издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Притча о блудном сыне

  • Автор: Наталья НОВИКОВА

В Иркутском музыкальном театре им. Н.М. Загурского состоялась премьера балета «Пер Гюнт», поставленного по одноимённой драме Г. Ибсена на музыку Э. Грига главным балетмейстером театра Людмилой Цветковой, лауреатом Всесоюзного и Международного конкурса хореографов.

Спектакль посвящён 100-летию со дня смерти Эдварда Грига, музыка которого по-всюду находит особенный сердечный отклик. И то, что Иркутский музыкальный театр своей последней премьерой отозвался на это событие, делает ему честь.

Музыка к драме Генрика Ибсена «Пер Гюнт» – единственное произведение Грига, созданное специально для театра, но не для музыкального, а для драматического. Однако поэтическое звучание этой музыки не раз вдохновляло балетмейстеров.

Людмила Цветкова предложила свою интерпретацию произведения, в которой всё оригинально – от неожиданного прочтения сюжета, оказавшегося абсолютно современным, до собственной музыкальной редакции балета: в спектакле звучат не только знаменитые, всеми любимые музыкальные фрагменты, но и редко исполняемые вокальные номера, хоровые эпизоды, элементы мелодекламации на языке оригинала (балет идёт под фонограмму Гётенбургского симфонического оркестра).

В драматической поэме Ибсена действие переносится то в пещеру троллей, то в африканскую пустыню, то в сумасшедший дом в Каире… Отказавшись от подробного пересказа первоисточника, что чаще всего делают постановщики этого балета, имеющие в своём распоряжении большие труппы, Цветкова предельно «выпрямляет» сюжет, отсекая побочные линии и оставляя лишь то, что делает пьесу своеобразной норвежской «притчей о блудном сыне».

Пер Гюнт у Ибсена – герой своего века, незаурядный человек, ставший беспринципным эгоистом и бесполезно растративший свою жизнь.

Бесконечная погоня за богатством и чувственными наслаждениями беспощадно «переплавляет» человеческие души (недаром герою драмы грозит печальная участь быть переплавленным в оловянную ложку).

Совершенно очевидно, что эти коллизии нисколько не потеряли своей актуальности и в наши дни – напротив, сегодня они приобрели предельную остроту: натиск мира перевёрнутых ценностей, всеми мыслимыми средствами улавливающего души доверчивых простаков, становится всё более агрессивным. А как напоминает вездесущее ныне «вы этого достойны!» гюнтовский девиз «довольствуйся собой!»…

Метафорой царства успеха, к которому стремился Пер Гюнт в своих бесконечных странствиях по свету, в балете становится некий фантастический игорный дом, гигантский и блестящий. Здесь властвует игра, ставка в которой – человеческая жизнь.

Персонификацией этого «перевёрнутого» мира в балете является Кривой – антагонист главного героя, один из «демонических» персонажей пьесы Ибсена, объединивший в себе функции всех остальных (Доврского деда, Костлявого, Пуговичника). Во впечатляющем исполнении Вячеслава Гладких, не только пластичного танцовщика, но и вдумчивого актёра, этот образ приобрёл масштабность и глубину. «Князь мира сего» предстаёт в этом спектакле без оперных берета и шпаги (художник по костюмам – Татьяна Королёва, г. Санкт-Петербург); его плащ, современного покроя, с металлическим отливом, рождает совсем иные ассоциации: зловещая элегантность фашистских «наци», длинные кожаны «людей в штатском», экстравагантные хламиды эстрадных «властителей душ» – личинам служителей зла в нынешнем веке несть числа…

Главным героем в балете Людмилы Цветковой остаётся Пер Гюнт (хотя многие по-становщики ставили в центр Сольвейг). Ибсеновский индивидуалист предстаёт в нашем спектакле романтиком, изменяющим своему идеалу и вновь обретающим его ценой раскаяния. Вместе с тем, этот персонаж, с одной стороны, сохраняет черты фольклорного удальца, героя норвежских сказок, с другой же – напоминает вполне современного человека, запутавшегося в сетях дьявольских соблазнов. Перед исполнителями главной партии, помимо технических сложностей, стояли и серьёзные актёрские задачи, и оба исполнителя – Сергей Полухин и Юрий Щерботкин – работают в спектакле с предельной самоотдачей.

«Полюсом добра» в балете Цветковой является Сольвейг, олицетворение верной и нежной женственности, в самой слабости своей остающейся недоступной для злых сил. Её появление всякий раз предваряется звуковой паузой, после которой бессмертная «Песня Сольвейг», главная тема героини, звучит как воплощение абсолютной гармонии. Интересно, что у «светлой» героини в нашем балете есть «красный» двойник – Анитра, объединившая в себе черты и других героинь пьесы Ибсена (Ингрид, пастушек, Женщины в зелёном), соблазняющих героя чувственной любовью. Обольщая Пера Гюнта, Анитра остаётся лишь послушной игрушкой в руках Кривого.

Эти противоположные роли составляют одну партию, позволяющую балерине всесторонне раскрыть свои технические и актёрские возможности. Обе исполнительницы роли Сольвейг оставляют впечатление трогательной, поэтической красоты. Героиня Марии Стрельченко полна юной прелести и ещё по-детски простодушна, Сольвейг Татьяны Садовой с первого появления словно предчувствует свою судьбу, её танец окрашен печалью. Эффектная Анитра с её танцевальной «колоратурой» пока лучше удалась Стрельченко, Садовой ещё предстоит найти собственные краски для этой героини.

Главная женская роль – единственная в спектакле, полностью решённая средствами классического танца. Поднимая свою романтическую героиню на пуанты, балетмейстер сразу «приподнимает» её над окружением, выделяя из толпы веселящихся поселянок. Хореографический язык остальных персонажей спектакля наряду с лексикой балетной классики включает элементы «свободной» пластики и танца-модерн. Цветкова умеет, пользуясь весьма скупыми средствами (что диктуют ей возможности труппы), придать каждой пластической фразе настоящую выразительность.

К особенным удачам балетмейстера можно отнести несколько дуэтов главных героев, изобретательное трио, поставленное на музыку знаменитого «Танца Анитры», и мужской дуэт – последний поединок Пера с Кривым, этот «бой с тенью», напоминающий ночной кошмар.

Особенностью спектаклей Людмилы Цветковой является детальная продуманность режиссёрского решения. «Пер Гюнт» в её постановке остаётся именно драмой, действие которой развивается стремительно, без каких-либо «декоративных» эпизодов, а традиционные в балете вариации и адажио воспринимаются как экспрессивные монологи и диалоги героев. В основе этой драмы – непримиримый поединок двух извечных сил, борющихся за душу (и в душе) героя: на одной стороне все обольщения «века сего», на другой – гармония, разлитая в природе и воплощённая в истинной любви.

Эта тема впервые возникает в прологе спектакля, завершающемся неожиданным диссонансом: жест устремлённой к небу руки девушки, поднятой ввысь, сламывается – естественность и красота порой кажутся невозможными в мире, над которым простёрта «тень Люциферова крыла». Композиция «пирамиды» повторяется в эпизоде мнимого торжества Пера, пребывающего на вершине своего призрачного успеха. Та же мизансцена с вознесёнными фигурами влюблённых возникает в финале балета как воплощение вновь обретённой гармонии.

Герой драмы, пройдя по всем кругам ада, находит своё «королевство» в любви чистого и верного сердца. Эту «вечную истину» театру удалось высказать по-своему, не прибегая к банальностям, – высказать языком классического балета, традиционным и, вместе с тем, экспрессивным, принадлежащим сегодняшнему дню. Недаром на занавес к спектаклю вынесено латинское изречение: «Труднее всего объяснить простую истину»…

Успех спектакля стал результатом напряжённой работы всей балетной труппы театра: каждый танцовщик исполняет по несколько ролей, практически весь вечер находясь на сцене, вчерашние солисты на следующем спектакле встают в «массу». Все артисты танцуют этот балет с настоящим увлечением, воодушевлённые новыми творческими задачами, поставленными перед ними хореографом и замечательной музыкой Эдварда Грига.

Цельность спектакля во многом обусловлена и оригинальной сценографией Андрея Тарасова: чередующиеся на заднике изображения, созданные при помощи компьютерных технологий, поддерживают напряжённый ритм действия. Нужно отдать должное музыкальности художника, создавшего интересный видеоряд, по-своему раскрывающий образы Грига (за исключением, может быть, «деревенских» пейзажей, которые кажутся не вполне убедительными). В целом же сценография балета вместе с работой художника по свету Галины Мельник, как всегда, детально продумавшей световую партитуру спектакля, заставляет вспомнить мечты композиторов начала ХХ века о «синтезе» искусств.

Незадолго до смерти Эдвард Григ записал в своём дневнике: «В последние годы я беспрестанно задавался вопросом: что есть так называемая оригинальность, так называемая новизна? Важнейшим это не является. Потому что важнейшее – это правда, правда чувств». Это ещё одна «простая истина», которую с радостью заново осознаёшь на спектакле «Пер Гюнт».

От всей души хотелось бы пожелать новому балету Людмилы Цветковой долгой жизни на сцене Иркутского музыкального театра.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер