издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Памятник неизвестному солдату

Моя коллега грустно рассказала: «Пошла поздравить с 9 Мая ветерана Великой Отечественной войны Веру Акимову, о которой я недавно писала статью. Вручаю ей цветы, а она говорит, что часто с цветами стали ходить, видно, понимают, что недолго ей осталось». Это шокирующий, но далеко не единственный пример того, как люди, 65 лет назад своей кровью добывшие России победу, чувствуют себя сегодня.

Пять лет назад, во время празднования 60-летия Победы, в Иркутской области проживали 10 тысяч ветеранов. К 65-летию их осталось всего 4900 человек. В марте моя коллега хотела написать об одном из иркутских ветеранов очерк. Позвонила ему, но он ответил: «Я болею, совсем не могу». А через несколько недель коллега узнала – он умер. 

Большинство ветеранов уходят из жизни незаметно. Их забывают не после смерти, а гораздо раньше. Запоздало вычёркивают из списков на поздравление и очередей на получение льгот. Подсчёт-то чаще всего производится накануне 9 Мая. А эта дата для большинства сейчас превратилась в повод всенародно выпить. И ветеранам на этом празднике жизни очень часто не остаётся места. 

Накануне 9 Мая мне позвонила дочка ветерана Великой Отечественной войны Галина Логинова. Она хотела, чтобы о её папе хоть раз было написано в прессе. До этого она приходила к нам в редакцию и принесла короткую биографическую справку о нём. 

Папа Логиновой – Анатолий Семёнович Иванов, ныне покойный, – кавалер орденов Славы второй и третьей степени и ордена Богдана Хмельницкого. Их он получил «за взятие высоты и отражение контратаки», «за принятие командования двумя ротами на себя после того, как во время боя был убит командир» и «за спасение своего батальона из плена: вывел из окружения товарищей, и они сумели атаковать врага». 

От подвигов сейчас осталась справка на листок формата А4 и коротенький рассказ его дочери: 

– Папка говорил, что в плен они попали под Можайском. Немцы их закрыли в сарае, а он оттуда сумел выбраться, – с трудом вспомнила она. – Вышел, а рядом с сараем немец стоит – охраняет. Здоровый! Я, говорит, его – хряп! Убил, и убежали они из окружения. А больше я не знаю ничего. Мы дураки были, не спрашивали. А отец болтать не любил, – вздыхает женщина. 

– Как он под командованием Жукова воевал, не рассказывал? Как освобождал города в Латвии, Литве, Эстонии, Польше? – допытывалась я у дочки ветерана, в очередной раз перечитывая коротенькую биографию. 

– Нет. Разве только о взятии Кёнигсберга. Его там тяжело ранило в результате взрыва, из ноги после этого 21 осколок достали. Тогда товарищи подумали, что он погиб, и отца отнесли в мертвецкую. Туда пришла медсестра и стала шарить по карманам, искать ценные вещи. Начала снимать наручные часы, а отец глаза открыл. Благодаря этой медсестре и спасся – она его вытащила. Потом пытался подарить ей эти часы, но она не взяла. 

Больше она не смогла  вспомнить ничего. 

– Дураки были мы, говорю же, – всё повторяла она и вдруг начала плакать. – Что же, мой отец так и останется забытым? Вы же журналист, сделайте что-нибудь.

– Не могу же я придумать историю, – возразила я, но женщина бросила трубку. 

Мне стало очень стыдно и неудобно перед Галиной Логиновой, что я такой непутёвый журналист, а главное – перед Анатолием Семёновичем Ивановым за то, что он так и останется неизвестным. За то, что и без того скудные воспоминания о подвигах после его смерти будут стираться ещё больше. 

Накануне 9 Мая мне позвонила дочка участника Великой Отечественной войны. И заплакала. 

Это всё, что я смогла написать в память о её отце.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное