издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Лицом к лицу -- лица не увидать

Две премьеры на камерной сцене академического драматического театра имени Охлопкова -- "Исход" (библейская история) и моноспектакль "Трагическая повесть о Гамлете, принце датском" -- помогают по-новому посмотреть на себя, задуматься об истинах, пришедших к нам из памяти предков...

В «Исходе» постановщиком, сценографом, музыкальным оформителем
стал режиссер Артур Офенгейм, в «Гамлете» он актер,
исполнитель всех ролей трагедии Шекспира. О разном времени,
различных деяниях людских идет речь в спектаклях, но
они похожи в своем посыле, поводе для разговора со зрителем
современным языком театра.

Режиссер и актер Офенгейм не назидает, не пытается в
классических образцах великой литературы найти аналоги
с днем сегодняшним, он живет в нашем времени и то, что
волнует его, рассказывает с ясностью, доступной каждому,
захотевшему понять его.

Библейская история о вере и Всевышнем, давшем обещание
народу израилеву вывести его из рабства к свободе. О
испытаниях, которые надо пройти, чтобы по-настоящему
понять цену этой свободы. О человеке — ненасытном и ропщущем,
готовом каждую минуту усомниться в правильности сделанного
выбора. Одним словом, история о нас с вами, ибо из всех
меняющихся созданий земных неизменным остается человек.

Он остается коварным, лживым, неверным, как Клавдий
в «Гамлете», но может быть благодарным, как принц датский,
не сомневающимся в рефлексивном «Быть или не быть…»,
готовым восстановить справедливость, связующую нить
времен ценой своей жизни.

Почему, как завороженные, мы вслушиваемся в тексты, написанные
в незапамятные времена, и содрогаемся
их прямой аналогии с нашими размышлениями о жизни, ее
смысле, бессмысленности тех кровавых деяний, которые
совершаются сегодня? «Лицом к лицу — лица не увидать!»
Сколько времени понадобится, чтобы оценить нашу новейшую
историю, путь, который мы проходим сегодня?

В «Исходе» можно найти ответы на многие вопросы. Основным
источником действия спектакля здесь стало слово «Библии»
— книги жизни. Оно настолько емко, образно, насыщенно
событиями, что не нуждается в повторе изображения. Все
переходы, движения, устремления спектакля подчинены
этому слову, оттеняют объем его воздействия.

Семь актеров — Виктор Ведерников, Евгения Гайдукова,
Татьяна Кулакова, Виктория Инадворская, Александр Ильин,
Алексей Лобанов, заслуженная артистка Татьяна Двинская
— играют спектакль в пространстве сцены, в котором декорации
не предусмотрены, только одежда, повторяющая бесконечность
песков пустыни. Вместе они народ, во спасение которого
на египтян насылается десять «казней» — кровь, лягушки,
вши, дикие звери, мор, нарывы, град, саранча, тьма,
смерть первенцев. Упрям фараон… Актеры перестраиваются
в молитвенные группы, свет падает на них сверху — надо
верить! Семь голосов сливаются в один, иногда усиленный,
а то и искаженный звуковым реверсом.

Упрямство фараона сломлено, он отпускает израильтян.
Десять казней должен был испытать его народ, чтобы усмирилась
его ярость. В каждом из нас сидит фараон. Чтобы зримо
показать это, режиссер отводит роль фараона то одному,
то другому исполнителю. Но в каждом есть терпимость
и мужество Моисея, избранника Божьего, избавившего свой
народ от рабства, и поочередно актеры выступают в роли
Моисея.

В спектакле актеры, соединяющиеся одной группой, говорящие
одним голосом, — это народ, готовый в любую минуту стать
толпой, «чревом ненасытным», но они же, укрепленные
верой, становятся личностями, готовыми на жертвенность,
муки, испытания ради высшей цели, к которой стремятся.

Страстный, нервный, импульсивный ритм спектакля, стремительность,
с какой развивается его действие, напоминают о быстротечности
времени, о мгновении жизни человека, в которой он может
остаться рабом, если не захочет определить свой путь.
Раб внутри, лик его не определен, помыслы темны, деяния
унизительны. Но каждый может быть человеком с прекрасными
помыслами и высокими устремлениями.

Поступки Моисея в «Исходе», его возможность творить
чудеса, укрепить дух своего народа продиктованы свыше,
вера помогает исполнить волю Господню. Гамлет свой выбор
делает, тоже прислушавшись к голосу, сниспосланному из
другого мира.

Начиная с «Библии», переходя к литературе, многие сюжеты
которой заимствованы из этой книги книг, возникает образ
мироздания, гармония которого разрушена, но она восстанавливается
вновь. Что может быть ужаснее, когда брат убивает брата,
женится на его вдове, занимает место, которое ему не
принадлежит.

Моноспектакль «Трагическая повесть о Гамлете, принце
датском» поставил режиссер Геннадий Офенгейм, зная возможности
сына быть рассудительным и страстным на сцене, блистательным
в точности и четкости произносимого текста. Сюжет трагической
повести в Гамлете рассказывает его друг Горацио. Этот
персонаж начинает и заканчивает спектакль без личностного
к нему отношения: какой была эта история, судить зрителям…

Артур Офенгейм снимает современный плащ, который был
на Горацио, остается в черных брюках и свитере — нейтральной
одежде, которая не будет мешать ему представлять всех
действующих лиц трагедии. Актер называет персонажи и
тут же перевоплощается в них: спокойный, с настороженным
лицом Клавдий, услужливый Полоний, взрывной Лаэрт, подобострастный
Озрик — все они разные, не похожие один на другого.

Диалоги ведутся в стремительном ритме, но четко разделяются
по хронометражу, в котором каждому персонажу отведено
свое время. Называя их, актер создает конкретные образы,
характер которых определен внутренним психологическим
рисунком: не перепутаешь его Гамлета с Лаэртом, Гертруду
с Офелией.

Монолога «Быть или не быть» в спектакле нет. Гамлет
обязан исполнить волю отца, явившегося призраком. Отмщение
— неизбежность, перед которой поставлен он. Гамлету остается
только рассчитать свои поступки, найти момент, когда
Клавдий будет наиболее уязвим. Счастливую возможность
убить его незащищенным, во время молитвы, он отвергает
— попадет в рай. Надо действовать тогда, когда ад
неизбежен.

Случайных совпадений в трагедии множество: Полоний,
принятый за Клавдия, заколот; утонула Офелия; отправленный
на корабле за смертью Гамлет возвращается. Действие
развивается стремительно, чередуя закономерности с превратностями.
Гамлет — Офенгейм в нем мало похож на философа, он человек
поступков, мотивация которых — наказание зла.

Рассказ устремляется к кульминации — поединку, в котором
побеждает Гамлет. Эту сцену актер проводит блистательно:
он берет рапиру, наносит удар и тут же опускает оружие.
Удар: Клавдий — эта жемчужина в бокале вина Гамлету…
Удар: Гертруда — мне пить хочется… Не останавливаясь
ни на мгновение, действие приближается к своему логическому
концу. Удар: Лаэрт — виновник злодеяний Клавдий…

Гамлет закалывает самозванца бесстрастно, выполняет
неизбежную работу. Силы покидают его, энергия гаснет.
Он становится безучастным к происходящему, заботы о
том, в чьи руки перейдет королевство, его не волнуют,
еще живой, он уже ушел из жизни. Актер надевает плащ,
в котором выходил в начале спектакля на сцену, констатирует:
рассказ окончен.

Итог? Человек делает свою судьбу сам. Вера выводит его
из рабства, надежда помогает обрести свободу, любовь
руководит поступками, наказывающими зло.

«Исход» — путь, по которому должен пройти каждый из
нас, чтобы в испытаниях обрести свободу. Гамлет напоминает,
что путь этот должен быть незапятнанным, иначе возмездие
неизбежно. И мы должны помнить: у нас есть выбор…

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное
Adblock
detector