издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Боевое прошлое шахтёра Нечаева

  • Автор: Марина ЗЕЛЕНЦОВА

Впереди стояла та самая, непокорённая, гора под названием Заячья. Наверняка когда-то здесь было много зайцев, за что и получила она это название. Но сейчас, в феврале 1942-го, на самой её вершине, в хорошо укреплённых траншеях сидел немец. «Ура!» – двинулись наши солдаты в атаку. В ответ тут же начался миномётный обстрел, а затем и плотные пулемётные очереди... «Ура!» – кричал Георгий Нечаев, пытаясь заглушить своим криком звуки свистящих рядом пуль, леденящие сознание. Не чувствуя земли под ногами, он бежал вперёд, к ненавистной высоте. Автомат в руках казался палкой, ноги и руки тоже были словно деревянными. Боковым зрением Георгий видел, как то слева, то справа, как-то нескладно взмахивая руками, падали его товарищи, но оглядываться не решался. Ни страха, ни отваги в тот момент в душе не было, он упорно двигался в сторону Заячьей горы, нажимая на курок своего автомата.

Так рассказывает о своём первом бое Георгий Михайлович Нечаев, ветеран Великой Отечественной, орденоносец. В этом году он отметит своё 90-летие. 

«У нас была техника, пушки, но доставить их к месту нашего расположения было практически невозможно, – вспоминает бывший солдат. – Тяжёлые машины вязли в болотистой местности, поэтому кроме автоматов и ручных миномётов у нас ничего не было. Наша дивизия несколько раз делала попытки наступлений, но они оканчивались неудачно – с горы была хорошая видимость, и немец расстреливал нас из всех видов оружия». 

В тех тяжёлых боях под Калугой советские войска потеряли три дивизии, много было убитых, раненых. Дивизию, в которой служил Георгий Нечаев, расформировали, и оставшихся бойцов, в том числе и его, отправили в запасной полк. Позже командованием было принято решение обойти удачно расположенные немецкие позиции с тыла, и наши солдаты разбили их, не понеся больших потерь. 

Родился Георгий Нечаев в Черемховском районе, в деревне Мотто-Бодарых. В 20-х годах его отца Михаила Ивановича Нечаева по решению горкома партии перевели работать в Черемхово, где он и трудился начальником участка на шахте № 5. С ним переехала и вся небольшая семья Нечаевых: жена Елизавета Семёновна, сын Георгий и дочь Елена. Окончив в 1937 году 6 классов, Георгий начал работать на шахте в Касьяновке, а в 1940-м вместе с товарищами поступил на курсы шофёров. Смышлёному парню по душе пришлась техника, и он с удовольствием вникал во все детали шофёрского ремесла. Впоследствии, на фронте, это знание автомобилей сыграло свою роль.

В октябре 1941 года Нечаева призвали в армию, но на фронт он попал не сразу – сначала два месяца учился в школе политруков в Иркутске, затем был направлен заместителем политрука на автобазу в Барнаул. В январе 1942 года в Барнауле была сформирована Сибирская дивизия, вот с ней-то Георгий Михайлович и вступил в свой первый бой, получив боевое крещение у Заячьей горы. В одном из этих боёв было утеряно удостоверение замполитрука, но Георгий принял решение не восстанавливать документ. «Сделал я это потому, что с самого начала был не согласен с назначением, – объясняет свои действия Георгий Михайлович. – В полку было много грамотных солдат и офицеров, многие из них до войны закончили институты. Как я, двадцатилетний парень с шестью классами образования, мог разъяснять им сложные политические вопросы? Это было вовсе не по мне. Так я стал простым солдатом». 

Дальше всю войну Георгий Нечаев воевал «простым солдатом», взрослея с каждым военным днём, мужая с каждым пройденным боем. 

В 1943 году он попал в артиллерийский разведвзвод, который вёл наблюдение за немецкими позициями. Однажды пришлось три дня почти неподвижно лежать в выкопанной в мёрзлой мартовской земле яме, чтобы ничем не выдать себя, и записывать всё происходящее в немецком расположении. Только ночью разрешалось размять занемевшие ноги и немного перекусить. Периодически немцы, опасаясь нашей разведки, вели беспорядочный обстрел лесочка, где расположился с товарищами Нечаев. «Тогда приходилось прижиматься к самой земле, ожидая, когда смолкнут выстрелы, – рассказывает о службе в разведвзводе Георгий Нечаев. – Хотя больше всего на фронте я боялся не смерти, а фашистского плена и издевательств. Видимо, поэтому, находясь на вражеской территории, не мог спать ночами». 

В июне 1943-го в одном из боёв Георгий Нечаев был ранен – пуля прошла через грудь и руку. Полтора месяца солдат провёл в госпитале. Ранение хоть и было не слишком тяжёлым, однако пулю из руки тогда не извлекли, и она до сих пор напоминает Георгию Михайловичу о днях сражений.

В январе 1944 года уже бывалый и опытный боец ефрейтор Нечаев попал в 29-ю гвардейскую дивизию и с этой дивизией воевал до победы. Так как Георгий хорошо водил машину, ему дали грузовик американской фирмы «студебекер», и в обязанности Нечаева входило подвозить к полю боя пушку и снаряды. Нередко приходилось делать это под открытым огнём, и кузов и кабина получили отметины от тех пуль. Но самому Георгию везло. То ли сноровка и выдумка спасали, то ли судьба хранила. «В кабине у меня всегда были автомат и ящик гранат, в случае чего мог закидать ими врага, а уж если бы совсем не было выхода – живым бы не сдался, – рассказывает бесстрашный солдат. – Один раз мне пришлось по чистому полю возить снаряды, а поле было как на ладони, немцы стреляли прицельно, и если бы попали из миномёта в кузов, полный боеприпасов,  машина взлетела бы на воздух. Доехав до передовой, я разгрузился и так же, под обстрелом, выехал обратно. За это мне позднее дали медаль «За отвагу». 

Своего боевого товарища, видавшего виды «студебекера», Георгий Нечаев берёг. Во время боёв особенно старался сохранить «сердце» машины – мотор. Для этого прямо на передовой нужно было быстро выкопать яму глубиной примерно два метра, чтобы в неё можно было загнать машину. Когда войска передвигались вперёд, за ними двигалась и техника с боеприпасами, и на новом месте укрытие для машины Георгию приходилось копать заново.

Весной 1945 года в составе 29-й гвардейской дивизии Георгий Нечаев участвовал в освобождении Риги. «Это был единственный город, который мне пришлось брать во время войны, – вспоминает ветеран боевых действий. – До этого вся война шла для меня в полях и лесах. Иной раз мы даже не знали, где находимся, только печные трубы сожжённых немцами деревень, которые виднелись вдалеке, безмолвно сообщали нам о близости бывших населённых пунктов». 

Известие о победе застало Георгия Нечаева в Прибалтике. Забыть эти минуты невозможно. Даже спустя столько лет вспоминаются они с особенным чувством. «Я ехал на своей машине по Риге, у меня в кузове сидели люди, здесь же были составлены ящики со снарядами, а сзади прицеплена пушка. Недалеко, видимо, ещё шли бои: кругом слышны были звуки тяжёлых орудий и отголоски миномётных очередей. Вдруг всё смолкло. Стало так тихо кругом, что от неожиданности я остановил машину. И тут чей-то громкий радостный крик нарушил тишину: «Победа!!!».

В 1946-м, после демобилизации, Георгий Михайлович с боевыми наградами на груди – орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени и медалью «За отвагу» – вернулся в свой родной город Черемхово, к матери. Вскоре обзавёлся семьёй. Жена Наталья Андреевна родила ему троих детей. Жили, как все, строили мирное будущее, восстанавливали обескровленное войной хозяйство. Георгий Нечаев ещё 48 послевоенных лет трудился: до 1983 года – в «Черемховугле» и до 1993, уже будучи пенсионером, – сторожем на одном из предприятий РЖД. Старший сын Георгия Михайловича пошёл по стопам отца и деда – посвятил свою трудовую жизнь угольной промышленности. Сегодня трудовой династии Нечаевых 100 лет.

Читайте также
Свежий номер
Актуально
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector