издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Мы такая же пострадавшая сторона, как и пациенты»

Диспетчер скорой помощи рассказала, как болела ковидом и почему медики обижаются на чиновников

«Нам хочется, чтобы к нам внимательнее относились», – говорит диспетчер Ангарской больницы скорой медицинской помощи Наталья Черкашина (имя и фамилия изменены по просьбе героини). Она рассказывает, в каких условиях сегодня работает скорая помощь.

«Это машина, которая нас всех перемелет»

– Когда я заболела, на следующий день позвонила в свою поликлинику. Я прикреплена к ангарской БСМП, в которой и работаю. Сказала, что я медработник, описала симптомы – нужен мазок. В регистратуре отвечают: «Нет оснований брать мазок, это ОРВИ». «В смысле, нет оснований?» – возмутилась я. У медиков должны брать мазок при первом же обращении. Это всех касается, но медиков – особенно, мы постоянно в «красной зоне». В итоге пообещали «в конце недели взять».

А мне так плохо было. Коллеги подсказали написать на «прямую линию» в минздрав. Я написала. Пожаловалась, что указы президента и губернатора не исполняются. Уже через 20 минут мне позвонил наш главврач, заверил: всё будет сделано. На следующий день пришла медсестра и взяла у меня мазок. Результат должен был быть готов в течение 48 часов. Проходит четыре дня, а его всё нет. К тому времени я уже захрипела. Сама медик, понимаю, что у меня крепитация. Упросила главврача, мне сделали МСКТ. Результат – ковидная пневмония, 30% поражения лёгких с одной стороны. Я себя ещё более-менее чувствовала. А результата мазка всё нет. На следующий день начался отёк лёгкого, второе лёгкое захрипело. А лечение мне не назначают.

В это время мне звонит моя напарница, диспетчер с нашей смены. Она уже лежала в реанимации с ковидом в тяжёлом состоянии. Позже она умерла. Говорит: «Наташа, это точно ковид, делай что-нибудь срочно». Я тогда позвонила заместителю главврача БСМП, говорю: «Я умираю, мне плохо». Он сказал, что не может ничем помочь, нужно ехать в городскую больницу № 1 в 86-й квартал. А ехать туда ой как не хотелось. Там ужас что творится. Она по всему «Инстаграму» гремит. К тому времени в ней открылся ковидный госпиталь. Согласилась, выхода уже не было.

Девочки на скорой приехали, отвезли меня. Ковид поставили под вопросом, диагностировали пневмонию. В больницу меня положили, но нужны были результаты теста. Без него в ковидное отделение не берут. Звоним в поликлинику, там на словах говорят – тест отрицательный. А документ не присылают. И тогда мне ночью в больнице снова взяли мазок. На следующий день пришёл положительный результат. Перевели меня в ковидный госпиталь. А до тех пор я лежала в «буферной зоне», где были все подряд. В основном с подозрением на ковид, но без теста. Там просто ужас что творилось. Все вместе лежали, в коридорах. С начала заболевания прошло 12 дней, пока мне сделали нормальный мазок.

Почему мне особенно обидно? В соседнем с нашим доме живёт родственница, она тоже прикреплена к БСМП. Мы заболели с ней в один день. У неё взяли мазок без проблем по первому обращению. Через два дня был положительный результат. А у меня вот такая история. Может быть, когда тяжело переносишь, всё воспринимаешь близко к сердцу? Так вот, самое обидное было, когда мне в ковидный госпиталь пришла эсэмэска от БСМП: «Ваш мазок отрицательный». И стоит дата забора мазка – вчерашнее число. А я уже под капельницей несколько дней лежу. Спрашивается: как вы ко мне в ковидный госпиталь просочились и взяли у меня мазок? Это же фальсификация. Лучше бы честно сказали: потеряли. Ну, бывает. Только мне это чуть жизни не стоило.

Я потом консультировалась с юристом. Он сказал: «Ваши права нарушены, указ губернатора не исполнен, можно обращаться в суд». Но я уже перегорела, не стала ничего делать. Я понимаю, что это машина, которая нас всех перемелет, и правду найти невозможно. Поток жалоб идёт постоянно, и ничего за два года не поменялось.

Когда дело дошло до реабилитации, в направлении на МСКТ в нашей больнице мне отказали. Пульмонолог сказала: «Нет такой необходимости, достаточно флюорографии». А флюорография «не видит» ковидное поражение, это уже давно известно. Пришлось делать МСКТ за свой счёт. Оказалось, что спустя четыре месяца с момента заболевания у меня сохранялось 5% поражения лёгких, «матовое стекло» и появился фиброз.

До сих пор бывает плохо. Накатывают слабость, усталость. Сама себя привожу в порядок, потому что знаю, как себе помочь, и стараюсь на этом состоянии не концентрироваться. Но подработки брать не могу. Работаю на одну ставку, сутки через трое. Я очень благодарна нашему инфекционному отделению. Хоть и нехорошие условия, но как хорошо врачи и медсёстры к нам относились, передать не могу. Уютно было с ними, очень по-доброму. Они меня вытянули. Даже если ты сам медик, реагировать быстро и правильно не можешь, когда так плохо.

«Эту поликлинику нужно взорвать»

Сейчас в диспетчерской мы работаем по четыре человека в смену. В прошлом году заболели с коллегой. Девочки с бригад тоже болели. Я, например, проводила предрейсовый осмотр, проверяла водителей наших и сторонних организаций. Один из водителей ушёл на больничный на день раньше меня, а мазок у него взяли через две недели. Он был положительный. Когда проводили эпидрасследование, мне не удалось доказать что у меня был контакт с ковид-положительным на работе. Мне сказали: «Ему только спустя две недели был поставлен диагноз «ковид». Разве я виновата, что вы ему через две недели сделали тест?

Сейчас у диспетчеров есть доплата за контакт с ковидом, за 24 часа смены – примерно 1800 рублей. Эти деньги стали выплачивать с января 2021 года через фонд социального страхования. В тот момент, когда я заболела, этих выплат не было. Зарплата у меня 35 тысяч, вместе с ковидными надбавками – 45-46 тысяч. Пока я лежала в больнице, с нашей станции уволились сразу три сильных фельдшера. Не знаю, почему люди увольняются, они стараются не говорить об этом. Думаю, во многом из-за такого отношения. Сейчас набрали молодых ребят, после колледжа. Но, пока они опыта наберутся, пройдёт время.

На станции работают 16 бригад скорой помощи, в каждой по три человека вместе с водителем. Раньше был норматив – одна бригада на тысячу человек населения. Сейчас этот норматив упразднили, всё оставили на усмотрение муниципалитета. Это уже политика, я не могу оценивать, правильно это или нет. Одно могу сказать: всем хочется стабильности и защиты. А этого не чувствуешь.

Бригад всё равно не хватает. Люди нам звонят, начинают ругаться. А что мы сделаем? Диспетчер в самом уязвимом положении. Нам постоянно приходится выбирать, на какой вызов отправить бригаду, а на какой нет. Например, человек звонит и говорит: «У меня температура 38, приезжайте». А такую температуру можно снизить самостоятельно. Если бы мы брали все вызовы подряд, мне бы вчера некого было отправить на три ДТП и два пожара. На одном пожаре было два пострадавших. И ты всегда рискуешь. Ни на кого так не жалуются, как на диспетчеров: «Не захотели принимать вызов, не отправили скорую». А выхода нет – бригад не хватает. Но на ковёр нас потом вызывают и очень грубо разговаривают. Некоторым и выговоры в трудовую книжку записывают.

Сейчас волна эпидемии пошла на спад. Но всё равно много вызовов. Звонят, говорят: «Болею неделю, врач из поликлиники не идёт». Мы проверить это не можем, только со слов пациентов. Сегодня скорую вызвали на понос к 80-летней бабушке. Стали осматривать, а у неё сатурация 70. Оказалось – ковид. Сейчас все пациенты 65 + подлежат обязательной госпитализации. Опять же, если нет ПЦР-теста, всегда остаётся риск, что это не ковид, а ты его отвезёшь в ковидарий, и человек там заразится. Кто будет виноват? Нужна качественная диагностика. Но поликлиники не справляются, врачей не хватает – оптимизация прошла. В поликлинике № 1 сейчас принимают два врача. Почему так происходит, я не знаю. Сегодня слышала, как мужчина идёт, кричит на всю улицу: «Эту поликлинику надо взорвать».

«Для чего нам обязательная вакцинация?»

Приказом главного санитарного врача всем медработникам предписали делать обязательную вакцинацию. Но после болезни у меня очень высокий уровень антител, и мне дали медотвод. Я сама слежу за уровнем антител. Честно говоря, если бы у меня после этой истории взяли анализ на антитела в БСМП, я бы результату не поверила. Как я могу доверять? На самом деле не только я сдаю анализы за свой счёт. Я не знаю ни одного человека у нас, кто бы делал мазки бесплатно. Ты переплатишь, но у тебя есть надежда, что сделано на совесть.

Многие врачи задаются вопросами о необходимости поголовной вакцинации медиков. Она ведь делается для того, чтобы нас защитить. Но, если антитела уже есть, их количество высокое, какой смысл делать прививку? Я делала анализ через систему BAU, разработанную «Вектором». Это способ измерения не только количества антител, но и их способности защищать от вируса – протективности. Высоким считается референтное значение 150 BAU/мл, а у меня 402. То есть в три раза выше необходимого.

Перед вакцинацией у нас не проверяют антитела, не делают никаких обследований. Никому это не интересно. Когда в крови такой высокий уровень антител, добавлять ещё вакцину может быть небезопасно. Есть риск развития аутоиммунных заболеваний. Нам говорят: «Не важно, что вы переболели, не важно, какой у вас титр». Но мы же понимаем, что это неправильно. Медики оказались в положении сапожника без сапог. Я так ощущаю. Даже обычные люди могут лучше защитить свои права, чем работающие в медицине. Это так странно.

Ковид выявил огромные проблемы в медицине. Мы видим их на любом уровне: вакцинации, ПЦР-диагностики, лечения и реабилитации. А ещё отношение к медикам очень небережное со стороны чиновников. Мы такая же пострадавшая сторона, как и пациенты. Почему во время второй волны была такая высокая смертность среди медиков? Да потому что мы сами оказались незащищёнными.

По правилам в течение 14 дней после вакцинации человек должен избегать контакта с инфекцией. Нам никто не может обеспечить такие условия. Девочки вакцинируются и тут же идут на смену. Конечно, кто-то потом заболевает. Ты никогда не знаешь, на какой вызов едешь. Был случай: бригада выехала на травму руки на улице, оказалось – у человека подтверждённый ковид, но он пошёл гулять и упал.

Я диспетчер, не работаю с пациентами напрямую. Но каждый день контактирую с людьми, которые выезжают на ковид. Мы пользуемся общим туалетом, берёмся за одни ручки дверей. Они нам передают бумаги, которые заполняют на вызовах. У нас в диспетчерской стоит рециркулятор для обеззараживания воздуха. Но он слабый, мы сомневаемся в его эффективности. Иногда таскаем ультрафиолетовую лампу, она самая надёжная. Но своей лампы у нас нет.

Если уровень антител у меня вырос спустя год после болезни, значит, в этот период был контакт с вирусом. Микродозы мы получаем постоянно. По-хорошему, антитела не должны так долго циркулировать в крови. Я на себя уже смотрю как на подопытного кролика. Но, если я никому не нужна, почему я себе-то должна быть не нужна? Мне самой интересно: а что у меня в организме происходит?

Если при высоком титре антител добавить вакцину, неизвестно, что будет с организмом. Никто не может мне ответить на этот вопрос. А с другой стороны: если мне станет плохо – кто мне поможет? Мне не оказывали нормальную помощь, даже когда было очень плохо. Если бы не близкие, которые ходили и добивались госпитализации, я, может быть, так и умерла бы. Потом некролог бы напечатали и забыли через два месяца. Мы, медики, никому не нужны. Люди начинают ругаться, жаловаться на нас. Но я знаю, скорая помощь достойно работает в таких условиях. И так небережно относиться к медикам – преступление. Нам хочется, чтобы к нам относились внимательнее.

 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер