издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Вячеслав Никонов: «Элите надо избавляться от провинциальности»

Президент фонда «Политика», известный российский политолог Вячеслав Никонов считает, что нынешняя элита и её предшественница эпохи 90-х - это разные элиты. «Достаточно сравнить списки ста ведущих политиков девяностых годов и середины первого десятилетия XXI века. Можно с уверенностью констатировать: люди, причастные к принятию решений в ельцинский и путинский период, - это разные команды. Хотя одна и вытекает генетически из другой».

— Насколько они различаются?

— Для начала скажем, что в российской истории последнего времени серьёзная смена элит случалась дважды. Несколько лет назад начался процесс смены ельцинской элиты путинской. А ещё раньше, в начале девяностых, ельцинская пришла на место советской. Надо отметить, что ельцинская элита сама по себе стремительно менялась на протяжении прошлого десятилетия. В 1999 году в окружении первого российского президента не осталось практически никого, кто стоял с ним на танке в 1991-м. Ельцин тасовал свою команду со страшной силой, и это одна из причин, почему он создал себе столько проблем — у многих изгнанных появилось желание рассказать о Ельцине всю правду-матку в формате мемуаров. Путин, кстати, подобных ошибок не делает. Если он и меняет людей, то крайне редко. Причём эти замены не сопряжены с потерей в статусе — люди не исчезают из истеблишмента бесследно, как это было при Ельцине.

Что касается изменений в составе и менталитете элит, здесь можно сделать следующие наблюдения. Ментально та группа элиты, которая доминировала в период Ельцина и к которой принадлежал он сам, сейчас является в лучшем случае лишь одной из составляющих всего элитного массива. Часто применяющееся деление на разные команды в окружении Путина — силовиков, либеральных экономистов и политическую команду — в целом отражает определённые ментальные различия в элитах. В том числе в части воззрений на роль государства.

Очевидно, что такая влиятельная ныне группа, как силовики, появилась только при Путине. Представления силовиков о государственных функциях более этатистские, они сторонники большего вмешательства государства в экономические процессы. Стоит напомнить, что в начале этого века появился феномен массового прихода чиновников в руководство крупнейших компаний.

Ельцинская элита в паре «государство-бизнес» делала акцент на второй части. Это нашло выражение в таком феномене, как «семья», когда группа ближайших родственников Ельцина и олигархов реально правила страной при фактически отсутствующем президенте.

— Ставка на доминирование бизнеса себя не оправдала?

— На фоне отрицательного экономического роста в период правления Ельцина были сколочены огромные состояния, что стало возможно только в результате чудовищного перераспределения собственности в пользу тех людей, которые оказались у кормила власти. Власть была инструментом масштабнейшей в истории человечества перекачки экономических активов в руки нескольких человек. Конечно, эта модель не могла функционировать вечно, и Путин её поломал.

— И всё же, бизнес как агент модернизации не состоялся как таковой или этот принцип был как-то неправильно реализован в российских условиях?

— А бизнес и не выполнял эту функцию. Он выполнял функцию аккумулирования первоначального капитала, что гипотетически могло явиться предпосылкой для модернизационного рывка. Но в 90-е вместо этого шла деградация. Модернизация затронула лишь несколько отраслей, прежде всего, связанных с телекоммуникациями. Однако и здесь роль крупного российского бизнеса была невелика.

— В чём родовые отличия элиты 90-х от элиты 2000-х?

— В происхождении. Элита 90-х, как правило, пополнялась выходцами либо из демократической, полудиссидентской среды, либо из коммерческих структур, которые в советское время считались нелегальными. В меньшей степени туда вошли представители бывшей совпартноменклатуры. Элита начала XXI века включает в себя большее количество выходцев из силовых структур; карьерных бюрократов, которые всю жизнь провели на госслужбе; а также выросшую из коротких штанишек 90-х бизнес-элиту. У последней преемственность оказывается большей, чем в рядах политической элиты.

— Чем была вызвана смена элит?

— Как известно, основоположник теории элит Вильфредо Парето назвал революции кладбищем аристократий. Произошедшее в 1991 году и стало главной причиной смены элит. Это был наиболее резкий разрыв. Затем, на протяжении всех 90-х годов, процесс элитной смены продолжался, ускорившись с приходом к власти нового президента. Причём речь идёт не о первых годах президентства Путина. Было очевидно, что существует договорённость между ним и Ельциным касательно сохранения у власти некоторых политических фигур в течение определённого времени. Но как только прошло два года путинского президентства, началась массовая прополка ельцинской номенклатуры.

Назову три главных источника пополнения высшего этажа нынешней российской элиты, которые во многом связаны с тремя этапами жизни президента. Первый этап — работа в спецслужбах. Второй — в команде питерского мэра Анатолия Собчака, частью которой были умеренные экономические либералы. Третий этап — работа в Кремле.

Нынешняя власть пытается задействовать совершенно разные группы элит, в то время как Ельцин по идеологическим мотивам их от себя отталкивал.

Путин себя иначе позиционирует идеологически. К тому же он гораздо прагматичней и является большим политиком, чем Ельцин, который в основном решал идеологические задачи.

Путин же консолидатор режима, он пытается выстроить основы государственной идентичности, обеспечить преемственность российской истории вплоть до дореволюционных времён. С другой стороны, он прагматически работает над расширением своей политической базы, о чём Ельцин задумался лишь в 1996 году. Не случайно, рейтинг у Путина больше 70 процентов и до сих пор растёт, а у Ельцина в 1999 году он не превышал 3 процентов. Борис Николаевич ограничивался узким кругом части либералов, которые ещё были готовы его поддерживать.

— Но, тем не менее, именно при Путине наблюдается феномен объединения оппозиции самого разного толка.

— Все сегодняшние разговоры о консолидации оппозиционных сил ничего под собой не имеют. Реального объединения не происходит. Достаточно комично выглядит, когда в рамках той же «Другой России» пытаются объединиться ультракоммунистическая, ультранационалистическая и ультралиберальная группировки, совокупный электоральный потенциал которых составляет меньше одного процента. Что касается ельцинского периода, то как раз тогда наблюдалась мощная противовластная консолидация — всё общество было недовольно Ельциным.

— Как способны выборы 2007-2008 годов повлиять на состав элиты?

— Я почти уверен, что те группы, которые сейчас остаются у власти (их можно назвать расширенной командой Путина), своих позиций не утратят. У контрэлиты может быть шанс только в условиях резкого обострения ситуации либо при революционном сценарии развития событий. Что касается того, насколько долго путинская команда будет находиться у руля, здесь всё будет зависеть от большого количества факторов. И я не исключаю, что последний раз Путин будет баллотироваться на пост президента где-то в районе 2028 года. Почему бы ему не оставаться видной политической фигурой ещё четверть века?

— Теоретически он в состоянии оказывать влияние на российскую политику и находясь на некой неформальной позиции.

— В российской истории нет примеров того, чтобы человек сохранял влияние, оставаясь вне официальных иерархий. Хотя, надо сказать, нынешняя ситуация уникальна для российской истории. Уходит в отставку популярный лидер. Такого у нас не было никогда. Цари и генсеки умирали на боевом посту, а Ельцин и Горбачёв ушли с нулевым или отрицательным рейтингом.

— Важная функция элиты — вырабатывать идеи общенациональной значимости. Как с этим обстоит дело в России?

— С целеполаганием у нас очень плохо. Равно как и с обратной связью. Элита сильно оторвалась от граждан. Рублёвка в значительной степени живёт не в том мире, в котором живёт вся страна. Каналы обратной связи, связанные с избирательными процедурами, сужаются из-за отмены губернаторских выборов. Хотя нельзя не признать, что Кремль внимательно следит за социологическими исследованиями и реагирует на изменения в общественных настроениях. В пример можно привести реакцию на монетизацию льгот, после которой государственная машина ударила по тормозам в плане проведения дальнейших социальных реформ.

Что касается долгосрочного видения, здесь по-прежнему продолжается борьба концепций и идеологий. Того же, что можно назвать стратегией развития, до настоящего времени не существует. «Единая Россия» лишь на своём декабрьском съезде приняла программное заявление. Фактически оно станет первым изложением идеологических принципов партии, хотя ей уже достаточно много лет. Что касается Путина, то из президентских посланий можно составить представление о его идеологии, но как единого целого, в сознании людей, её нет.

То, что Путин часто заявляет в качестве национальной идеи — например, конкурентоспособность страны, — на самом деле таковой не является. Это, скорее, условие развития. К национальной идее мы пока ещё не приблизились, хотя это вещь, на мой взгляд, совершенно необходимая для России.

— Национальная идея или государственная идеология?

— Государственная идеология у нас запрещена в Конституции. Что касается национальной идеи, то её имеют все большие нации: «Американская мечта», «Величие Франции» и т.д. Что-то подобное должно быть и в нашей стране. Причём я не думаю, что концепция «суверенной демократии» может претендовать на роль национальной идеи. Хотя она послужит неплохой идеологической конструкцией для партии «Единая России».

— Эта концепция стала реакцией на оранжевые революции?

— В большей степени реакцией на осознание элитой, что Россия не интегрируема в большие межгосударственные структуры наподобие Евросоюза и НАТО. Это привело к выработке идеи суверенности. Хотя был здесь и вклад оранжевых революций. Россия будет избегать манипулирования внутриполитической ситуацией извне. Нынешняя элита этого не приемлет.

— Чем вызвана неспособность нынешней элиты формулировать национальные идеи?

— И ельцинская, и путинская элиты очень неконцептуальные. Конечно, Ельцин и его команда придерживались антикоммунистических убеждений, были ориентированы на продвижение либерализма, демократии, но при этом их абсолютно не интересовало долгосрочное видение. При Ельцине прервалась практика заказов на интеллектуальный продукт со стороны Кремля. В советское время все институты гуманитарного профиля Академии наук — а их насчитывалось десятки — были завалены заказами из ЦК на проработку тех или иных политических вопросов. В 90-е годы власть не интересовалась такими вещами, новая элита даже не понимала, как сформулировать актуальные для государства и общества вопросы.

Нынешняя элита во многом сохраняет эту негативную преемственность.

В общем, Ельцин мыслил категориями борьбы с прошлым, Путин — ускорения и развития. Но категориями долгосрочного видения не мыслили ни тогда, ни сейчас.

— Требования стабилизации и развития в некотором отношении противоречат друг другу…

— Запуганная элита не может развиваться. Она способна обеспечивать таковое развитие только в условиях авторитаризма и тоталитаризма. Поскольку природа нынешнего российского режима другая, наша элита должна иметь люфт свободы, чтобы в современном сложном постиндустриальном обществе принимать большое количество решений, не боясь за свою судьбу. Подобная боязнь заставляет либо ограничивать свои планы, либо уезжать в тёплые края. Развитие осуществляется лишь там, где элите, в том числе её бизнес-части, комфортно. Создание комфортных условий для бизнеса (разумеется, в рамках закона) — важная функция государства.

— Какая элита востребована сейчас? Какие качества она может заимствовать у своих предшественниц?

— Нужна значительная интеллектуализация элиты. Также необходимо её антикоррупционное очищение. Постсоветская элита коррумпирована. В девяностые годы вся страна перешла в частные руки где-то за 4 миллиарда долларов. Всё остальное было взятками. Так что, похоже, ничего, кроме коррупции, там не было. Говорить о том, что при Путине коррупция резко усилилась, некорректно, хотя и очевидно, что проблема существует. Появились гораздо большие бюджетные возможности, соответственно, стало больше возможностей для воровства.

Кроме того, когда усиливается государственное регулирование, увеличивается по очевидным причинам и коррупция. Поэтому во многом борьба с коррупцией — это борьба за сокращение сферы госрегулирования.

— То есть сейчас должен начаться процесс ухода государства из тех сфер, в которые оно ранее вернулось, чтобы восстановить управляемость?

— Сложный вопрос. Наше государство не очень охотно отказывается от своих функций, а госчиновники склонны заниматься коммерческими проектами. Против этой практики самым решительным образом призывает бороться действующий президент. Что из этого получится — посмотрим.

— Какими ещё качествами должна обладать элита будущего?

— Она должна быть более глобализированной. У нас всё-таки довольно провинциальная элита, которая плохо себе представляет, как устроена мировая система. Существует очень много стереотипов. Например, многие представители отечественных элит придерживаются убеждения, что из какого-то одного мирового центра ведётся активная антироссийская деятельность. В то время как политика сегодня — это вещь сетевая. Наша же элита и внутри страны, и за рубежом до сих пор мыслит категориями административных вертикалей. Мол, достаточно договориться с президентом США — и вопрос решён.

— При Путине вертикалей стало больше.

— А при Ельцине вообще ничего не было, ни вертикалей, ни горизонталей. Путин действительно выстраивает вертикали, с «сетями» же гораздо хуже. Та же самая проблема имиджа России сегодня решается с помощью каких-то вертикальных проектов, хотя страна сталкивается с сетевым вызовом, в котором участвуют тысячи субъектов — неправительственных организаций, фондов и т.д. Им невозможно противопоставить две-три-пять вертикалей. В той же Грузии действуют сотни зарубежных фондов. Наших там нет.

Вообще, все сегодняшние российские структуры и управленческие решения организованы по вертикали. Во многом из-за этого мы остаёмся неконкурентоспобными. Элита просто не понимает сетевую природу современного мира и необходимость сетевых ответов на вызовы времени.

(Публикуется с сокращениями)

«Политком.ru».

Читайте также
Свежий номер
События
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector