издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Настоящий полковник

– Адарича? – переспросила в коридоре ожогового отделения третьей иркутской больницы медицинская сестра. – Планёрка закончилась, сейчас выйдет, – и, оглянувшись, улыбнулась: – Да вы не беспокойтесь, Юрия Николаевича не спутаете ни с кем, он – человек видный.

Он и вправду видный в самом буквальном смысле. Широкоплечий, плотный, ростом под два метра, с военной выправкой… Накинь на плечи китель вместо белого халата – получится настоящий генерал. А он, Юрий Николаевич Адарич, и есть бывший военный, только не генерал, а  полковник. У него простое, открытое лицо, выпуклый лоб, аккуратно причёсанные седые волосы, округлые щёки, подбородок с детской ямочкой, светлые чистые глаза под кустистыми бровями.

Крепко пожав мне руку, Юрий Николаевич произнёс:  «Подождите в ординаторской». Повернувшись к остановившейся рядом коллеге, добавил: «Ольга Михайловна, займите гостя на пару минут, пока я провожу больного».

Узнав, кому и зачем понадобился старший коллега, хирург-ординатор Ольга Черных сказала:

 – Юрий Николаевич для нас безусловный авторитет. Работает очень чётко, внимательно относится к врачам-ординаторам, которые ассистируют ему на операциях и хотят перенять опыт, а также к проходящим практику студентам. Никогда не повысит голоса, всегда даст дельный совет, покажет, как завязать хирургический узел. У него огромный хирургический стаж, но он не потерял интереса к лечебному процессу и, самое главное, не очерствел к  больным людям.

– Он человек слова, всегда выполняет своё обещание, – охотно поддержала беседу хирург  Елена Долбилкина. – Если берётся за больного, всегда доводит лечение до конца и выполняет свои врачебные и лечебные функции на высшем уровне.

А ведь в юности Адарич не собирался стать врачом. Выросший среди лесов и озёр  Алтайского края, он мечтал стать геологом или археологом. Увлекался охотой и рыбалкой, а  ещё – классикой. Перечитал всю литературу районной библиотеки. «Электричество у нас часто отключали, – вспоминает мой собеседник. – Приходилось зажигать свечи». В десятом классе после просмотра фильма «Коллеги»,  где два друга спасают раненного бандитским ножом товарища, решил стать хирургом. Поступил в Барнаульский мединститут, учился легко, занимался классической борьбой. «Бывало, наломаешься в спортзале, выйдешь на улицу, живот к позвонку прилипает, а в кармане 10 копеек, вот и думаешь, чего купить: пирожок или стакан томатного сока. Приходилось и вагоны разгружать, и в студенческой столовой подрабатывать».

После четвёртого курса его сагитировали перевестись на военный факультет в Томск, где и стипендия была втрое больше, и обмундирование бесплатное. По окончании учёбы предлагали поехать в госпиталь Бурденко в Москве: «Через три года защитишь кандидатскую и получишь отличную специальность». Отказался, выбрал Белоруссию. «Начитался в юности про Пинские болота, партизан, – вспоминает собеседник, – вот и потянуло на природу». Направление получил в Минскую гвардейскую орденов Суворова и Кутузова дивизию, где отслужил пять лет, три из которых – начальником медицинского пункта. Сразу по приезде начал «бегать» в медсанбат: оперировал, занимался травматологией. Видя рвение молодого специалиста, коллеги настойчиво советовали ему продолжить учёбу, но старший врач полка и слушать об этом не хотел:  «Отработаешь пять лет, как я, потом пойдёшь учиться на хирурга».  Хорошо, командиром дивизии оказался внимательный  полковник. «Адарич, ты сколько у меня служишь?» – вызвал он молодого специалиста на беседу.  «Два года, товарищ полковник». – «Два года служишь и не знаешь, кто у тебя командир?» – «Вы командир, товарищ полковник». – «Говорят, собрался учиться?» – «Так точно, но не пускают». – «Я тебя отпускаю, учись на хирурга».

По завершении учёбы два года командовал операционно-перевязочным взводом медсанбата, потом была Ленинградская военно-медицинская академия, где  Адарич получил высшую категорию хирурга и был направлен хирургом-ординатором в военно-хирургический госпиталь в немецкий Магдебург. Неподалеку от госпиталя стоял заброшенный дом, в котором Юрий Николаевич создал экспериментальную лабораторию, где на животных отрабатывали лечение огнестрельных ранений.  «Всех собак в окрестностях Магдебурга прооперировали, – смеётся Адарич. –  Одну овчарку пришлось пять раз на стол укладывать, пока на ноги поставили». В общем, развили такую бурную  деятельность, что армейский хирург заставил Адарича даже фильм снять о лаборатории.

Работая в хирургическом госпитале, Юрий Николаевич создаёт травматологическое отделение. В 1979 году на учениях войск Варшавского договора их «Рафик», сопровождавший маршала Куликова, попал в аварию, в которой Адарич получил серьёзную травму. Тогда он был прооперирован главным хирургом группы войск в Германии, профессором военно-медицинской академии Георгием Цибуляком. В результате оказался «человеком без селезёнки».

Из Германии направили в Читинский окружной госпиталь. В травматологическом отделении его помощниками стали молодые неопытные ординаторы. Так что самому пришлось и оперировать, и перевязывать, и отчёты писать. Работал с восьми утра до десяти вечера. «Отец приехал в гости, а поговорить некогда», – с грустью вспоминает собеседник. Тем более обидно было услышать  на одной из ежегодных переаттестаций офицеров отзыв на свой доклад непосредственного начальника: «Желательно бы майору Адаричу больше работать». Это возмутило его до такой степени, что он тут же заявил: «Товарищи, я не справляюсь со своими служебными обязанностями, поэтому прошу перевести на должность с меньшими объёмами работ».

В это время освободилось место в Иркутском военном госпитале и Адарича переводят в город на Ангаре. Семью отправил, квартиру снял, а самого из Читы не отпускают. «А кто здесь будет оперировать?» – спрашивало начальство. Однажды в выходной его срочно вызывают в госпиталь – трёхлетняя дочь одного из старших офицеров  перебила на ноге сухожилие.  «Срочно оперируйте», – поступило распоряжение Адаричу. «Это же ребёнок, а у нас ни анестезиолога, ни соответствующей аппаратуры», – ответил Юрий Николаевич. Оперировал чуть ли не в приказном порядке, слава богу, всё обошлось. «Приедешь в Иркутск, передай привет начальнику КЭЧ, – с благодарностью сказал отец девочки. – Впрочем, я сам ему позвоню». Позвонил. Начальник КЭЧ встретил Адарича, помог с  квартирой.

В Иркутском госпитале его назначили начальником травматологического отделения. Ординаторами у него были гражданские, один из них, нынешний главный травматолог области Вадим Домашевский, с благодарностью вспоминает годы совместной работы:

– Настоящий полковник! Травматолог-ортопед высшей категории. Из Читы прибыл в наш гарнизонный госпиталь майором, дослужился до полковника, заместителя начальника госпиталя. Это человек, который привык делать свою работу честно и добросовестно.

Юрию Николаевичу приходилось самому обслуживать 70 больных: оперировал, дежурил, оставался за главного хирурга госпиталя. Потом был старшим преподавателем военной кафедры в ГИДУВе, а когда её расформировали, вернулся в госпиталь начмедом. В 1994-м уволился из Вооружённых сил и стал работать травматологом  третьей городской больницы.

– Жена и дочери меня неделю готовили к гражданской жизни: гладили костюмы, галстуки, рубашки, – улыбается Юрий Николаевич. – Но вживался в гражданку трудно.

Для него это был другой мир, другой ритм жизни, другие методы и условия работы. Не случайно, наверное, когда устраивался на работу, начальник отдела кадров предупреждала: «Военные у нас долго не задерживаются, вы проработаете здесь не более шести месяцев». Адарич задержался на 15 лет. Сначала в травматологическом, а затем в ожоговом отделении больницы. За время работы он оперировал разных людей. Вспомнил, как в лихие 90-е оперировал пациента с ранениями, а сзади появились «братки» с оружием. Пришлось бросать инструмент и предлагать им самим вставать за операционный стол. Только тогда они нехотя ушли из операционной.  

Мы разговариваем с Юрием Николаевичем, а его пальцы барабанят по краешку стола: «Завтра опять операция, очень тяжёлая». Он и в эти минуты думает о деле.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Актуально
Мнение
Проекты и партнеры