы площади новых действующих очагов, выявленных уже в этом году. Ситуация осложняется тем, что черемховские очаги вредителя граничат с лесами на территории Республики Бурятия, где тоже выявлены очаги этого вредителя и тоже была проведена борьба с ним. А нижнеудинские очаги граничат с Красноярским краем. И там неподалёку тоже выявлены заражённые «сибиряком» участки леса. Эти очаги могут сомкнуться.

Александр Анатольевич не стал объяснять, чем один большой очаг хуже нескольких маленьких, но, возможно, проблема здесь не только и не столько в площади, сколько в существовании административных границ, про которые вредитель не знает. Сибирскому шелкопряду без разницы, чей кедр объедать – иркутский или соседний, красноярский. Но совсем иное дело – трата денег одного региона на обработку леса на территории другого региона, расположенного неподалёку от невидимой на местности, но обозначенной на карте административной границы. Ну и что, что работы на соседней территории будут выполнены для защиты своих лесов? Деньги-то в виде инсектицида всё равно будут распылены над «чужими» лесами.

По большому счёту проблема расходования средств из разных бюджетов на общероссийское благо является искусственной. И решить её при разумном подходе особого труда не составит. Всего-то и важно – не утонуть в межрегиональных согласованиях и умудриться сделать это быстро, чтобы не успели гусеницы окуклиться и превратиться в сотни тысяч бабочек, порхающих в поисках добротной кормовой базы, пока документы по ведомственным кабинетам гуляют.

– Думаю, что в августе мы там большую часть очагов ликвидируем, – прервал мои размышления директор центра. – А может быть, даже и всю площадь обработаем.

Скрупулёзный учёт лесных вредителей ведётся практически непрерывно и повсеместно по всем известным технологиям. Как раз сейчас идёт лёт бабочек сибирского шелкопряда. А перед его началом, менее двух недель назад, на сайте ЦЗЛ было размещено сообщение о том, что «специалисты филиала ФБУ «Рослесозащита» «ЦЗЛ Иркутской области» приступили к проведению феромонного надзора за вредителем. Для отлова бабочек сибирского шелкопряда используются малые барьерные ловушки из пластика со сборниками для насекомых.

– Да, как раз сейчас висят у нас ловушки, – подтверждает сообщение Александр Зверев. – Учёт необходим, чтобы понять, как развивается популяция вредителя, сколько самок, сколько самцов. Чтобы определить, продолжается ли нарастание численности «сибиряка» или, наоборот, начался естественный спад, затухание очагов. Думаю, что через пару недель мы уже будем обладать оперативными данными по феромонному надзору. Первый осмотр ловушек на прошлой неделе был. Данные сейчас обрабатываются. По окончании лёта, после трёх осмотров всех ловушек, сопоставим полученные данные и сделаем обоснованный прогноз для территории, где стояли ловушки. Они ставятся не где попало, а в резервациях вредных организмов, там, где возможны формирование очага либо вспышки массового размножения. И по границам действующих очагов такие ловушки размещаются, чтобы определить, куда они перемещаются, какова динамика численности вредителя, чтобы уточнить границы очага и многое другое.

– Все лесопатологи, которые есть у нас в штате, сейчас находятся в лесу, – продолжает Зверев. – Надо успеть сделать максимум учётных работ, потому что времени до заморозков осталось совсем мало. По их результатам мы прогнозируем развитие популяций вредителя на следующий год. Без этого эффективную борьбу с ним организовать не получится.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector