издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Россия: перезагрузка

Андраник Мовсесович Мигранян - фигура в российской политологии если не легендарная, то, по крайней мере, чрезвычайно интересная. Он родился в 1949 году в Ереване, закончил МГИМО, специализировался по проблемам американской партийно-политической системы, проблемам социализма и международной социал-демократии. С 1985 года работал в Институте мировой экономики и международных отношений, а позже перешёл в Институт экономики мировой социалистической системы - научные учреждения, которые славились как кузница кадров внешней разведки КГБ СССР. В ИМЭиМО работали после "длительных загранкомандировок" знаменитые советские разведчики, такие как английский агент КГБ Джордж Блейк. Это вотчина патриарха российской разведки Евгения Примакова. В 90-х годах Мигранян работал за рубежом, преподавал в Калифорнийском университете в Сан-Диего, был приглашённым исследователем Колумбийского университета, в университетах Беркли и Стенфорда. Из-под пера Андраника Миграняна появился ряд гипотез, которые вызвали бурные дискуссии в интеллектуальных кругах. Например, идея о закономерности перехода российского общества от тоталитаризма к демократии через авторитаризм. Широкой аудитории телезрителей Мигранян знаком в первую очередь как постоянный эксперт в программе Александра Любимова "Красный квадрат" (телекомпания "ВиД"). Сегодня Андраник Мовсесович Мигранян читает лекции в МГИМО, занимается политической аналитикой, консультирует Думу и Администрацию Президента. Член правления Союза армян России.

Большое — это красиво

В Иркутск Андраник Мигранян приехал специально, чтобы принять участие в качестве эксперта в «круглом столе» по объединению Усть-Ордынского Бурятского автономного округа. Буквально сразу после прилёта он встретился с журналистами, чтобы популяризовать свою позицию в этом вопросе. То ли мэтра советской политологии утомила бессонная ночь, то ли прихватил аэродромный сквозняк, но он выглядел совершенно измученным, говорил еле слышно и даже однажды назвал Усть-Ордынский округ «автономной областью».

«Одна из главных причин того, что я приехал к вам в Иркутск, это укрупнение регионов Российской Федерации. Это не теоретическая проблема, и вы не первые, кто с ней сталкивается. Аналогичная ситуация возникла в Красноярском крае. Знаете, в своё время я прочёл замечательную книгу, которая на английском называлась «Small is Beautiful». Что же, маленькое — это красиво, но сегодня можно сформулировать иначе: «Большое — это тоже красиво». (Андраник Мигранян обыгрывает здесь название книги немецкого экономиста Фрица Шумахера, которая вышла в России под названием «Мало — это прекрасно». Её автор считал, что неограниченный рост экономики не подходит ограниченному миру, призывал развивающиеся страны избегать повторения ошибок развитых стран и делать упор на простые технологии и ресурсосберегающие отрасли. — прим. Д.Л.).

При этом Мигранян считает, что поиск конкретной выгоды от объединения — это удел руководителей субъектов Федерации. Он же, как эксперт, лишь считает своим долгом обратить внимание общественности на стратегические факторы: «Если я правильно вижу стратегию нашего государства (а сегодня мне видится определённое стратегическое направление в действии властей, чего не было ещё совсем недавно), то, видимо, стоит ожидать очень серьёзных, масштабных действий по новому освоению Сибири и Дальнего Востока. Потому что это стало уже общим местом и для экспертного сообщества, и для политических кругов: если не принять чрезвычайных мер, то мы очень скоро можем потерять и Сибирь, и Дальний Восток».

По мнению Миграняна, главной проблемой является отток населения из этих регионов: «Угроза депопуляции абсолютно очевидная и угрожающая. От российских властей потребуется в ближайшее время не только приостановить отток населения, который приобрёл угрожающие масштабы, но и повернуть сюда из европейской части и стран СНГ поток новых поселенцев, которые должны создать новые опорные точки, чтобы изменить дисбаланс в плане размещения человеческих ресурсов. Центр мировой экономики давно уже переместился в Азиатско-Тихоокеанский регион. Россия формально является тихоокеанской державой, но пока что ничего не делает, чтобы создавать в этой части страны реальные индустриальные центры, реальные центры хайтек, центры информационных технологий и современных производств, которые могли бы превратить эту часть страны в органичную часть сегодняшней мировой экономической системы. Я думаю, что для реальных и масштабных задач, которые стоят перед сегодняшней властью, нужны новые возможности и ресурсы. Невозможно осуществление этих больших, масштабных проектов инфраструктурного и демографического характера по созданию современных производств в условиях мелких административных единиц, абсолютно неприспособленных для решения таких задач».

Маленький регион — неэффективный регион

Мигранян считает, что «даже имеющиеся небольшие ресурсы нужно использовать с наибольшей эффективностью и что более крупные административные структуры смогут реализовать эти задачи. Раздробленным, достаточно искусственным административно-территориальным единицам ничего реального не получится реализовать. И вот почему требуется новое структурирование пространства, исходя из задач завтрашнего, а не позавчерашнего дня».

При этом Мигранян подчёркивает, что в других частях Российской Федерации вопрос не стоит так остро, хотя проблемы с управляемостью большого количества малых регионов есть везде: «Изменения необходимы для всей России в целом. Но европейские регионы России достаточно насыщены и человеческим ресурсом, и промышленным потенциалом. Такой разреженности, как в Сибири и на Дальнем Востоке, вы просто не найдёте в Краснодарском или Ставропольском крае. Хотя примеры с существованием малых административно-территориальных единиц есть везде. Например, Адыгея. Ранее Адыгея была частью Краснодарского края, а в период парада суверенитетов выделилась в самостоятельную республику. Из 400 тысяч населения этой республики лишь одну четверть составляют адыги, коренное население. Это получается некий анклав внутри Краснодарского края, большого региона с миллионным населением.

Точно так же в период распада Советского Союза произошло размежевание между Чечнёй и Ингушетией, некогда единым субъектом. Собственно, там проживают 100 тысяч ингушей — и это целая республика? Конечно, пока идёт война в этом регионе, расширять зону войны нецелесообразно. Но экономически такого рода регионы нежизнеспособны. Недавно Дмитрий Козак, полпред президента в Южном федеральном округе, сказал об этом совершенно однозначно: дотационные регионы должны превратиться в некие корпорации с внешним управлением. То есть, раз они не умеют сами собою управлять, не могут себя прокормить, то они неэффективны со всех точек зрения и для них требуется внешнее управление.

Исторически в царской России была продуманная система управления, в которой вместо национальных образований были губернии. Например, Северный Кавказ вообще был единым целым, одним регионом. И вся Средняя Азия тоже была одним регионом, который назывался Туркестан. Наместник государя на Кавказе управлял и Северным, и Южным Кавказом, и был выше, чем, например, генерал-губернатор. Это не значит, что мы должны следовать этому примеру, я лишь хочу пояснить, что не всё сводится к Сибири и Дальнему Востоку, многие регионы могут быть переформатированы».

Пока что Андраник Мигранян не берётся утверждать, какое количество субъектов Федерации в Сибири и на Дальнем Востоке будет оптимальным, но надеется, что такой ответ даст работа комиссии, которую он возглавляет в Общественной палате Российской Федерации. После своего возвращения из Сибири Мигранян намерен проработать этот вопрос. Он заявил, что у него уже есть договорённости с экспертами из органов власти, своё согласие дал министр регионального развития Владимир Яковлев и ряд специалистов Министерства экономики и развития, где есть специальное подразделение, которое занимается макроэкономическими проблемами. Кроме того, Мигранян надеется, что свои рекомендации относительно инфраструктуры в регионе даст Министерство транспорта и связи.

Выигрывают все?

Вместе с тем Андраник Мигранян понимает, что на бытовом уровне подходы к объединению совсем другие: «Люди спрашивают: а что мы с этого получим? И возможно, что сегодня действительно мало что может измениться. Однако при реализации масштабных задач все получат очень много: рабочие места, новые образовательные центры, масштабное строительство и реализацию инфраструктурных проектов». Мигранян уверен, что тогда создастся ситуация, как говорят американцы, «win-win», то есть все участники выиграют.

При этом Мигранян не ожидает, что усиление экономической и политической роли глав мега-регионов вступает в противоречие с политикой Кремля, который желает видеть слабые регионы: «Я не вижу здесь реального противоречия. Да, был момент, когда многие полномочия регионов были перенесены в центр. Но в прошлом году огромное количество полномочий было возвращено региональным властям — это первое. И второе: сегодня Кремль, идя на назначение губернаторов, не боится, что укрупнение может привести к сепаратизму, потому что это уже не тот избранный и независимый от центра губернатор, который может потакать центробежным тенденциям. Это в значительной степени — я осторожно говорю, потому что когда у нас говорят «назначаемый губернатор», это не совсем назначаемый губернатор, это всё-таки Законодательное собрание выбирает кандидатуру, которую представляет президент. В этой ситуации можно дать как можно больше полномочий губернаторам, потому что они гораздо больше оказываются зависимыми от центра. А кому больше дают возможностей, с того больше и спрашивают».

Задачу, которая сегодня стоит перед Россией, Андраник Мигранян сформулировал так: «Я думаю, что нам действительно нужно найти более эффективную конфигурацию для переформатирования всего экономического и политического пространства».

Записал Дмитрий ЛЮСТРИЦКИЙ

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное
Adblock
detector