издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Всем даны крылья!

Размышления после фестиваля «Театральная деревня – 2011»

  • Автор: Арнольд ХАРИТОНОВ, заслуженный работник культуры России, для «Восточно-Сибирской правды»

По деревне все нынче в основном плачут. И убогая-то она, и развалилась, и спилась поголовно... И не подняться ей никогда… Не знаю, как кому, а мне эти речи даже слушать обидно. Потому что раз в два года я гощу в моём любимом посёлке Мишелёвка, а вокруг – справа и слева, сверху и снизу – шумит, веселится, грустит, затягивает в себя и завораживает фестиваль «Театральная деревня». Так о каком же развале можно говорить, если в деревнях и сёлах живут и не думают умирать любительские театры?

Если человек впервые оказался на этом двухсуточном действе и успел всего лишь заглянуть в программу, он уже может удивиться, уж больно широка его география: тут тебе и бамовский Магистральный, и таёжный Илир; театралов из Нижнеудинска сменяют любители сцены из Жизнёвки Заларинского района, а там и жителей-то всего восемьдесят человек; работники детского сада из Большой Елани рассказывают кукольную историю про кота, которого продавал старик (счастливы ребята, у которых такие воспитатели!), а бывалые театралы из Казачинского вновь поражают достоверностью и пронзительностью рассказанной ими истории; после убелённого сединами старожила любительской сцены Иннокентия Пшеничникова (его стихи просты и безыскусны, но тем более трогательны) на подмостках появляется совсем юный жигаловец Влад Шлёнский и рассказывает давно известную историю о попе и работнике его Балде, которую зал, тем не менее, принимает так, как будто слышит впервые. 

Но я уже, сам того не заметив, от определения географии «Театральной деревни» перешёл к собственным эмоциональным оценкам. А как иначе, если география властно врывается в жизнь этого фестиваля и существенно влияет на творчество? Судите сами – ребята из Чуны из-за аварии на железной дороге добирались до Мишелёвки почти сутки, прибыли на место в три часа ночи… А наутро уже вовсю радовали и веселили зрителей  озорной, жизнерадостной и очень умелой игрой в свою Кукарямбу, как будто дорожные приключения не только не утомили их, а, напротив, раззадорили – ах, вы нас так, а мы вам – так, так и эдак! Шалили, в общем, но это были такие солнечные, захватывающие и, главное, непосредственные и притом умело срежиссированные шалости, что оставалось только кричать «бис!» и отбивать ладоши в благодарность ребятам и их творческой маме Лире Барановой. 

А что же хозяева, театралы Мишелёвки? Есть такое официальное, потому скучноватое  выражение – «градообразующее предприятие». Мишелёвка, конечно, не град, но посёлок, хотя и довольно большой. Когда-то здесь был знаменитый, известный далеко за пределами Иркутской области фарфоровый завод. Но он давно остановлен и  оживёт ли когда-нибудь, неизвестно. Где работают и чем зарабатывают на жизнь мишелёвцы, мне неведомо, но об этом надо писать совсем другую статью. Однако после фестиваля подумалось: именно театр в Мишелёвке самое настоящее градообразующее предприятие! Конечно, никак не в смысле формирования семейного бюджета. Ясно, без финансов не проживёшь, их где-то местные кормильцы добывают. Но ведь людей объединяет далеко не одна экономика, нет, не только она. «Не хлебом единым жив человек» – идиома, затёртая от частого употребления, но не утратившая от этого смысла. 

Град, город, посёлок, село, деревня – это, в идеале, не только люди, объединённые общим способом добывания денег, но ещё и исповедующая  схожие жизненные принципы группа, не все жители, конечно, но хотя бы мыслящее ядро, которое должно быть везде.

В Мишелёвке такое ядро есть. Найдите мне другой посёлок, в котором успешно творят четыре театральных коллектива, и я на околице его сниму шляпу.  Так вот, в посёлке на реке Белой их четыре. Это сегодня. Завтра может быть больше – на прошлом фестивале  было два. Хороший пример, вопреки пословице, не менее заразителен, чем дурной. 

