издательская группа
Восточно-Сибирская правда

У Андрея БУРЕНИНА напряженное время

У
Андрея БУРЕНИНА напряженное время

Буренин Андрей Викторович. В 1996
году с отличием закончил Сибирско-
Американский факультет
менеджмента Байкальского
института бизнеса и международного
менеджмента ИГУ. Одновременно с
дипломом Иркутского
госуниверситета получил диплом
бакалавра в Европейском филиале
Мэрилендского университета (США).
Кандидат экономических наук.
Работал заместителем начальника
главного финансового управления
Иркутской области, а затем
заместителем генерального
директора по финансовым вопросам
АО "Иркутский алюминиевый
завод". После переизбрания
Бориса Говорина губернатором
вернулся в областную администрацию
— заместителем главы областной
администрации.

Беседу с
самым, быть может, молодым в России
вице-губернатором я начал с
"разминки". Спросил: "Кем вы
хотели стать в детстве, Андрей
Викторович?". Буренину разминка
не понадобилась. Он не стал со
снисходительной улыбкой к детской
наивности рассказывать о том, как
мечтал стать космонавтом, летчиком
или моряком. Ответил не медля ни
секунды и очень серьезно:

— Дипломатом.
Я в МГИМО собирался поступить.
Бабушка так меня настраивала.

— Бабушка
имела отношение к дипломатической
работе?

— Косвенное.
Она работала в Комитете
государственной безопасности по
восточному направлению.

— Насколько я
понимаю, эта мечта, может быть,
когда-нибудь и исполнится?

— Почему бы и
нет…? — улыбнулся Буренин.

— Уж если мы
заговорили о выборе профессии, то
скажите, как вы оцениваете западное
образование по сравнению с нашим? С
позиции выпускника двух
университетов — Иркутского и
Мэрилендского. Полагаю, что
критерии оценки для вас более
очевидны, чем для меня.

— Конечно. Я
даже помогу вам в формулировке
вопроса. Когда сравнивают
американское образование с нашим,
используют некоторые шаблонные
представления. Считается, например,
что "они" более сильны в
гуманитарных дисциплинах, а
"мы" — в точных. В
действительности же того, что
называют американским, или
западным образованием, не
существует. В последние
десятилетия американцы очень
энергично привлекают в свои
учебные заведения наиболее
подготовленную профессуру со всего
мира. Когда я учился в Германии в
Мэрилендском университете, у нас
были преподаватели, как минимум, из
пятнадцати стран — немцы, поляки,
русские… Нанимая лучших педагогов
и оплачивая их труд лучше, чем на
родине, американцы формируют в
своих университетах
педагогические коллективы очень
высокого уровня. Так что сравнивать
надо не российскую систему
образования с американской, а
российскую с международной, где
собраны "сливки" мировых
образовательных систем. Думаю, что
сравнение, чаще всего, будет не в
пользу российской системы.

— Вы
являетесь членом американского
национального почетного общества
"ФИ-КАППА-ФИ". Я знаю только то,
что это общество объединяет
студенческую элиту американских
университетов и предоставляет
своим членам определенные
преимущества при устройстве на
работу. Для получения стипендий на
продолжение образования и для
получения престижной работы. Как вы
в это общество попали?

— В
американских университетах много
различных обществ. "ФИ-
КАППА-ФИ" — одно из них. В него
автоматически зачисляются
студенты, средний балл у которых
выше определенного уровня. Уровень
достаточно высокий. Члены общества,
которые живут на Западе, регулярно
встречаются, устраивают вечера,
конференции. На Россию это
распространяется в меньшей степени
в силу понятных причин.

Отвечая на
этот вопрос, Андрей Буренин не
упомянул о том, что был признан
лучшим студентом 1995 года в
Мэрилендском университете. Он и еще
один иркутянин, студент САФа Максим
Безрядин, стали членами
"ФИ-КАППА-ФИ".

— Скажите, а
многим ли из наших студентов,
которые, как и вы, учились в
Германии, предлагали остаться на
Западе? Вы, в частности, получали
такие предложения?

— Остаться на
Западе не проблема. Было бы желание.
Здесь, правда, есть определенное
соотношение между желанием и
возможностями. Для человека,
получившего образование в
американском университете, со
знанием языка и практическим
опытом на западной фирме,
возможности попасть в США и найти
там хорошую работу многократно
возрастают. Добрая половина моих
однокурсников (первого выпуска
САФа) работает сегодня на Западе.
Если же говорить обо мне, то судьба
достаточно быстро вывела меня на
государственную стезю. Мне,
впрочем, поступали предложения от
российских структур, которые по
своим финансовым возможностям
нисколько не уступают крупным
западным. В определенном смысле в
них даже интереснее работать.

— Хорошо, что
мы заговорили о вашей стезе.
Поработав некоторое время
заместителем начальником ГФУ
области, вы на одно из таких
предложений согласились и
некоторое время были заместителем
генерального директора ИркАЗа по
финансам. Престижная и , как я
догадываюсь, прекрасно
оплачиваемая должность. Блестящие
перспективы… И вот, не прошло и
года, как вы возвращаетесь на
государственную службу…
Сомневаюсь, что при этом вы
выиграли в зарплате. Почему же вы
вернулись?

— Для меня
материальный вопрос не является
единственно важным. Важнее
возможности для саморазвития,
интересная работа. Не хочу сказать
этого непосредственно об ИркАЗе, но
у филиалов всех крупных
промышленных структур есть
специфика. Она заключается в том,
что в них специалист не испытывает
серьезной интеллектуальной
нагрузки. Это, если разобраться,
промышленные площадки. Здесь
интересно работать
производственникам. А все то, что
связано с финансированием и с
серьезными финансовыми расчетами,
осуществляется на уровне
материнской компании. Эта работа не
сулит столь больших перспектив для
профессионального финансиста, как
это может показаться на первый
взгляд. Мои возможности в
администрации области на порядок
выше, в этом смысле. Именно это
сыграло решающую роль в моем
выборе.

За два с
половиной года работы в ГФУ у меня
сложились очень хорошие отношения
с Борисом Александровичем
Говориным. Борис Александрович —
профессионал очень высокого
уровня, и не только в отношении
финансов, во многих других
аспектах. В этом плане с ним очень
интересно работать. А для меня
очень важно иметь лидера, у
которого можно учиться. И поэтому,
когда он обратился ко мне с
просьбой, я не мог к этой просьбе не
прислушаться.

— Кстати, а
как вы познакомились с
губернатором?

— Борис
Александрович достаточно тесно
общался со студентами
Сибирско-Американского факультета,
когда я там учился. Несколько раз
наши жизненные пути, хотя и
достаточно поверхностно,
пересекались. Затем, когда Борис
Александрович формировал свою
команду, он захотел взять в нее
несколько ребят с САФа. В группе
выпускников, которых рекомендовало
губернатору руководство
факультета, оказался и я. Чтобы
оценить нас в деле, проверить,
сумеем ли выстоять, Борис
Александрович рискнул и сразу
поставил нас на достаточно высокие
должности.

— Я слышал,
что когда Борис Говорин учился сам
на заочном отделении САФа, вы
работали преподавателем в его
группе.

— Нас
привлекали к проведению занятий на
заочном отделении. Но мои лекции
включали лишь несколько часов. И
если за весь курс обучения я пару
раз читал лекции и губернатор
присутствовал в аудитории, то
сказать, что я "работал у него
преподавателем" будет сильным
преувеличением.

— Насколько
мне известно, вы являетесь
заведующим кафедрой финансов в
Байкальском институте бизнеса и
международного менеджмента ИГУ.
Как вам удается совмещать научную,
преподавательскую и методическую
работу в университете с непростыми
обязанностями заместителя главы
областной администрации?

