издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Обычная жертва режима»

Начался суд над Евгением Кустосом

Рассмотрение уголовного дела бывшего главы администрации Усолья-Сибирского Евгения Кустоса и экс-директора МУП «Водоканал» Владимира Долганова началось в понедельник в Иркутском областном суде. Кустос обвиняется в организации покушения на убийство жителя Усолья-Сибирского Игоря Востренкова и ещё ряде деяний. Сам он ни по одному пункту виновным себя не признал. Он пригласил шестёрку адвокатов, в том числе Марка Крутера, когда-то защищавшего Япончика.

«Их на Руси сотни…»

«А чем вызван интерес уважаемых журналистов именно к этому процессу?» – спросил один из адвокатов Евгения Кустоса ещё в судебном коридоре. «Личностью Евгения Станиславовича», – ответили журналисты. «Личность как личность, – пожал плечами адвокат и горько вздохнул. – Их на Руси сотни… Обычная жертва режима». «Жертва режима» была в меру упитанна и весела. На процесс Евгений Кустос явился с томом записей по собственному делу под мышкой, всё время что-то помечал. Если бы не решётка, казалось бы, что ещё один адвокат прибыл на процесс.  

В Иркутском областном суде коллегиальное рассмотрение дела встречается довольно редко. Уголовное дело Евгения Кустоса и Владимира Долганова рассматривается коллегией судей Иркутского областного суда под председательством судьи Юрия Печерицы с участием судей Павла Рукавишникова и Ольги Ивановой. Государственный  обвинитель – старший прокурор отдела гособвинителей прокуратуры Иркутской области Людмила Инютина. У Евгения Кустоса и Владимира Долганова шестёрка защитников: Любовь Матвеева, Алексей Проходовский представляют Иркутск, Сергей Аверин – Усолье-Сибирское, Николай Бойков – Екатеринбург, Сергей Шилов – Калининград, Марк Крутер – Москву. 

Евгений Кустос обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 УК РФ, ч. 3 ст. 33 УК РФ, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. «в» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 222 УК РФ. Статья 30 – это «Приготовление к преступлению и покушение на преступление», статья 33 – «Виды соучастников преступления» (в частности, пункт 3 – «организатор преступления»). По ст. 105 Кустос обвиняется в организации покушения на убийство по найму, которое по не зависящим от него обстоятельствам не было доведено до конца. По ст. 286 –  в превышении должностных полномочий с причинением тяжких последствий. По ст. 222 – в незаконном приобретении, хранении и перевозке боеприпасов. Владимиру Долганову выдвинуто обвинение в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями, повлёкшее тяжкие последствия). Евгений Кустос был взят под стражу 15 июня 2011 года, Владимир Долганов остаётся на подписке о невыезде. 

Потерпевшими по делу были при-знаны директор по развитию ООО «Иркутская региональная дирекция по строительству и эксплуатации молодёжных строительных комплексов» Игорь Востренков (он же секретарь местного политсовета «Единой России») и гендиректор ООО «Алексис» Евгений Бондарев. Они стояли в стороне и насупленно поглядывали на группу адвокатов. На скамейках в зале были в основном журналисты. 

«Чувство устойчивой острой личной неприязни»

Около десяти лет назад Евгения Кустоса посетило «чувство устойчивой острой личной неприязни» к Игорю Востренкову и за годы общения оформилось и усилилось. 

По версии следствия, это было вызвано тем, что Востренков претендовал в 2002 году на пост мэра Усолья-Сибирского и в ходе предвыборной кампании критически высказывался в публичном пространстве  о личной жизни и профессиональной деятельности Евгения Кустоса. Сам Игорь Востренков считает, что основная причина – «очень разные взгляды на ведение хозяйства в Усолье-Сибирском». Он сообщил суду, что ещё в 2001 году Евгений Кустос имел виды на акции ОАО «Молоко», гендиректором которого в то время являлся Игорь Востренков. «Евгений Станиславович мне предлагал, чтобы я каким-то образом передал часть акций данного предприятия, в противном случае мне будут поставлены все барьеры в плане реализации моей продукции и дальнейшего ведения бизнеса», – заявил Востренков. Аналогичное предложение, как говорит Востренков, поступило и в августе 2002 года, когда Кустос уже выиграл выборы мэра. 

– Зная, что у меня находится в Братске филиал по реализации продукции, вы сказали мне дословно, что у вас там мэр ваш хороший друг. И давайте лучше, Игорь Сергеевич, поделитесь со мной акциями, иначе у вас филиала в Братске не будет. Вы же помните этот разговор? Помните, помните, – кивал Игорь Востренков Евгению Кустосу. Но тот только что-то убористо писал и улыбался. Акт «обращения акций в свою пользу» он не признал. 

По версии обвинения, в один из дней сентября 2002 года (более точную дату установить не удалось) Кустос, «желая отомстить» Востренкову, принял решение организовать его убийство. Евгений Станиславович самостоятельно разработал план убийства, согласно которому основная работа возлагалась на исполнителя, который получил бы от Кустоса деньги. Исполнителем был выбран знакомый заказчика, житель Усольского района Виктор Белодедов. Тот на предложение согласился, вступив тем самым в преступный сговор, считает следствие. Но выдвинул встречный план: сам Белодедов убивать никого не будет, но берётся подыскать из числа своих знакомых непосредственных исполнителей. Сумма за работу – не менее 150 тысяч рублей. «Договорившись о таком способе совершения преступления, Кустос и Белодедов совместно приняли на себя роли организаторов преступления – убийства потерпевшего по найму», – процитировала текст обвинительного заключения Людмила Инютина. План созрел и оформился с 1 по 15 сентября. Орудием будущего убийства должен был стать пистолет Макарова, который, как и боеприпасы к нему, хранился в доме у Белодедова в посёлке Белореченский «без соответствующего разрешения». Место убийства – двор дома, где живёт Востренков, время – около восьми утра, когда жертва отправляется на работу. Белодедов вскоре нашёл исполнителя – Сергея Дракова, которому за работу полагалось 50 тысяч рублей. По версии следствия, Драков был осведомлён, кто является заказчиком. К преступлению готовились – бывали у дома Востренкова, Драков запомнил лицо жертвы, в лесном массиве у Белореченского в забор птицефабрики был пристрелян пистолет. Убийство по договорённости должно было быть совершено 19 сентября, но Драков план не исполнил. Он решил без ведома организаторов привлечь к совершению преступления третье лицо – Евгения Кривоносова. Тот согласился произвести выстрел по сигналу Дракова. 20 сентября они пришли к дому Востренкова, Драков подал сигнал, его подельник обнажил пистолет. Но ничего не вышло.

Игорь Востренков рассказал, что накануне, 19 сентября, УБОП уведомил его о готовящемся покушении. На следующее утро в 7.40, когда жертва вышла на улицу, сзади в гражданском шли два сотрудника УБОП. «На углу стояли два гражданина, как-то было несколько киношно, они были одеты в чёрные костюмы, в чёрные тапочки», – вспоминает Востренков.  Он утверждает, что прошёл мимо них, почти завернул за угол и тут услышал сильный окрик, обернулся и увидел у одного из них пистолет.

– В руке? – осведомился один из адвокатов.

– Пистолет был у господина Кривоносова. В ноге, в руке – я не знаю.  

Сотрудники УБОП сбили двух граждан, пистолет обнаружился под животом Кривоносова. В ноябре 2003 года Иркутский областной суд вынес обвинительный приговор Белодедову, Дракову и Кривоносову. Драков и Кривоносов получили по 12 лет, Белодедов – 11. Евгений Кустос в деле тогда не фигурировал. И вот спустя 10 лет «неустановленное лицо» заказчика обрело черты Евгения Станиславовича. 

«Кличка Белодед о чём-то говорит?»

– Игорь Сергеевич, по вашему мнению, какую пользу имел бы Кустос от вашей смерти? – с интересом спросил адвокат Сергей Аверин, когда перешли к допросу потерпевших.  

– Не ко мне вопрос. Откуда я знаю, я же в голову человеку не залезу, – заявил Востренков, выразительно посмотрев на Кустоса. Но тот только устало закатил глаза. 

Сам Евгений Кустос своей вины не признал. Поскольку он изъявил желание давать показания только после допроса потерпевших и свидетелей, выяснить у него, был ли он знаком с тремя осуждёнными, пока нельзя. Зато потерпевшие и свидетели уверены: по крайней мере с Белодедовым был. «Я знал, что господин Кустос и Белодедов постоянно ездят на охоту», – сказала жертва неудачного покушения. И добавила, что Белодедов – человек, «известный в криминальных структурах». Однако на вопрос прокурора, откуда эти сведения к нему поступили, Игорь Востренков заявил, что конкретных лиц, которые ему бы об этом рассказывали, назвать не может, но уверен: все в Усолье-Сибирском об этом говорят. «Кличка Белодед о чём-то говорит?» – заметил он. 

Свидетель охранник Леонид Хотилев рассказал, что это он познакомил подсудимого с Виктором Белодедовым на охоте «то ли в 1999-м, то ли в 2000-м, то ли в 2001-м». После того как Белодедова осудили, его жена неоднократно обращалась к друзьям-охотникам за помощью. Хотилев признался, что помогал ей. 

– Материально? Морально? – поинтересовалась прокурор. 

– Материально и морально… Деньги, папиросы, чай – всё вот это. 

– Кустос какую-то помощь, когда Белодедов был уже осуждён, оказывал ему или его жене?

– Я просил Станиславыча оказать помощь, говорил: «Евгений Станиславович, помогите». Он помогал, когда мог. 

Показания Хотилева, данные им следователю в феврале 2012 года, за несколько месяцев изменились. В феврале он говорил, что Востренков и Кустос были «оппонентами на выборах», а сегодня уже заявил, что об этом ему ничего не известно. «Не интересуюсь политикой, честно», – помотал головой охранник. Раньше он пояснил, что собирал средства на адвоката для Белодедова и деньги давали несколько человек, в том числе и Кустос. Сейчас Хотилев утверждает, что не знает, давал ли что-то Кустос: «Я тогда не обращал внимания». 

В этой истории есть ещё один неслучайный эпизод – некая поездка Кустоса в Усть-Кут. 

Существует непроверенная информация, что усольский градоначальник лично ездил в Усть-Кут на свидание к отбывавшему там наказание Белодедову в 2005 году. В СМИ строились предположения, что Кустос сделал это не из особой любви к другу-охотнику – он просто боялся, что тот начнёт сотрудничать с силовиками и сдаст «неустановленное лицо». Пресса писала: после состоявшегося с Кустосом разговора Белодедов был переведён в другое место отбывания наказания (Ангарск) и даже получил послабления в режиме как больной. Однако Леонид Хотилев с подачи адвоката Аверина, задавшего вовремя вопрос, сообщил суду совсем иную версию событий. Оказывается, это друзья-охотники сами попросили Кустоса использовать командировку в Усть-Кут, чтобы «зайти» к Белодедову. Причина невинная – тот должен был дать друзьям согласие на оформление и приобретение некого лесного участка, который когда-то сам неофициально «застолбил», построив там зимовье. 

Свидетель Иван Гыскэ, который с апреля по июнь 2005 года занимал пост и.о. начальника объединения исправительных колоний № 5 Усть-Кута, сообщил, что весной 2005 года (точнее он не помнит) к нему в учреждение прибыл мэр Усть-Кутского МО Сенин в сопровождении главы Усолья-Сибирского Кустоса.  После осмотра учреждения Сенин попросил исполнить просьбу Кустоса о встрече с заключённым. В присутствии начальника исправительного учреждения в его кабинете Кустос в течение 5–10 минут говорил с неким заключённым. Гыскэ заявил, что фамилии его он точно не помнит, так как в его учреждении было 1450 заключённых: «На улице встречу – не узнаю». Однако в протоколе допроса за март 2012 года Гыскэ на вопрос «Вам знакома фамилия Белодедов?» ответил: «Да, если мне не изменяет память, это фамилия заключённого, с которым встречался мэр Усолья-Сибирского Кустос». Сейчас на суде он заявил, что следователю сказал фамилию «Большаков», а тот поправил: «Белодедов». 

По настойчивому напоминанию Сергея Аверина, Леонид Хотилев вдруг вспомнил, что имел разговор с Белодедовым после его освобождения в парикмахерской в Белореченске. «Он говорит: вот так получилось, вариантов не было, – сказал Хотилев. – Я посмотрел ему в глаза, он опустил голову». 

– А что «так получилось»? Показания он дал какие-то или ещё что-то?

– Мне показалось так, что как бы его заставили, скорее всего.

– Сказать что?

– Ну, против Кустоса что-то сказать.  

Хотилев помялся и наконец сообщил, что в городе якобы ходят слухи: «Белодедов вышел, ему ещё два года оставалось сидеть. Он вышел, поэтому Кустоса и закрыли». Действительно, Белодедов был освобождён в 2011 году по УДО. О неких странных встречах с Белодедовым вспомнил ещё один приятель, как представился он сам, Евгения Кустоса, директор ООО «Лик» Александр Кандалов. И опять вопрос о встрече возник со стороны адвоката защиты, теперь Любови Матвеевой. Кандалов заявил, что не имел тесных дружеских отношений с Белодедовым, но тем не менее он дважды после освобождения с ним встречался. В первый раз освободившийся приехал сам. «Белодедов мне сказал: «Меня заставили оговорить Кустоса». Он мне сказал – садили, какой-то шприц перед ним ложили, сказали: «Не скажешь, вот так это будет». Что-то вроде с эфэсбэшниками», – вспомнил Кандалов. По его словам, Белодедов рассказал: «Если дашь показания против Кустоса, поедешь домой, а если нет – будешь сидеть, вплоть до того, что что-то ещё против тебя накопают». Во время второй встречи Белодедов якобы сказал Кандалову, что на суде «расскажет всю правду» (в ходе очной ставки Белодедов заявил, что не помнит, чтобы сообщал Кандалову всё рассказанное).

Суд удивило, что в приятельских отношениях Кандалов с Белодедовым не были, а, по утверждению свидетеля, тот сам нашёл его номер и дважды сам организовывал встречу. Как позже выяснилось в ходе допроса, Кандалов знал жену Белодедова Ольгу, давал ей деньги после осуждения Белодедова. А одну из встреч и вовсе организовал не Белодедов, а сам Кандалов. Его показания следствию Любови Инютиной тоже пришлось зачитывать, потому что и они часто не совпадали с показаниями на суде. Судье, к примеру, он сказал, что жена Белодедова по-приятельски попросила у него денег на некую поездку, а в протоколе допроса записано, что попросила конкретно на адвоката. «Нет, я таких показаний не давал», – заявил на суде Кандалов. Он сообщил, что протокол допроса подписал не читая, надеясь на честность следователя.      

Всем, конечно, хотелось услышать показания великолепной «тройки» – Белодедова, Дракова и Кривоносова. Однако Кривоносова пока в списке свидетелей не было. Сергей Драков – житель Украины и отбывает наказание на родине. Как сообщил суду свидетель заместитель Читинского транспортного прокурора Иван Вантеев, в прошлом году он как следователь занимался делом Кустоса. Проводя следственные действия, Вантеев в ноябре 2011 года отправился в Полтаву в исправительное учреждение, где отбывает срок Драков. По законам Украины российский следователь не имел права лично допрашивать осуждённого, допрос был проведён в его присутствии. Драков отказался давать показания. После этого Вантеев имел неофициальную беседу с Драковым, осуждённый рассказал, что до приезда следователя его посещал адвокат Кустоса Алексей Проходовский. Заключённый оказался грамотно подкованным и пояснил – сидеть ему осталось очень мало, а в случае его участия в новом процессе его этапируют в Россию, что ему крайне невыгодно. Вместе с тем Драков подтвердил, что всё сказанное им по уголовному делу 2003 года правдиво. Кроме того, он сообщил, что встречался с Кривоносовым в 2002 году в СИЗО Иркутска. «Он сказал, что Кривоносов называл заказчиком покушения на убийство Востренкова Кустоса Евгения Станиславовича», – сообщил Вантеев. Фигура самого следователя вызвала бурные эмоции у Евгения Кустоса. 

– Я впервые столкнулся с ситуацией после 1953 года, когда я не могу понять – то ли это свидетель, то ли палач, – сказал Кустос. 

– Он участвует как свидетель, – удивился председательствующий. 

– Сейчас свидетель, а в прошлом году был палач, – обиделась «жертва режима». И получила за неосторожное высказывание замечание суда.  

Ольга Белодедова, жена Виктора Белодедова, на заседании в среду сразу же заявила, что хотела бы давать показания «без посторонних лиц в целях личной безопасности», так как «человек авторитетный Евгений Станиславович Кустос». Гособвинитель также заявила, что просит обоих Белодедовых допросить без посторонних. Адвокаты Евгения Кустоса возражали. Прибывший в Иркутск вчера в семь утра Марк Крутер назвал заявления Белодедовой «голословными». Тогда Ольга Белодедова пояснила: два месяца назад на рыбалке в её мужа стреляли, и она считает, что это событие связано с данным уголовным делом. Журналистов удалили из зала.    

Разбирательство обещает быть долгим. Вчера допрос Белодедова так и не закончили. В деле Евгения Станиславовича есть обвинение не только в организации покушения на жизнь человека. Его же обвиняют и в загубленных жизнях невинных свиней. Следствие считает, что именно по его указанию тогдашний глава МУП «Водоканал» Владимир Долганов прервал подачу электроэнергии свиноферме ООО «Алексис», в результате чего несколько десятков животных погибло в муках. Но это совсем другая история. 

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное
Adblock
detector