Без хорошей закваски доброго каравая не испечёшь. Такая закваска нужна в любом деле. Тем более в таком  многотрудном и азартном, как театр. В Мишелёвке она есть, и появилась не вчера. Это Светлана Сушко и её детский образцовый театр «Колокольчик». 

Светлана Николаевна любит большие формы. Она вовлекает в свою кипучую, добрую и бесконечно творческую орбиту массы народа. Но это не те молчаливые или, напротив, агрессивные массы, которым всё равно, за кого идти голосовать,  штурмовать Зимний или громить инородцев. Ведь и в театре, в том числе и профессиональном, не так уж трудно организовать толпу, которая, создавая видимость брожения, будет повторять хрестоматийное: «О чём говорить, когда не о чем говорить?» В конце концов, можно попросить в соседней воинской части роту солдат, переодеть бойцов и – вот вам, пожалуйста, площадь в революционном Париже или толпа белых эмигрантов, покидающих Россию. 

Светлану Сушко такой принцип не устраивает. Четыре года назад она показала «Синюю птицу» Метерлинка, и в этом спектакле у неё свой манёвр (простите мне военный термин) знали все, от крохотной девчушки до громадного пожарного. На прошлом фестивале это был «Конёк-Горбунок», и хотя жюри тогда не всё устроило, но всё равно были узнаваемые ершовские герои и опять-таки хорошо организованные артисты массовки.

Нынче Светлана Николаевна объединилась со своей ученицей режиссёром народного театра «Театральные встречи» Еленой Литовкиной и замахнулась на «самого нашего» Александра Николаевича Островского. И не на какую-то заигранную пьесу вроде «Без вины виноватые», где так легко выжать слезу у любительниц мексиканских сериалов, рассказав о трагической судьбе Гриши Незнамова, а на загадочную весеннюю сказку «Снегурочка», которая создана по мотивам русского языческого фольклора. В самом деле, как разгадать, что произошло в царстве берендеев? Горевать ли над растаявшей Снегурочкой (Юлия Ушакова) или принять как должное, что это неизбежный конец  сказочной девушки, которая суть воплощение языческой богини, а значит, и умереть не может? Радоваться ли вместе с Купавой (Анна Томилина) её земному счастью или задуматься о том, что оно взошло на исчезновении Снегурочки и горьком разочаровании Мизгиря (Андрей Горохов)? Можно ведь прочесть эту историю вопреки традициям дохристианского фольклора и осудить безжалостного бога Ярило… Но как осудить Солнце, которое даёт нашей земле всё и прежде всего – саму жизнь?  

Думаю, ни пьеса Островского, ни спектакль Сушко и Литовкиной не дают на эти вопросы однозначных ответов. Как не даёт их жизнь, в которой весёлое и грустное, трагическое и комическое переплелись так тесно – не разделишь.

Один из главных героев спектакля мишелёвцев – народ Берендеева царства. Восемьдесят человек вовлекло это действо в свой мир. Дело, конечно, не в количестве, вернее, не только в нём (как я сказал, можно привести на сцену и роту), но и в нём – тоже. В нём, в этом количестве – и младшие школьники, и детсадовские ребята, и подростки, и юноши-девушки, и взрослые люди. И весь этот народ всю зиму жил страстями берендеев, пел их песни, играл в их игры. Что поражает – это опять-таки живая массовка, где каждый мальчишка и каждая девчонка не просто знают, что происходит вокруг них, а живут вместе с героями, сочувствуют им или осуждают их.

Не только артисты-любители поселились в царстве Берендея, сюда же надолго перебрались хореографические коллективы «Мятеж» и «Искорка». А когда прямо в зрительном зале поднялись в ярких костюмах женщины из народного хора «Русская душа», почудилось, что весь зал – и мы вместе с ним – живёт в этом царстве, придуманном нашим замечательным драматургом и так трепетно воплощённом мишелёвскими женщинами-режиссёрами. 

Цепная реакция… Этим химическим термином я только и могу обозначить процесс, который происходит в Мишелёвке. С чего это в небольшом посёлке, в его школе появилось ещё и детское театральное объединение «Шаг вперёд»? Неужели им мало поселкового Дома культуры и его театральных коллективов? Оказывается, мало. Они хотят сами говорить о своих проблемах. И педагог Марина Отиева им в этом помогла. 