— Когда я
работал на ИркАЗе, проблем не было.
Сейчас это совмещение дается
значительно труднее. Нагрузка на
моих коллег на факультете
естественно увеличилась. Но здесь
есть очень важное для областной
администрации обстоятельство —
подбор кадров. Мы идем по пути
сотрудничества с университетом,
участвуем в преподавательской
работе, отслеживаем успеваемость,
подбираем людей, начиная уже с
младших курсов. Чтобы потом,
предоставляя выпускнику
достаточно высокий пост, не
ошибиться. Не случайно получилось
так, что на кафедре работают, в
основном, сотрудники главного
финансового управления.

— В ГФУ много
специалистов с большим опытом, в
солидном возрасте. Как вам и другим
молодым менеджерам, которые вчера
были студентами, а сегодня стали
руководителями устоявшихся
коллективов, удается ладить с этими
людьми?

— Многие из
людей, которые начали свою карьеру
в ГФУ давно, являются
профессионалами с большой буквы.
Есть специалисты, у которых можно
многому поучиться, и я стараюсь
этим пользоваться. Сравнивая ГФУ
Иркутской области с другими
субъектами РФ, хочу сказать, что у
нас сложился уникальный по своим
профессиональным возможностям
коллектив. Что касается возраста,
то, на мой взгляд, это не тот
критерий, по которому следует
различать людей. Я знаю многих, кто
прожил, если судить по паспорту,
долгую жизнь. Но в
действительности, по сути, они
моложе многих молодых. По интересу
к жизни, по стремлению постигать
новое, по стремлению
совершенствоваться и меняться. В
этом отношении мне с коллективом в
ГФУ повезло. Я нашел здесь много
единомышленников. Независимо от
возраста.

Теперь
относительно опыта. Мой опыт работы
в администрации составляет три
года. Вполне адекватный срок. Что
касается профессионального опыта,
то финансами я занимаюсь
профессионально с третьего курса, с
момента, когда начал преподавать.
Десять лет — очень приличный
профессиональный опыт. При том, что
в сегодняшнем мире ценится не
столько опыт, сколько умение быстро
переучиваться, обновлять знания.

— Насколько
велика роль ГФУ в жизни области?

— Главное
финансовое управление — одна из
самых влиятельных, центровых
структур области. Тот, кто имеет
возможность влиять на финансовые
потоки, играет ведущую роль в
управлении страной или регионом.
Если мы посмотрим на правительство
России, то увидим, что многие
ключевые посты занимают выходцы из
Минфина. Касьянов, Кудрин и другие.
Это естественно. Потому что это
финансовое подразделение —
единственное, из которого видна вся
картина в целом, во всех аспектах
жизни страны. Именно
многопрофильность работы в ГФУ
стала главной мотивацией моего
возвращения в администрацию.

— Я понимаю,
что ГФУ для вас ближе всего
остального. Однако у заместителя
главы администрации области есть и
другие обязанности. Каков их круг?

— Кроме
государственных финансов я
занимаюсь вопросами тарифного
регулирования. Я курирую комитет
цен и буду, по всей видимости,
курировать региональную
энергетическую комиссию.

— Как вы, с
профессиональной точки зрения,
оцениваете финансово-
экономическое состояние области и
его перспективы?

— Как
достаточно хорошее… в рамках тех
объективных ограничений, которые
налагает внешняя среда.
Регулируемый и очень небольшой
государственный долг. Сейчас в
области нет задолженности по
заработной плате. Достаточно
развитое налоговое
законодательство. Неплохие
показатели экономического
развития. И если сравнивать
формирование и исполнение бюджета
с другими субъектами РФ, то я хочу
сказать, что мы находимся на очень
хорошем уровне. У нас нет многих
отрицательных факторов,
характерных для большинства
регионов России. Что касается тех
отрицательных моментов, которые
испытывает на себе население
области, работники бюджетной сферы
в частности, то они в большей
степени отражают особенности
взаимоотношений области и
Федерации. Это моя точка зрения, и
касается она не только Иркутской
области, но и подавляющего
большинства субъектов Федерации.
Они в таких же условиях. Система,
которая по законодательству
называется "бюджетным
федерализмом", на деле работает
как "бюджетный феодализм". Это
проявляется в том, что у нас нет
возможности маневрировать ни в
доходной, ни в расходной базе. При
этом очень много необеспеченных
федеральных мандатов — законов,
которые должны финансироваться, но
под которые финансовые ресурсы
центр субъектам не дает. В
Иркутской области, к примеру, нам
надо около тридцати миллиардов
рублей на 2002 год с учетом повышения
заработной платы. А наши бюджетные
ресурсы не превышают 18 миллиардов.
Федерация же требует, чтобы мы
профинансировали расходы на
тридцать. Независимо от наших
возможностей.

С позиции
выстраивания вертикали власти
используемый метод может быть и
хорош. Действительно, можно всех
перевести на казначейское
исполнение и ограничить нецелевое
расходование средств. Быстрый
бюджетный эффект. Но при этом мы
переходим на унитарную концепцию
развития государства и
наталкиваемся на большую проблему,
с которой наше общество уже имело
дело до перестройки. При таком
подходе неважно, работаешь ты
хорошо или плохо. Все равно
получишь зарплату. Дотационный
субъект оказывается в более
выгодном положении, чем донор. В
такой системе нет стимулов для
развития. Все будут ждать подачек
сверху.

Во всех
благополучных федеративных
государствах, которые мы
рассматриваем в качестве примера
для подражания, финансовая система
основана абсолютно на других
принципах — на принципах
самостимулирования, саморазвития,
но никак не на принципах жесткого
унитарного подхода.

— Вы
рассуждаете с провинциальных
позиций. Но, может быть, если бы вы
управляли финансовыми потоками на
федеральном уровне, то ваши оценки
были бы иными?

— Вполне
может быть. Я и сейчас могу
проанализировать свое отношение к
бюджетам местного самоуправления.
Я прекрасно вижу, что многие из них
управляются крайне неадекватно. У
них отсутствует кадровый потенциал
в финансовых органах. Много
нецелевого расходования. Прекрасно
вижу, что если сейчас "затянуть
гайки", то плюсов от этого будет
очень много. Но есть и другие
случаи. Скажем, город Иркутск
абсолютно не нуждается в нашей
опеке. Если предоставить мэру
Иркутска возможность зарабатывать
деньги и оставлять их на
собственные нужды, то город будет
очень быстро развиваться. Это же
относится к Иркутскому району. Там
нет никакой необходимости
вмешиваться в самоуправление.
Район выходит в самодостаточные.

Так что, как
видите, здесь важен выборочный
подход. Возможно существует и некий
промежуточный вариант, оптимальный
для нашей страны. Но сейчас такого
варианта, даже по отношению к
самодостаточным территориям, я с
федерального уровня не вижу.

— Мы почти
час говорим о вашей работе. А кроме
работы что вас еще интересует в
жизни?

— Сейчас у
меня очень напряженное время. Ухожу
из дома рано, прихожу поздно. На
личную жизнь остается мало. Но она
конечно же есть. В ней — семья. Жена
преподает в университете. Дочери
четыре года. А вообще-то, когда я
работал на ИркАЗе, то много
занимался спортом. Ходил в
тренажерный зал, катался на горных
лыжах. Да и здесь, в администрации, у
нас было хорошее отношение к
спорту. Мы часто собирались, играли
в волейбол. Думаю, что удастся
возродить эту команду и
волейбольные встречи. Еще я люблю
читать художественную литературу.
Но сейчас времени на это
практически нет.

Беседу
записал
Владимир КИНЩАК

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер