издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Искусство, наука и азарт Анатолия Сенаторова

Восьмой чемпион мира Михаил Таль говорил, что шахматы – для каждого своё: «Для одного – это искусство, для тех, кто ценит логику, – наверное, наука, ну а для третьего – прежде всего борьба, азарт, риск». Ветеран Иркутской энергосистемы Анатолий Сенаторов формулирует проще: «Это зараза, которая раз тебе попадается и проникает в самую твою душу». О двух делах своей жизни – интересной работе и интеллектуальном спорте – он рассказал корреспонденту «Сибирского энергетика».

«Биография у меня обычная», – подводит Анатолий Сенаторов итоги разговора, который, согласно показаниям диктофона, длился один час, девять минут и десять секунд. Анатолий Иванович скромничает: на его долю, как в случае со многими представителями его поколения, выпало немало плохого и хорошего. Было и детство в годы Великой Отечественной, и послевоенная юность, и участие в стройках времён «развитого социализма», отличавшихся если не эпическим размахом, то значимостью для народного хозяйства отдалённых уголков современной России. И зародившееся шесть десятков лет назад увлечение шахматами – древней игрой, пережившей не один политический строй.

«Стратегии осваивал методом тыка»

«Как оно бывает в детстве: видишь, как кто-то играет, подходишь, смотришь, учишься, – рассказывает собеседник «Сибирского энергетика». – В техникум поступил – уже играть маленько умел». Добираться до места учёбы в Иркутске коренному свирчанину приходилось долго – сначала нужно было доехать до Черемхова, затем в три часа ночи сесть на электричку, которая прибывала в областной центр в восемь утра. Дорога была сопряжена с приключениями – первый курс выпал на 1953 год, весной и летом которого была проведена знаменитая амнистия. «Едешь – в вагон забегают милиционеры в шинелях и требуют снять шапку, – вспоминает Сенаторов. – Проверяют, бритый или нет: так искали уголовников, которых Лаврентий Павлович выпустил после смерти Сталина».

Свободного времени после учёбы оставалось не то чтобы слишком много, но достаточно для того, чтобы тратить его на какие-то развлечения. На стипендию учащегося техникума – 120 рублей, которые после реформы 1961 года превратились в 12 рублей, особо было не разгуляться, так что досуг проводили по средствам. Интеллектуальный спорт, на любительском уровне не требующий значительных финансовых вложений, пришёлся как нельзя кстати. «В Иркутске делать особо нечего было, поэтому начинали играть, – замечает Анатолий Иванович. – Ходил в шахматный клуб. Но серьёзно не занимался, был словно в одиночном плавании и все стратегии осваивал методом тыка».

Паузу пришлось взять из-за службы в армии. Сенаторова, призванного из техникума, направили в химвойска в Забайкалье. В расчёт не взяли даже плохое зрение – в 1955 году, когда в качестве советского ответа НАТО была создана Организация Варшавского договора, брали всех. Или почти всех. С другой стороны, затеянная Хрущёвым в то же время военная реформа принесла хорошую новость – срок службы был сокращён с трёх лет до двух.

Демобилизовавшись, Анатолий Иванович уехал доучиваться в Тулун, куда его техникум перевели из Иркутска. Здесь почва для того, чтобы его увлечение расцвело, была плодородной – в местном педагогическом училище преподавал литературу Зиновий Мазур, сильный шахматист. Играли с Зиновием Самуиловичем, пишут современники, и на его рабочем месте, и у него дома. Одним из гостей оказался и Сенаторов. «Когда первый раз зашёл, был поражён тем, что весь дом был уставлен шахматными книгами и кипами журналов, – отмечает он почти 60 лет спустя. – Самая большая библиотека была у [Петра] Романовского, но она сгорела во время бомбёжки Ленинграда, примерно такая же, как мне рассказал Зиновий Самуилович, была у гроссмейстера [Александра] Зайцева во Владивостоке. Мазур, по его словам, переписывался со всеми именитыми шахматистами – Спасским и другими, и те присылали ему журналы».

«Я работаю в народном хозяйстве»

Сам Сенаторов старался покупать специализированную литературу везде, где только были книжные магазины. Возможностей для этого, учитывая географию его поездок, было немало. В 1960 году он окончил техникум, получив диплом механика сельского хозяйства. Но в аграрии Анатолий Иванович не пошёл.

– В 1959 году мы поехали на практику за Балаганск, в деревню Рютино, – объясняет он. – Там уже колышки стояли под заполнение Братского моря. Колхоз-миллионер – не в том смысле, что богатый, а государству миллион должен. Вот представь задачу: на [тракторе] ТД-54 надо вспахать шесть гектаров. Ночь пашешь – наутро у тебя палуба ходит под ногами, не чуешь ни рук, ни ног. А заработок – 200 граммов зерна и рубль тринадцать копеек денег. Месяц поработали, и остались по 25 рублей должны. Поэтому я перед ребятами и поклялся: в сельское хозяйство только через суд.

Так и вышло, что выпускник аграрного техникума вместо Усть-Кута, куда его направили, уехал на родину, в Свирск. Для него сразу нашлась работа в термическом цехе аккумуляторного завода «Востсибэлемент». Через полгода последовало предложение перейти мастером в электроцех.

– Говорил, что ни в чём не разбираюсь, но сослуживец Мишка Мельников, который закончил институт по этому профилю, ответил: «Анатолий, я у тебя в слесарях, я тебя всему научу», – смеётся Сенаторов. – К тому же он шахматист. И началось…

Следующим шагом была поездка на строящийся завод в Набережные Челны. Но обещанную при поступлении туда практику за границей никто не организовал, так что через несколько месяцев Анатолий Иванович вернулся в Свирск. Ещё через какое-то время последовал вызов в Черемховский горком КПСС: почему комсомолец Сенаторов не трудится на ниве сельского хозяйства? Разбирательство закончилось, когда прозвучал железный аргумент: «Я в народном хозяйстве работаю. У меня сын родился – куда я поеду, куда мне без квартиры?»

«Это же Уйтумэн»

Но и в Свирске получить жильё было не так просто, так что в 1964 году Сенаторов с семьёй переехал в Усолье-Сибирское и пришёл на «Химпром». Квартиру дали уже через месяц. Работа оказалась трудной, но интересной. К тому же среди усольских коллег нашлось немало шахматистов. Один из них, Александр Мартынюк, к примеру, в отпусках ездил на шахматные турниры в Юрмалу.

В 1972 году последовал переход в «Иркутскэнергоремонт», тогда имевший статус производственно-ремонтного предприятия. Следующие семь лет прошли в многочисленных поездках – специалисты подразделения РЭУ «Иркутскэнерго» строили многие станции и реконструировали оборудование на значительном числе объектов как в России, так и за её пределами. Первая поездка уже в феврале 1973 года – на Камчатку, в посёлок Озёрный на берегу залива Креста, где нужно было «реанимировать» котёл на Эгвекинотской ТЭС. Приключения начались в аэропорту Анадыря – в пункте назначения, как говорят пилоты, не давали лётную погоду.

«Приходим к начальнику по перевозкам: так и так, сидим трое суток, – вспоминает Анатолий Иванович. – Он засмеялся и говорит: «У нас однажды на мыс Шмидта погоды не было двадцать семь суток». У людей отпуск проходил, а они ждали! В нашем случае всё решилось по-другому: по громкой связи объявили, чтобы мы подошли к дежурному. Тот отправил нас к Ан-24, который стоял на лётном поле, – погода почему-то сразу наладилась! Загрузились в самолёт, летим. За шиворот капает, но всего час потерпели – и попали в самый настоящий рай». Первая поездка запомнилась на всю жизнь, но за годы работы в «Иркутскэнергоремонте» командировок было немало. Трижды Сенаторов побывал в Монголии – советские специалисты строили тепловые электростанции, обеспечивающие энергоснабжение Улан-Батора.

В первой же командировке наш собеседник, пролистав журнал «64», нашёл адрес местного шахматного клуба. Приехал и застал двух монголов, разыгрывавших партию. Один из них по окончании баталии любезно освободил место. «Сажусь – оппонент меня четыре раза подряд подчистую разделал, встал и ушёл, – улыбается Анатолий Иванович. – Тот, который мне уступил, говорит: «Ты знаешь, с кем играл? Это же Уйтумэн». Открываю журнал и читаю: «Тудэвийн Уйтумэн, присвоить звание международного мастера». Сколько потом играли – у него флаг всего один раз упал». Встреч с гроссмейстерами в биографии Сенаторова было немало. На его глазах в полуфинале первенства РСФСР в январе-феврале 1977 года блистал Лев Псахис, будущий двукратный чемпион СССР.

«Бросил Карлсена этого»

Своё увлечение Анатолий Иванович сохранил и в годы работы на ТЭЦ-11 и ТЭЦ-9. Не бросает он его и сейчас, находясь на пенсии. «Шахматы – это такая зараза, которая раз тебе попадается и проникает в самую твою душу, – подчёркивает он. – И ты уже не можешь их бросить. Даже если не можешь подняться выше какого-то уровня, всё равно продолжаешь играть и играть».

Сам Сенаторов официально обладает первым разрядом. Что не мешает ему сходиться за доской и с кандидатами, и с мастерами. Вот уже десятый год подряд он, среди прочего, участвует в составе команды ветеранов в фестивале «Энергия Байкала», который проводит «Иркутскэнерго». Кажется, что он давно стал хранителем традиций состязаний. И докой в своём деле, на счету которого немало побед над принципиальными соперниками из Иркутской энергосистемы и профильных компаний из других регионов.

Конёк Сенаторова – быстрые шахматы.

«Не могу я полтора часа играть, – признаётся он. – Думаю: «Ну куда мне столько времени?» Было бы уместно сравнить его с Магнусом Карлсеном, в прошлом году победившим Сергея Карякина в матче за звание чемпиона мира именно на тайм-брейке с укороченным контролем времени. Если бы не собственный стиль игры Анатолия Ивановича, сформированный интуитивно. «Посмотрел я, как Карлсен играет, как у него все ходы связаны, – рассказывает он. – Попробовал на соревнованиях в Иркутске так же играть – ничего у меня не связано, развязано всё. Бросил в итоге Карлсена этого».

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное
Adblock
detector