Впрочем, слово «помогла» здесь не подходит. Чудится, что она вслушалась в их мысли, поняла их юные души и ответила им. Не думаю, что выбор для постановки со школьниками пьесы Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Левингстон» был простым. Материал сложный, глубокий, философский надо было осмыслить вместе с ребятами и сделать его понятным не только сверстникам, но и любому зрителю. И получилось! Когда я смотрел на них из зрительного зала, ни минуты не сомневался, что ребята прекрасно понимают, о чём они хотят поведать зрителю. Но всё же улучил несколько минут в перерыве и поговорил с юными артистами. И не только утвердился в этом мнении, но понял, что передо мной не просто дети, но личности, которые осознали, что крылья даны всем, только не все об этом знают. Какие же они серьёзные, глубокие: Лиза Отиева – Джонатан, Володя Выходцев – Флетчер, Денис Вахрушев – Керк… Они не зря посвятили свой спектакль «невыдуманному Джонатану-Чайке, который живёт в каждом из нас».  Ведь реализовать готовность к полёту, преодолеть рутину, пожелать вырваться из скучной повседневности  может каждый, но не все на это решаются: быт держит не хуже, чем решётки и цепи, непонимание соплеменников страшнее тюрьмы, страх перед неизведанным  преодолеть труднее, чем решиться на побег…

Вы можете не верить, но в фестивале участвовал ещё один театральный коллектив из Мишелёвки. Детское театральное объединение «Василиса» предъявило кукольный спектакль «По щучьему велению». Но тут поводов порадоваться было куда меньше. Насторожило уже определение жанра – экологическая сказка. Экология – серьёзная наука, это вовсе не собирание консервных банок и пластиковых пакетов на берегу речек и даже не патрулирование в зелёной зоне. Можно ли представить химическую сказку, математическую или физическую? Наверное, можно, но только как подспорье в изучении школьного материала. Но заставлять детей, а тем более ведомых ими кукол говорить в сказке о погубленной речке, вырубленных и сожжённых деревьях – не эклектика ли это? Самое неприятное зрелище – когда детей заставляют играть в наши взрослые, скучные игры, придуманные взрослыми. Впрочем, совсем не хочу, чтобы юные артисты из «Василисы» и их руководитель поняли, что я пытаюсь поставить на них крест. Вовсе нет! Они только начинают, и для отчаяния нет никаких причин.

С коллективом театра кукол «Домовёнок» из деревни Холмушино Усольского района произошла несколько другая история. Они придумали совершенно изумительную технику изготовления бумажных кукол, освоили её, но вот чего не дотянули, так это драматургию. «Путешествие в Бумажное королевство» оставило впечатление истории, придуманной наспех (уж не у холмушинских ли «драматургов» она родилась?) и оттого мало вразумительной. Печально, конечно, но никакой трагедии тоже нет – кукол-то ребята из Холмушино научились делать замечательных, а пьеса… Что ж, и профессионалы не всегда в состоянии найти для себя хороший материал. Как  сказано в Святом Писании, «ищите, и обрящете, и дастся вам». Обязательно дастся, только ищите!    

«Театральная деревня», съехавшаяся со всех концов области и вобравшая в себя и сёла, и даже некоторые города,  радует изобилием прекрасных, талантливых детей, она звенит от их голосов и смеха, блестит от их глаз и улыбок. О демографических проблемах и падении нравов здесь легко забыть. Напомнив о чайке по имени Джонатан, я с удовольствием вернусь к детям из Чуны и вместе с ними с удовольствием воскликну: «Да здравствует Кукарямба!» Потому что этим странным словом, вроде бы не имеющим смысла, живёт целый мир детства, весёлый, озорной, беззаботный, где каждый может быть кем захочет, не прилагая внешних усилий. Пеппи Длинный Чулок (а их целых три, кому же не хочется побыть этой весёлой и храброй девочкой!) непринуждённо становится дочерью китайца Хай-Шанга,  но при этом зовётся Машкой – в эти перевёртыши увлечённо и талантливо играет крохотная Лиза Валова; сам же китаец (Павел Леонов) оборачивается то директором театра, то Пронырой Бломом; его жена (Аня Мелкомукова) ни с того ни с сего становится полицейским; её коллега-полицейский (Лера Козинец) вдруг оказывается графиней Авророй; Пеппи № 2 (Женя Щепина) может в мгновение ока стать Громилой Кларой. И только самая первая Пеппи (Алина Климова) ни в кого не превращается, ей и так хорошо. 

Их на сцене не так уж много, этих ребятишек, с таким весёлым задором и умением живущих в мире своей Кукарямбы, – и десятка не наберётся, – но они так  прекрасно подвижны, так умелы в своих ролях-жизнях, так веселы и непринуждённы, что от их множества счастливо рябит в глазах. Великое достоинство этой «фантазии по мотивам повести Астрид Линдгрен «Пеппи Длинный Чулок» (так жанр представления обозначен в яркой программке) в том, что детей не заставляют играть во взрослые и скучные игры, они живут на сцене, как им живётся. Понятно, что в этом действе есть и взрослые (режиссёр Лира Баранова, автор Кирилл Королёв) и эти люди – далеко не последние «виновники» той радости, которую мы получили вместе с Кукарямбой и её замечательным населением. Их заслуга прежде всего в том, что они сами не утратили радостных ощущений детства и ненавязчиво воплотили их вместе с юными артистами. А я вспомнил замечательную клоунаду «Бабкины семечки», которой Лира Баранова порадовала нас на одном из предыдущих фестивалей, доказав, что и взрослым людям не противопоказаны весёлые  шалости, если они воплощены на сцене способными и умелыми актёрами.

Эту же немудрёную истину прекрасно подтвердил ещё один старый знакомец – народный театр кукол «Премьер» из села Илир Братского района. Свою задачу артисты из таёжного села определили не мудрствуя лукаво, их спектакль называется предельно просто: «Играй да веселись». Но простота обманчива – изготовить ростовые куклы не так легко, а  управлять ими и вовсе трудно. Илирцы, взрослые люди, справляются с ними легко и непринуждённо, поистине виртуозно, вызывая в зале смех и аплодисменты. И всё было бы замечательно, если бы не некий пируэт в конце – прекрасные куклы-звери вдруг принялись обличать  плохих депутатов, бандитов и прочих нехороших персонажей, а это уже совсем из другой оперы.  

Формат газетного обзора не позволяет сказать хоть несколько слов о каждом спектакле – их было больше двадцати. И потому – только о том, что особенно затронуло. 

Самое неоднозначное впечатление и на членов жюри, и на зрителей произвёл спектакль по пьесе Владимира Сигарева «Агасфер». Жанр её обозначен как трагикомедия. Надо сказать, что артисты народного театра «Импульс» из Казачинско-Ленского района, ведомые режиссёром Еленой Тумановой, всякий раз предъявляют работы, отмеченные высоким умением как актёров, так и постановщика. Не был в этом смысле исключением и «Агасфер». Споры вызвал сам материал. На сцене перед нами предстало неприглядное семейство, погрязшее в аморальности, разврате, отмеченное даже преступлениями против закона. Персонажи изъясняются на жаргоне, не стесняясь ненормативных выражений. Однозначная «чернуха», недостойная внимания театра? Всё не так просто. Конечно, можно взять да закрыть глаза на то, что многие наши соотечественники именно так и живут, маргинальное существование их вполне устраивает хотя бы потому, что они другого не знают. Но стоит ли пенять на зеркало, если… Как там про рожу?.. Давайте отвернёмся от этого зеркала, но отражение всё равно настигнет – в оконном стекле, на безмятежной водной глади, в расширенных от ужаса глазах ребёнка. 

По мне, «Агасфер» – это не только и не столько пьеса и спектакль о мрачном быте дна, сколько предупреждение, ведь у многих было безмятежное детство с катанием на санках с горки, с рыбацкими зорьками рядом с большим и сильным отцом, с простыми и доступными радостями. Как же получилось, что оно было предано? И долго ли, на сколько поколений будет тянуться этот страшный шлейф? Встретится ли потерявшему себя Агасферу-Дюхе (Алексей Орлов) его спасительный Христос или он так и останется Вечным Жидом, скитальцем по тюрьмам и лагерям? Вырвется ли из ядовитой атмосферы семьи-притона маленькая Ленка (Люба Маслакова), которой уже коснулась зараза? Вопросы поставлены. Ответов нет. Будут ли когда-нибудь? Но наивный финал – несчастный Котовский (Влад Саломатин), победивший зло детским пистолетиком, – даёт робкую надежду.              

Скажу несколько слов о работе бесстрашной Ольги Черкашиной из Нижнеудинска. Она бесстрашна хотя бы потому, что, настаивая на том, что она не режиссёр, а педагог-филолог, берётся за драматургию хрестоматийную, давно известную любому, кто хоть немного интересуется театром. На прошлом фестивале это был Гоголь, «Майская ночь, или Утопленница». Нынче – Чехов, «Медведь», и Вампилов, «Двадцать минут с ангелом». Победила ли смелая учительница? Нет, пожалуй, но и не проиграла. И хотя крепкому телом, но не темпераментом и даже голосом помещику Смирнову (Максим Червяков) ни за что не поверишь, что «двенадцать женщин бросил я, девять бросили меня» и даже что «ах, как я зол, как зол», но вдова Попова (Валерия Прямосудова) не только обворожительна, но и довольно достоверна. Зато в вампиловском анекдоте тот же Максим так убедительно изображает похмелье, что невольно думаешь: неужели состояние знакомо? Не обижайся, Максим, это шутка…

Что ещё? Очень жаль, что актёров из Ушаковки Иркутского района с их трогательным «Маленьким принцем», неплохими глиняными куклами и очень приличной сценографией попросту не было слышно. Видимо, репетируя, они не рассчитывали на большие сцену и зал. 

Любители театра из Голумети порадовали хотя бы тем, что пришедшая на смену ветерану Иннокентию Пшеничникову юная Ирина Жернакова имеет целую группу неплохих актёров. Но… зачем же было брать явно советскую пьесу, причём далеко не из лучших? Разве такими страстями жило и живёт село?

Под занавес фестиваля нежданно-негаданно состоялся бенефис драматурга Николая Коляды – сразу три его одноактовки были разыграны театралами из Качуга, Свирска и Магистрального: «Валенки и половики», «Американка» и «Всеобъемлюще». Как ни странно, этот востребованный драматург сыграл с совершенно разными режиссёрами одну и ту же шутку: положившись на самоигральную драматургию и умение исполнителей, постановщики этим и ограничились, мол, от добра добра не ищут, материал сам вывезет. Не вывез. Действие провисло и забуксовало. Ситуация подтвердила азбучную истину: без режиссёрского решения чуда не случится. 

Вот, пожалуй, и всё, что хотелось сказать по поводу замечательного действа, которое случается в Мишелёвке каждые два года. На кого поворчал – не принимайте близко к сердцу, вы нам ещё покажете себя через каких-то два года. Повторю то, что сказал на закрытии фестиваля: вы всё равно все победители, вы одолели самых заклятых врагов – скуку, равнодушие, апатию.

И в заключение – земной поклон организаторам и хозяевам фестиваля. Директору Областного центра народного творчества и досуга Людмиле Ваховской, которая ради «Театральной деревни» бросает все свои многотрудные служебные и домашние дела и спешит на фестиваль. Неутомимому радетелю любительских театров Валерию Кирюнину, который знает каждого их актёра, а в Мишелёвке в это время просто живёт. А там неизменно встречает гостей мэр Усольского района Пётр Герасимов, который давно считает этот фестиваль своим кровным делом – не по служебной обязанности, а по душевной склонности. Глава администрации Мишелёвки Евгений Евтеев не только яростно болеет за земляков, но и изыскивает из своего небогатого бюджета средства на то, чтобы достойно наградить участников. А его заместитель Виктор Громов даже вышел в прологе на сцену в роли иркутского губернатора, подарившего нам первый театр. Заведующая районным отделом культуры Ирина Журавская, не чинясь и не пренебрегая никаким делом, работала вместе с хозяйкой Светланой Сушко. При такой власти любое дело сделается на радость людям.

Я же начинаю ждать следующий фестиваль, который придёт в Мишелёвку через два года.

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector