издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Венгер и на Шипке Венгер

Как было обещано читателю ("ВСП" N 122 от 29 июня 2004 г.), публикуем продолжение разговора с народным артистом РФ, лауреатом Государственной премии и премии "Золотая маска" в номинации "За честь и достоинство", почетным гражданином Иркутска, а также Иркутской области Виталием ВЕНГЕРОМ. Разговор этот состоялся после возвращения из Болгарии Иркутского академического драматического театра им. Н.П. Охлопкова, приглашенного туда на международный театральный фестиваль. Сибиряки шесть раз за эту поездку выходили к рампе, показав в Варне и Софии два своих спектакля -- "Поминальную молитву" с В. Венгером в главной роли и "Мнимого больного". Артист, верный данному слову, поделился впечатлениями от встреч на болгарской земле.

— У меня еще на памяти популярная когда-то песня со
словами «Хороша страна Болгария, но Россия лучше всех!»
Песню знали все, а Болгарию — лишь счастливчики,
побывавшие там. Вы раньше не были в этой стране, Виталий
Константинович?

— Представьте себе, был. Я оказался в Болгарии во второй
раз. В 1979 году с Театром сатиры мы ездили в Софию.
И тоже с двумя спектаклями, в обоих я был занят. В
основном, конечно, туда возили Андрюшу Миронова, который
блистал тогда в роли Фигаро. И в пьесе Гельмана «Мы,
нижеподписавшиеся…»

— Играл Леню Шиндина, заварившего весь сыр-бор?

— Да. И очень здорово играл… Отступлю малость, можно?
Когда по возвращении в родной театр режиссер Казимировский
предложил мне вводиться на роль Малисова, зная, что
я играл ее на московской сцене, я сказал: «Семен Савельевич,
давайте не будем». Я не захотел просто портить впечатление
от столичной постановки — она на всю жизнь в памяти
осталась. Но там мы этот спектакль 8 месяцев репетировали!
И когда Плучек показал в ВТО рабочую репетицию «Нижеподписавшихся»,
то попенял: «Девятый месяц пошел, но, видите, единственный,
кто знает текст назубок, — это Венгер». На что Жезмер,
тогдашний главный режиссер охлопковцев, как он сам мне
потом рассказал, похвастался: «Наше воспитание!»

— По правде говоря, не ожидала, Виталий Константинович,
что простой вопрос подтолкнет вас к столь давним воспоминаниям…

— Как раз 25 лет назад случился тот первый для меня
счастливый визит в Болгарию, а для коллектива Сатиры
— уже обычный, рядовой. Четверть века будто корова
языком слизнула. Все помню. Нуйкину играла Таня Ицыкович,
потом она Васильевой стала, человечески резкая, интересная
актриса была в паре со мной. И очень много сцен с Андрюшей
у меня было. Оформлял спектакль сын покойного Романа
Ткачука, такая сложная довольно установка была, сложнее
даже, чем у нас тут в «Лире» (коротко смеется). Дело,
вы знаете, в поезде происходит, у нас общение шло через
окна из купе в купе на скором ходу, один вагон, настоящий,
подлинный, зритель видел в разрезе — его распилили
пополам, а во втором вагоне на развороте крупным планом
— купе, где основные сцены происходили. И очень было
сложно работать, поскольку скорости были неимоверные,
как у ленинградской «Стрелы». Волосы и галстуки относило
вихрем! И шел спектакль без антракта 1 час 35 минут.

— Болгары с интересом его смотрели?

— Да, но мы тогда гастролировали сначала километрах
в двухстах от Софии, в городе Враца, а у них тоже шел
этот спектакль, получилось нечто вроде творческого соревнования.
Я сразу подружился с болгарским Малисовым, его звали
Витя, меня — Виля. Мы с ним долго переписывались потом
— до самых 90-х, когда все вообще обрушилось. Правда,
дружба эта привела однажды к курьезу. Сейчас уже смешно,
а тогда мне не до смеха было.

— Ну, курьез грех пропустить в рассказе о событиях
любой давности!

— Однажды этот Витя Малисов повез меня по историческим
местам, рассказывал про сражения болгар с турками, а
когда вернулись, его жена усадила нас обедать. Подала
традиционные болгарские шпикачки, залитые яйцом, запеченные
с помидорами, и под эту закуску выпили мы вина, после
чего он отвез меня в гостиницу отдыхать — она там,
как наш Дом актера, в нескольких метрах от театра. И
я, переполненный впечатлениями, солнцем, едой и вином,
погрузился в сон и… проспал. Такой конфуз. Даже телефон
не слышал. Очнулся от громкого стука в дверь, понять
ничего не могу, слышу только, как заполошно зовут из
коридора: «Виталий Константинович! Виталий Константинович!»
Я открываю дверь: «Милый, ну ты еще в трусах! Второй
сигнал уже был!!» Благо, я играл без грима, с третьим
сигналом вскочил на сцену — поехали! Отыграли все нормально.
После спектакля давал объяснение Плучеку. Обошлось.

— Тогда уж и про второй спектакль, хотя бы вкратце.
Для завершенности параллели с нынешней поездкой в Болгарию.

— Я играл американского посла в густонаселенном спектакле
«Ее превосходительство», автора забыл. Мне сшили костюм
из французской ткани, а шил Слава Зайцев, снимал с меня
размер, и я сразу попал на язык Ширвиндту. Он, не выпуская
изо рта трубку, обронил, проходя мимо: «Ну, Виталий,
пропал…» А я не врубился, простодушно спросил: «Почему?»
Он: «Старик, я заметил, Зайцев возле тебя стоял на 15
минут дольше, чем возле других мужиков!» Это же Шуру
Ширвиндта надо знать, чтобы представить, как этот намек
звучал из его уст.

— Умеете вы посмеяться над собой, Виталий Константинович,
но ведь опять отвлеклись…

— Как и сейчас, мы тогда 6 спектаклей сыграли, три
во Враце, потом три в Софии. Главный ажиотаж был даже
не вокруг Миронова, а вокруг Папанова. Туча болгарских
пионеров! Они же встретили его как героя знаменитой
серии мультфильмов, скандировали: «Дя-дя Волк! Ну, по-го-ди!»
И заставили его произнести несколько фраз (искусно
подражает голосу А. Папанова).

— Какой же показалась вам сейчас столица Болгарии?

— Сейчас и Варна, и София стали разноцветными, как
все нормальные города. А тогда там был сплошной кумач,
все красным-красно от плакатов и лозунгов, как и в нашей
стране. Я в этот приезд по Софии почти не ходил, меня
в тот раз везде водил Игорь Альтер и все показал. Сейчас
просто ради воспоминания посмотрел, но многое не узнал:
столица изменилась, естественно, за четверть века.

— Например?

— Я нашел площадь, но не обнаружил на ней мавзолея
Тодора Живкова. Болгары как-то быстрее распорядились,
обошлись без симпозиумов и конференций.

— Никаких народных волнений?

— Абсолютно! Раз-раз, похоронили на какой-то горе,
в месте, недалеко от которого он родился. Правда, мавзолей
очень долго разбирали: там ценится очень дерево, цемента
много, всяких сланцев, а дерево в дефиците. Из Варны
ехали через всю страну на автобусе 10 часов — везде
трубы в городах и пылеуловители, а для топлива ящики
возле магазинов расколачивают, собирают дощечки… Жаль,
не могли мы в Габрово заехать, потому что у нас впереди
была Шипка и мы уже запланировали подъем на нее, за
что надо поклониться низко Коле Дубакову, заслуженному
артисту: он не пропускает достопримечательности, а благодаря
его настояниям мы в свое время в Киеве почти все храмы
обошли.

— Чувствую, не столько вы Шипку покорили, сколько она
вас?

— Эмоционально это было, конечно, самое сильное впечатление.
Прекрасна Варна, одно слово — морской курорт. В середине
июня, хотя уже жара была и начался морской сезон, зрители
ходили смотреть наши спектакли: не скажу, что это были
ломовые аншлаги, но мы с Наташей Королевой, народной нашей
артисткой, зашли посмотреть первый акт Мольера — партер
был весь забит! Вся прелесть болгарская словами трудно
выразима. Но даже на ее фоне Шипка — это что-то особое.
Многие из нас прослезились, слушая рассказ экскурсовода
о том, как геройски погиб и замерз тут иркутский полк.
Когда мы вышли на смотровую площадку, открылась панорама,
как на ладони, своего рода музей под открытым небом:
пушки установлены, и флаги, и крест какой-то вдалеке,
братская могила… В башне мы увидели картину, которую
уже не забыть: трупы, трупы, заснеженные трупы, сломанные
флагштоки — победили, отогнали врага, но в живых никого
не осталось. Потрясающая картина. Называется «На Шипке
все спокойно».

— А как вы поднялись-то, Виталий Константинович, на
эту гору?

— Меня спрашивают: а чего ты потащился? Так у нас профессия
такая! Мы все время проверяем себя, на что способны,
делаем открытия. Жива ли еще душа, вибрирует? А мне
вдобавок важно было понять, вылечили мне ногу или нет?
Надо было преодолеть 970 ступенек и еще 35 метров этой
башни знаменитой. Стрельцов, директор наш, заказал лекцию.
Но не все откликнулись. Я надел кепку и пошел, вслед
мне предостерегающе кто-то: «Константиныч, ты смотри…»
Я им: «Не дождетесь!» Но трудно было. И когда я преодолел
последний виток в 35-метровой башне, ребята наши наверху,
увидев мою голову, загудели. Я говорю: «Все, ухожу!
Где туш, где фейерверк?!» А если всерьез, болгары по
генам передают благодарность русским, которые умудрились
поднять на Шипку пушки, чтобы защитить их. Совсем недавно,
в 1995-1997 гг., они воздвигли храм в память о погибших
русских. Он тоже на холме стоит, виден издалека, золотом
маковок блестит, напоминая храм Василия Блаженного. Мы
зашли туда, поставили свечечки… Болгары, в отличие
от нас, все говорят и понимают по-русски. К русским
очень хорошо относятся, хотя кумачовый период свой след
оставил, повлияв на охлаждение чувств.

— Вы это как-то ощутили на себе?

— Ни в коей мере! Наоборот, все встречи были необычайно
сердечными, а гостеприимство — безграничным. В Варне первый
спектакль вылился просто в праздник, поскольку там были
представители нашего дипкорпуса, и атташе, и секретариат,
и актеры разных театров, которые пели нам здравицы
на болгарском языке. И вино лилось рекой, на столе было
множество всяких яств. Мы раздавали сувениры, книжки
дарили — там и мои были, и Виктора Егунова, и Виталия
Сидорченко. А с профессурой Болгарской театральной академии
какая незабываемая встреча была! Там собрались педагоги-практики,
театралы. Директор Театра Болгарской Армии, он же председатель
театрального общества, обаятельный интеллигентнейший
человек, устроил нам эту встречу, во время которой мы
поняли, что болгарские коллеги наши работают и живут
пока очень трудно. Они удивлялись, что мы через
всю Россию добрались до них. Наше предложение посетить
в ответ Байкал вызвало у них печальные междометия. Желание
и стремление, безусловно, налицо, но… И получают они
не так много, и пенсии у них маленькие.

— Что-то вы под конец заминорили, Виталий Константинович?

— Да я-то, напившись всего в Варне, в Софии переключился
на фрукты-ягоды и съел их столько, что до сих пор, кажется,
чувствую вкус болгарской зелени во рту. Я что? Я человек
счастливый был и до этой поездки, а после нее — тем
более.

— Можете открыть, почему?

— Могу. Но не своими словами, а повторю вслед за выдающимся
хореографом Игорем Моисеевым: «Счастье — это когда
тебе ничего больше не нужно, кроме того, что у тебя есть».
Я считаю точно так же!

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное