издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Кудрявой строкой не греша...»

Вышло в свет четырёхтомное собрание произведений поэта Андрея Румянцева

Про столицы не скажу, а в провинции теперь так: если и повезёт вовремя узнать о выходе из печати интересной новинки, надо ещё суметь приобрести её. Тираж-то по прежним меркам смехотворный – будь рад и одной тысяче экземпляров. Самое надёжное – обратиться напрямую к автору, он взамен былого гонорара получает десятка два-три книг на руки. И коли торговой жилки лишён, раздаривает их, себе в убыток. Ведь и сеять разумное, доброе, вечное авторам российской глубинки приходится теперь в большинстве за свой счёт.

Потенциальному читателю тоже не позавидуешь. Поди отличи в книжной лавине издание самодовольного графомана! Только известность имени, пожалуй, и гарантирует от нежелательного казуса.

Что ж, у иркутского поэта Андрея Румянцева имя, безусловно, есть. И первая книга четырёхтомника, «Государыня Жизнь», вобравшая в себя стихотворения разных лет, венки сонетов, поэму «Колодец планеты» и переводы, подтвердила сложившуюся репутацию проникновенного певца отчей земли. А следом вышел том, названный строкой Д. Веневитинова, современника Пушкина, исчерпывающе точно применительно к его содержанию: «Глаголы неба на земле». А. Румянцев предстаёт здесь в совершенно новом качестве, размышляя о творчестве своих великих предшественников в русской поэзии. Временной отрезок огромный – от И. Крылова до А. Твардовского. Однако имён, в сущности, немного: добавьте к упомянутым классикам А.Пушкина,

М. Лермонтова, Ф. Тютчева, А. Кольцова, А. Фета, Н. Некрасова из девятнадцатого века и А. Блока, Н. Клюева, С. Есенина – из двадцатого. Избирательность имён столь очевидна, что интригует читателя, усиливая любопытство к мотивации авторских предпочтений. А он и не делает из них секрета. Собственно, каждое эссе в этой книге есть попытка «наедине со всеми» разобраться, чем именно дороги душе, уму и сердцу творения избранников небес. Поэтому какие-либо пафос и выспренность отсутствуют начисто, стиль автора далёк от сухой академичности, слог образный, интонация непринуждённая, подкупающе-доверительная.

Глубоко личностный взгляд, вдумчивая любовь, убедительность авторских выводов и оценок вызвали и резонанс, в тон книге позитивный. «Впечатление от прочитанного, – поделилась своими чувствами на одной из презентаций книг учительница Э. Гилазова, – я сравню с глотком чистого воздуха. Осталось ощущение света, радостного наслаждения какой-то особенной речью. Автор обладает способностью увлекать рассказом, открывать тайны литературного творчества».

Возможно, дружное одобрение прессы и читающей публики стимулировало Андрея Румянцева на продолжение начатого цикла (а скорее всего, этот замысел возник и обдумывался давно), только в том же ключе были написаны ещё два тома: о великих произведениях русской прозы – «Увидеть Россию сердцем» и о драматургии – «К нам едет ревизор». Полиграфически, что важно, все четыре книги исполнены безупречно, с уважением к читателю: в единой цветовой гамме, чётким шрифтом, на прекрасной бумаге, с уникальными порой фотографиями.

«Живые, будто согретые родственным интересом…» – так выразился автор, говоря о некоторых книгах, посвящённых судьбе и творчеству А. Пушкина. Но справедливо отнести эти слова и к самому эссеисту. Живыми предстают со страниц книг Андрея Румянцева русские классики, чья хрестоматийная забронзовелость куда-то отступает перед ощущением близости их тёплого дыхания и возвращённости из небытия в сегодняшний мир. С нынешними реалиями постоянно соотносит автор мысли и поступки классических героев. Отсюда и созвучность многих проблем ушедших веков нашим дням. Так, размышляя о романе Л. Толстого «Воскресение», поэт даёт к горьким и гневным словам автора о вымирании народа и уже сложившейся привычке к этому вымиранию свой собственный печальный комментарий. Его больно сразило, что в современной средней школе учатся с первого по одиннадцатый класс всего шестьдесят семь детей, по шесть в классе. А ещё пятнадцать лет назад здесь занимались шестьсот учеников! «В моей родной деревне, – продолжает поэт, – начальная школа принимала в пору нашего детства семьдесят малышей, а сейчас в ней – четыре ребёнка на три класса. Это одна из страшных примет нашей жизни».

А. Румянцев цитирует классиков, можно сказать, с упоением, но всегда в меру и к месту, побуждая вместе с ними думать и искать ответы прежде всего в сфере нравственности. Но и в социальной – тоже. Он пишет о прорывах гениев – Пушкина, Лермонтова, Гоголя – в новую художественную реальность, которую иной раз не сразу понимали и принимали современники. Так произошло, например, с гоголевским «Ревизором» – потребовалось время, чтобы эту великую комедию оценила русская публика. Снова и снова в поле зрения автора эссе попадают произведения великие: на их примере он и показывает особенности творчества каждого знаменитого писателя. И так естественно звучит утверждение поэта: «Слава Богу, нам, русским, есть из чего выбирать».

Впечатляет обширный материал, которым оперирует в своих книгах автор. Это письма корифеев литературы, отзывы об их произведениях, оставленные другими мастерами слова, критиками, философами, общественными деятелями, труды исследователей и биографов. А. Румянцев аргументированно оспаривает и опровергает подчас уничижительные оценки великих произведений, к примеру, суждения Владимира Набокова о «Герое нашего времени», Юлия Айхенвальда и Владислава Ходасевича о сочинениях М. Горького. В одном из томов особое место занимают редкостно правдивые и лиричные воспоминания автора о своём задушевном студенческом товарище Александре Вампилове. И вот, пожалуй, главный эффект книг Андрея Румянцева: острое желание безотлагательно перечитать отечественных классиков.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное