издательская группа
Восточно-Сибирская правда

По следам польских повстанцев

  • Записала: Алёна МАХНЁВА

«В ночь с 22 на 23 января 1863 года началось это сложное, неоднозначное, драматическое событие в истории. Разные группы людей боролись за одно – возрождение независимости Речи Посполитой», – во вторник тему польского восстания, которую неделей раньше любители иркутской истории рассматривали с точки зрения белорусов, продолжил доктор исторических наук, профессор Иркутского госуниверситета Болеслав Шостакович. Послушать о «польском следе» в истории города во дворике за магазином «Алмаз» на Карла Маркса собрались более трёхсот человек.

«Неоднозначное событие»

Восстание 1863 года во второй раз стало темой «Прогулок по старому Иркутску». Даже спустя полтора века это событие остаётся значимым не только для территории, где, собственно, оно и происходило, но и для далёкой Восточной Сибири. 

– Буду ссылаться на прошлую лекцию, в которой шла речь о белорусах в Иркутске, – узнав, что большая часть аудитории присутствовала и на прошлой встрече, предупредил профессор Шостакович. – Но, к сожалению, придётся вносить коррективы. Я связан с польской культурной автономией «Огниво» и имею польские корни, но выступаю здесь прежде всего как историк, специалист. 

Восстание, которому было посвящено три четверти «белорусской» лекции, в польской, российской, а теперь уже и в мировой исторической традиции называется январским, поскольку оно стало не единственным в истории Польши, пояснил историк. 

– В ночь с 22 на 23 января 1863 года началось это сложное, неоднозначное, драматическое событие в истории, разные группы людей по-своему боролись за одно – возрождение независимости государства, в просторечии называемого Польшей. На самом деле это была Речь Посполитая, а Королевство Польское было лишь частью этого государства. В него входило и  огромное пространство, называвшееся Великим княжеством Литовским. Название Речь Посполитая не относится ни к территории, ни к национальности, это была республика дворянства, польско-литовской шляхты. В Великое княжество Литовское входили территории современной Литвы, Беларуси (тогда белорусы ещё не имели своей государственности и даже звались литвинами), три четверти современной Украины, западные русские земли. Границы Речи Посполитой когда-то доходили до Смоленска и даже Пскова. 

Жителей этого пространства мы условно называем поляками, поскольку ментальность была всё-таки польская: язык – польский, ведущая, хоть и не единственная, конфессия – католичество. Дворянство было полонизировано (ополячено), воспитывалось и воспринимало себя в основном в качестве поляков, хотя семьи могли иметь литовские, украинские, русские и белорусские корни. Надо сказать ещё об одной этничности – евреях, которые, например, в главном городе Речи Посполитой Вильно составляли примерно 75% населения и тоже часто активно откликались на освободительное движение.

Восстание поднималось не только из этих западных губерний Российской империи. В нём участвовали и поляки с западных территорий Польши – Великое княжество Познаньское входило тогда в состав Пруссии, а Королевство Галиции и Лодомерии было регионом сначала Австрийской, а потом Австро-Венгерской монархии Габсбургов. Основные действия развернулись в основном на территории Российской империи – в царстве Польском. Это был далеко не первый этап в развитии польского дворянского освободительного движения, но это самое массовое и самое продолжительное национально-освободительное восстание, которое длилось почти полтора года. 

Оно закончилось поражением повстанцев, несмотря на героизм, самоотверженность и гибель до тридцати тысяч участников. Повстанцы, которые являлись, по сути, партизанами и были слабо вооружены, выступали против регулярной армии. Несмотря на это, со стороны правительственных сил насчитывалось около трёх тысяч погибших и около полутора тысяч раненых. 

Большинство причастных к восстанию, кто не погиб и не был приговорён к смертной казни, были осуждены на самые тяжёлые каторжные работы в Сибири. Часть получивших смертный приговор были помилованы и отправлены в ссылку. 

Большая же часть тех, кто был наиболее повинен, высылались в Восточную Сибирь: на Нерчинские заводы в Забайкалье, Усольский солеваренный и Александровский винокуренный заводы под Иркутском, – продолжает Болеслав Шостакович. – Остальные отправлялись на поселение. Неверно говорить «был выслан в Иркутск». Город тогда был вдвойне столичным – центром Иркутской губернии и генерал-губернаторства Восточной Сибири. Ни одного политссыльного содержать здесь не полагалось. Но постепенно, отбывая сроки наказаний, многие получали возможность свободного существования и оседали в Иркутске, обзаводились семьями. Нередко жёны и невесты приезжали из Польши – женщин-католичек здесь просто не было. А жениться на русских считалось в этой среде не совсем приемлемым. Но не потому, что русских девушек не любили. Царская власть предписывала, что дети от смешанных браков обязательно становились православными. Следовательно, они не могли пойти в костёл с отцом семейства, и маловероятно, что они научились бы говорить по-польски. 

Среди ссыльных поляков было много врачей и просто культурных, образованных людей. Многие становились учителями, репетиторами по различным предметам. 

В «Центральное Деко»

После небольшого экскурса в прошлое профессор Шостакович вернулся в настоящее: 

– здание, во дворе которого мы находимся, называлось польской гостиницей. Сейчас оно выглядит как пятиэтажное, а по-польски – четырёхэтажное, поскольку первый уровень поляки называют «партер», а этаж – то, что находится уже над землёй.

Когда в Иркутске осел ссыльный Виктор де Ко, в здании было три этажа, два надстроены в 20–30-е годы 20 века, когда здесь уже не было никакого отеля, а были какие-то советские учреждения.

Есть данные, что именно де Ко содержал эту гостиницу на углу Большой и Тихвинской (теперь – Карла Маркса и Сухэ-Батора). Уроженец Украины, он имел французские корни – изначально фамилия писалась de Cot, что потом в русском произношении слилось в Деко. 

Профессор Шостакович: «У меня польские корни, но я выступаю
в первую очередь как историк»

И отель стали называть «Деко», «Центральное Деко», или польская гостиница. Виктор де Ко был одним из зачинателей гостиничного дела в 1870-х годах. До этого он отбывал срок в Усолье на каторжных работах, куда к нему приехала жена, там же она умерла и была похоронена. Уезжая на родину, Виктор де Ко передал гостиницу своим товарищам, некоторое время она переходила из рук в руки. Например, управляющим был известный повстанец Казимеж Трэпка. Польский учёный Бенедикт Дыбовский, изучавший Байкал, нередко здесь бывал. Получив освобождение, он вернулся на родину, но пробыл там недолго, потому что был настоящим учёным и филантропом. Он хотел работать, развивать, изучать этот край. Биолог и врач по образованию, Дыбовский подписал контракт на четыре года, по которому поехал окружным врачом на Камчатку. Он сам описывает своё путешествие. Помня, что в Иркутске живут Годлевский, Витковский, Черский, он мечтал, что все учёные объединятся и будут исследовать совсем ещё не изученную Камчатку. Дыбовский пишет, что пришёл в отель «Деко», внизу был ресторан, где обычно обедали поляки, и был разочарован: Черский уже женился, у него свои планы, Годлевский тоже поехать не мог и так далее. Дыбовский отправился один.

Мы хотим поместить на фасаде бывшего отеля мемориальную доску. С финансированием помогает Генеральное консульство Республики Польша, которое, кстати, располагается напротив. Поддержала это начинание и городская комиссия по топонимике, – рассказал Шостакович.  

Среди постояльцев «польской гостиницы» был и возвращавшийся из Якутии ссыльный Владимир Галактионович Короленко. Народник Флёрьян Богданович, ехавший с ним, описывает, как группа ссыльных, прибыв в Иркутск, отправилась в польскую гостиницу.

Неугомонные повстанцы

Чуть дальше по бывшей Тихвинской осталось здание, принадлежавшее купцам Глотовым. Есть свидетельства, что ссыльные младшего поколения, например польский социалист и исследователь Якутии Вацлав Серошевский и его товарищи, служили там по финансовой части: купчиха Глотова сочувствовала им как гонимым и преследуемым и давала, как сейчас говорят, «рабочие места». 

Продолжить разговор о польских повстанцах и других поляках, оставивших след в истории города, профессор предложил у костёла. 

На первом этаже тогда трёхэтажного отеля «Деко» находились «Варшавский магазин» и ресторан

– Это римско-католическая приходская церковь Успения Богородицы, но никто её так не называл, в просторечии звали польским костёлом, поскольку люди, видимо, ориентировались на то, что больше всего среди католиков было поляков. Это были не только повстанцы, но и по разным причинам оказавшиеся здесь «специалисты». Среди прихожан были и немцы, и французы, и итальянцы. Сегодня функции приходского храма возвращены этому зданию, но охватывают лишь эту часть Иркутска, на противоположном берегу Ангары построен новый католический собор, где находится резиденция епископа.

Костёл прежде выглядел совсем иначе – это было деревянное оштукатуренное одноэтажное здание в классическом стиле, с портиком. Оно сгорело в большом иркутском пожаре.  В частности, тот самый Феликс Зенкович, который никогда, по словам Шостаковича, не был белорусом, в письмах сестре на чистом польском описывает попытки прихожан отстоять костёл. В течение ряда лет настоятелем костёла был политический ссыльный ещё 1840-х годов Кшиштоф Хмельницкий. Человек очень симпатичный, гуманный, кроткий, по свидетельствам современников, при этом энергичный, он возглавил движение за возрождение костёла. Он рассылал письма с просьбой о поддержке по всему миру вплоть до Америки. 

Готическое здание по проекту Яна Тамулевича удалось построить в начале 1880-х годов. Некоторые пожертвования заслуживают отдельного внимания. Например, средства на новый костёл направила семья декабристов Поджио. Был также среди ссыльных некий Михал Косовский, адвокат, который из своих заработков в течение ряда лет пожертвовал до 4000 рублей – огромную сумму по тем временам. В 1883 году была освящена колокольня каменного храма. 

А вот улица Польских повстанцев, которая находится неподалёку, открыл в заключение встречи небольшой секрет профессор Шостакович, была так названа в честь участников польского восстания на строительстве Кругобайкальской железной дороги. Впрочем, это были всё те же повстанцы 1863 года, но уже выступившие с протестом в Сибири. 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное