издательская группа
Восточно-Сибирская правда

История глазами Виталия Мельникова

Часто ли мы можем назвать имя режиссера даже самого любимого своего фильма? Увы, эти люди, как правило, обречены на безвестность. Зрители помнят лишь актеров, сыгравших в картине...

!I1!Сколько раз я смотрела свои любимые фильмы «Мама вышла
замуж», «Семь невест ефрейтора Збруева», «Здравствуй
и прощай», «Ксения, любимая жена Федора», «Женитьба»,
«Выйти замуж за капитана», «Луной был полон сад», а
лишь недавно, в Петербурге, узнала, что все их снял
питерский режиссер Виталий Мельников. «Кино Мельникова»
— это и знаменитый «Начальник Чукотки», и вампиловские
«Старший сын», «Утиная охота» («Отпуск в сентябре»),
и исторические «Две строчки мелким шрифтом», «Царская
охота», «Царевич Алексей». И «Чича», и «Последнее дело
Вареного»… И вот теперь новый фильм — «Бедный, бедный
Павел». (Об этом фильме «ВСП» рассказала в субботнем
выпуске 8 ноября).

— Виталий Вячеславович, я посмотрела ваше досье: у
вас нынче столько юбилеев! Вам 75 лет (кстати, В.В.
на вид никак не больше шестидесяти, честное слово!
— От авт.), вашей родной студии «Ленфильм» — 85 лет,
и 40 лет как вы здесь работаете… Вышел ваш новый фильм
— «Бедный, бедный Павел». Это вы себе такой подарок
в юбилейном году сделали?

— Что касается юбилеев, верно. Но подарок… Нет,
это дело случая. Едва ли заранее можно рассчитывать,
когда начнешь или закончишь картину. Это все стоит времени,
крови…

— Фильм был показан уже на нескольких кинофестивалях.
Что ждет его дальше?

— На днях состоится премьера в Москве. Ранее мы показали
там картину только в рамках Московского международного
кинофестиваля. После этого фильм поедет в Штаты. А затем
— во Францию, в симпатичный городок Анфлер, на фестиваль
российского кино, там покажут все три мои фильма. Ведь
«Бедный, бедный Павел» — это завершающая серия трилогии.

— Долго снимался «Павел»?

— Съемки шли год. Собственно же работа — литературная,
подготовительная — длилась больше трех лет. Материалы,
связанные с трагедией Павла, до 1905 года были наглухо
закрыты для ознакомления. В 1889 году Лев Толстой пытался
проникнуть в государственные архивы (у него были какие-то
литературные планы на этот счет), но даже ему дали,
что называется, от ворот поворот. И только после революции
первая Государственная Дума приняла решение опубликовать
часть материалов. Казалось бы, прошло больше ста лет
с тех пор, но тем не менее вся эта история считалась
почему-то опасной для Российского государства. Настолько
много государств и лиц было в ней замешано, что в то
время старались ничего не публиковать и меньше говорить
об истории Павла. Я детально занимался всеми имеющимися
документами, трудами, перепиской, мемуарами, которые
совершенно по-разному трактуют историю трагедии и гибели
Павла. Работа была большая — и не столько по ознакомлению,
сколько по отбору. Потому что можно было увязнуть во
всех этих политических дрязгах, предположениях — иногда
клеветнических, иногда чрезмерно хвалебных по отношению
к Павлу. Не было равнодушных, были люди пристрастные.
Если вспомнить то, как отзывались о Павле люди достаточно
умные, просвещенные, я бы даже сказал — великие, то
тоже возникает некоторое удивление. Разные были подходы,
мнения. Скажем, Пушкин назвал Павла самым романтическим
нашим императором. Английский посол Уитворт, который
вращался в этой среде, связанной также с заговором,
называл Павла российским Гамлетом. А Наполеон — российским
Дон Кихотом. Видите, какие разные оценки!

У нас была задача найти свой подход к этому материалу.
И таким подходом для меня оказался чисто человеческий.
Я попробовал забыть о том, что это император, а думать
о том, что это просто человек, который имел несчастье
родиться наследником российского престола. Я бы даже
назвал трагедию Павла семейной, потому что вся его история
тесно переплетается с любовью к сыну Александру, к жене,
которую он нежно любил, к детям — у него было восемь
детей… А его отношения с Екатериной II!
Она 30 лет держала сына в изгнании, в Гатчине, в
стороне от политической жизни. Представляете, что творилось
в душе человека, который, будучи законным наследником
престола, играл в солдатиков, в игрушки… У него возник
свой фантастический мир, свое представление о том, что
же будет, когда он придет к власти. Он был мало осведомлен
о многих реалиях России, поэтому его намерения быстро
осчастливить Россию не могли не закончиться трагически…

— Где, помимо Петербурга и Павловска, снимался «Бедный,
бедный Павел»?

— В Гатчине, в Царском Селе, в Екатерининском дворце,
в Меншиковском дворце, в Михайловском замке — в большом
количестве интерьеров. Плюс были построены декорации
на «Ленфильме».

— Как к вам относились работники музеев?

— Видите ли… Они хотят помочь, понимают, что это
нужно и важно, но в то же время боятся разрушений. Кинопроизводство
связано с какими-то неожиданностями, неприятностями.
От нас чего можно ожидать? Что мы что-то поцарапаем,
сломаем. И все же нам всегда помогают. Собственно говоря,
не только в музеях Петербурга, но и в Ростове Великом,
и в Переславле-Залесском — всюду, где мы снимали наши
три картины, эти люди-труженики самоотверженно помогали,
особенно во время перестройки, когда была голодуха,
разные неурядицы, сидели, сколько надо, в золоченых
залах, охраняя каждую вещицу. Благодаря их усилиям
многое, что казалось совершенно невозможным, удалось. Нам разрешали
снимать в подлинных интерьерах, мы использовали подлинные
предметы, которые можно назвать реквизитом, принадлежавшие
Петру I, Меншикову, их соратникам. Нам их доверяли,
решались нам помочь, считая, что это важно.

— Вы смотрели фильмы Светланы Дружининой «Тайны дворцовых
переворотов»? Она задумала цикл из 25 картин. И у вас
уже три исторических фильма…

— У нас разные взгляды, направления и разный подход
к истории. Я не зря сказал, что мой фильм — прежде
всего о человеке. Она же занимается, главным образом,
событиями. Наши намерения, таким образом, не пересекаются
и фильмы — тоже.

Мои фильмы связаны с XVIII веком. Это век наиболее бурный,
неожиданный, парадоксальный, населенный огромным количеством
ярких личностей, острых событий. Это был век становления
российской государственности, в европейском смысле
слова. А поскольку у нас это становление продолжается
до сих пор, мне было чрезвычайно интересно работать.

Моя трилогия — «Царская охота», «Царевич Алексей»,
«Бедный, бедный Павел» — это не перечисление событий
в определенной последовательности. Это попытка поразмышлять
над основными болячками российской истории. Личность,
государство, право государства управлять жизнью и смертью
подданных. А ежели ты во главе государства, то интересно,
что здесь происходит с человеком, как он оценивает или
переоценивает самого себя в истории. И нравственная
сторона дела. Власть и нравственность.

Эти три фильма объединены общей темой. Важно было проследить
причинно-следственные связи многих событий, которые
далеко отделены друг от друга годами, а на самом деле
— теснейшим образом связаны. Как это аукнулось при
Петре, так и закончилось при Павле: сумятицей, кровью,
беззаконием.

— Наверное, вас все только и спрашивают: а что дальше?

— Спрашивают. Я не ставлю цель снимать исторические
фильмы. Блок завершен — по мысли, по материалу. Работа
была тяжелая, многолетняя. Настолько велики были паузы
между историческими картинами, настолько длительным
был процесс подготовки, сбора материала, что я ухитрился
в промежутке между историческими фильмами снять «Чичу»,
«Последнее дело Вареного», «Луной был полон сад»… Так
что завершен огромный кусок жизни. Сейчас есть над
чем подумать.

Дальше — продолжение работы. Трилогия завершена. Но
показать сейчас ее всю сложно. Поэтому мы готовим видеотрилогию,
будут три фильма на одной кассете, в определенной последовательности,
отредактированные. Я несколько сокращаю «Царскую охоту»
и «Царевича Алексея», делаю их более динамичными. Время-то
идет, немного изменилось представление о кинематографических
ритмах, кое-что будет переакцентировано. Таким образом,
вся трилогия будет восприниматься как единое произведение.
Ее общее название — «Империя. XVIII век».

— «Павел» — это дорогое постановочное кино?

— Около трех миллионов долларов. По европейским, американским
меркам — это пустяковые деньги. Такие картины обычно
обходятся в 10-20 миллионов. У нас же свои цены, для
нас это большая сумма.

— Проходили ли пробы актеры Янковский и Сухоруков?
Или вы видели именно их в ролях графа Палена и императора
Павла?

!I2!— Когда еще шла работа литературная, когда я писал
сценарий, то предполагал, что приглашу на роль Палена
Олега Янковского. Собственно говоря, я и писал эту роль
из расчета на определенного актера. Что касается вопросов,
связанных с актерами вообще, то предполагалось, что
я буду снимать Олега Борисова. Вся эта история придумывалась
ради него. Он замечательно играл эту роль в Театре Советской
Армии. Однако, не получилось…

После одной из наших с Сухоруковым бесед выяснилось,
что Виктор интересуется этими же материалами и много
об этом знает и что он просто сама по себе личность
экстраординарная, неожиданная. Все это меня привлекало.
Так же, как и перспектива столкнуть две такие разные
натуры, фигуры, как Янковский и Сухоруков.

Сухорукова я пригласил без проб. Талантливый актер.
Он еще сыграет много интересных ролей.

— Вы работали со многими звездами: Олег Даль, Евгений
Леонов, Станислав Любшин, Светлана Крючкова…
Были среди них любимые?

— Да, очень часто бывало так, что если у нас с кем-то
из актеров получалась картина, то потом несколько фильмов
мы работали еще. Например, с Олегом Николаевичем Ефремовым.
Мы с ним сошлись на картине «Мама вышла замуж». После
этого он снялся у меня в «Здравствуй и прощай», «Чужая
жена и муж под кроватью», «Первая встреча, последняя
встреча». И должен был сниматься в фильме «Луной был
полон сад», очень хотел, но был болен. Я долго
никого не приглашал, все рассчитывал, что он поправится,
поднимется… Позже эту роль сыграл Николай Волков.

И с Евгением Павловичем Леоновым мы работали в пяти,
наверное, картинах. Светлана Крючкова начала сниматься
у меня, это был «Старший сын», а позже — «Женитьба»,
«Царская охота». Вспоминаю Гундареву в «Здравствуй и прощай», и Михаила
Кононова — в «Начальнике Чукотки». То же самое можно
сказать о Караченцове и о многих других. Жизнь-то длинная.
Встреч было много…

— У вас три фильма по нашему Вампилову…

— Два. «Старший сын» и «Утиная охота». А «Отпуск в
сентябре» — это та же «… охота». Было время, когда
ее запрещали на телевидении, и название пришлось временно
сменить, но и это не помогло. Восемь лет картину не
показывали. Только после перестройки удалось добиться,
чтобы она вышла на экраны.

— Знаете, Виталий Вячеславович, после вашего фильма
«Старший сын», где замечательно сыграли Леонов, Караченцов,
Боярский, Крючкова, невольно сравниваешь его с театральными
постановками и приходишь к выводу, что ваша картина —
лучше!..

— Тогда впервые на телевизионном экране появилась
вампиловская драматургия. Была возможность следить за
актером вблизи, подробно, не торопясь, рассматривать
не просто сюжет, события, а следить за тем, как у актера
рождаются мысль, чувства. В этом, я думаю, секрет долгой
жизни обеих картин по Вампилову. Хорошая драматургия
определяет и привлекает хороших артистов. У нас был
просто замечательный коллектив.

— То же самое — о замечательном коллективе — вы сказали
и о картине «Бедный, бедный Павел». Наверное, все зависит
от режиссера. Вы какой на съемочной площадке — не жесткий,
не диктатор?

— У каждого режиссера есть свои способы и методы объединения
коллектива, создания некоего единства, творческого единодушия.
Каждый это делает по-своему, в меру своего характера,
воспитанности, своих убеждений. Во всяком случае, я
стараюсь, чтобы мы существовали единой семьей, пока
идет работа. У нас словно цыганский табор: мы собираемся
на год, делаем картину, потом все расходятся. Так вот,
важно, чтобы этот год люди прожили как единомышленники,
сотоварищи…

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер