издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Праздник урожая у белорусской Марии и бурятского Медведя

Народные праздники обычно привязаны к сельскохозяйственному календарю – выгону скота на пастбища, весеннему севу, загону скота обратно, сбору урожая. Один из таких необычных праздников прошёл в минувшие выходные в селе Марининское Заларинского района. Активисты Иркутского товарищества белорусской культуры имени Яна Черского собрали там на языческий обряд в чистом пшеничном поле представителей местной районной организации белорусов и прихватили для компании белорусов из села Андрюшина соседнего Куйтунского района. Праздник назывался таинственным словом «Дажынкi».

Тайна имени

На днях «Иркутский репортёр» получил приглашение на языческий праздник. Сами белорусы называли место его проведения «деревня Марининск Заларинского района». Но что «Google maps», что «Яндекс-карты» в Заларинском районе находили только деревню Мариинское.

– Рядом с Бабагаем? – наконец решил выяснить «Иркутский репортёр» и получил утвердительный ответ На карте село с бурятским названием Бабагай соседствовало с небольшим Мариинском в таких же пропорциях, как Иркутск с предместьем Рабочее. Однако на месте выяснилось, что основным селом был всё-таки Мариинск, и называлось оно правильно всё-таки Марининск. 

В 1910 году по столыпинской реформе белорусы стали переезжать в Сибирь. В Заларинский район по­шли ходоки. Из Заларей их сначала отправили в Черемшанку, но те места им не понравились: сухая земля, полная красной глины и песка. Из Черемшанки они отправились искать места поприветливей куда глаза глядят. И однажды встретили в пути охтника, который им присоветовал для проживания урочище Бабагай, что по-бурятски значит «медведь».

Последний пшеничный сноп, который называется «господарь», передали хозяину поля, как оберег на весь следующий год

– Нужно отметить, что населённый пункт здесь основали именно белорусы. До них тут не было никакого постоянного стойбища, а жил один одинокий бурят, стояла одна охотничья избушка, – рассказывает председатель белорусского отделения сёл Марининск-Бабагай Татьяна Дапоненко. – Здесь была тайга, было много медведей, поэтому место так и называли – «бабагай». Ходоки пришли к буряту и стали просить его, чтобы он разрешил им 

осваивать земли по соседству. Но он не позволил и сказал, что сначала нужно отправить бумаги в министерство, чтобы царь разрешил.

– Бурятский охотник оказался бюрократом, – с удивлением констатировал «Иркутский репортёр». 

– Но разрешение вскоре пришло, и белорусам позволили обустраиваться на участке, который назвали Мариинск…

– А почему тогда местные жители называют село «Марининск»? 

– Нет, не так. Непонятно, почему в царских бумагах его назвали «Мариинск». Между местными переселенцами так повелось, что село изначально называлось «Марининск». И этому есть историческое объяснение.

Это даже не легенда, а быль, которая сохранила паспортные данные, давшие название селу. В соседней деревне Заблагар в те далёкие времена жила женщина, которую звали Мария Янис. Она переселенцам, пока они обустраивались, приносила свежевыпеченный хлеб. Звучание имени и фамилии женщины подарило название строящемуся селу. 

Изначально Марининское основали двадцать два белорусских переселенца, которые сначала жили в одном амбаре – он сохранился до сегодняшнего дня. 

– Это уже, правда, не амбар, а даже не знаю, как сказать, – нежилое помещение, которое последнее время использовалось под стайки, – рассказывает Татьяна Дапоненко. – Основатели вскоре расселились по местности, но на этом развитие села не остановилось – белорусы сюда продолжали приезжать до 60-х годов прошлого века. 

– Зачем? – недоумевает «Иркутский репортёр». – Столыпинская реформа-то давно закончилась.

– Потому что в Белоруссии не хватало земель, была нищета, а здесь земли было много. Постепенно стали приезжать украинцы, литовцы. Бурятов у нас… один, – быстро посчитала национальный состав Татьяна Андреевна. – Бурят женат на русской, у них дочка. А так в основном живут белорусы – около сорока процентов, остальные – русские, украинцы и литовцы. Чтобы возрождать белорусскую культуру, мы и создали местное отделение белорусского общества. У нас есть белорусский музей, ансамбль «Квяточек», он сегодня выступал на празднике. Мы поддерживаем тесную связь с белорусами Черемхова, ездим друг к другу на праздники.    

Простое название 

Специально для обряда иркутским белорусам оставили «бороду» – нескошенный участок пшеничного поля

Понятно, что прибайкальские белорусы постоянно поддерживают связь со своей исторической родиной, но в этом году эта непрерывная связь народов и поколений особенно рельефно просматривалась в последовательности событий, предшествовавших празднику. Буквально накануне его проведения из Белоруссии вернулась одна из активисток белорусского братства Иркутска Алёна Сипакова. Она в составе делегации из пяти иркутских белорусов принимала участие в празднике «Бохач», который прошёл 20 сентября в селе Вязанка под Минском, на территории усадьбы поэта Яна Купалы. 

– «Бохач» – это праздник завершения сбора урожая зерновых, – рассказывает Алёна. – Когда весь урожай собран, все жители села собираются у самого почётного жителя. На входе в дом, на столе стоит свеча и «лупок». Свечой хозяин символически освещает пришедшим путь, а лупок – это такая ёмкость, куда каждый пришедший бросает свою жменю зерна. Этот лупок хранится до следующей посевной, и она начинается именно с того, что это зерно первым бросается во вспаханную землю. В этом году мы привезли свою жменю от Иркутска, и нам приятно, что она в следующем году прорастёт одной из первых на благодатной белорусской земле. Потом был большой праздник около речки, среди яблонь, собралось много народных коллективов из Минска, пели песни и играли музыку на национальных инструментах.

Осталось добавить, что праздник завершения урожая «Бохач» иркутские белорусы будут праздновать на следующей неделе в селе Тарнополь Балаганского района. А вернувшись с «Бохача» в Белоруссии, активисты иркутского товарищества Яна Черского отправились в Марининское, на празднование «Дажынкi». Быстро и просто выяснился смысл странного названия: «дажынки» – от слова «дожинать», заканчивать жатву. Это праздник последнего снопа пшеницы, который девушки с песнопениями и обрядами вручную, серпами скашивают на поле. 

– В Белоруссии есть ещё праздник «Зажынкi», это праздник начала жатвы, когда машины только выходят на поле, жать зерновые. Но это скорее «технологический» праздник, что-то вроде Дня комбайнёра, – объясняет одна из активисток товарищества Светлана Бастракова.  

У праздника нет точной даты – день определяется по окончании жатвы. В Марининском администрация, в которой сильно белорусское лобби, договорилось с одним из фермеров, который наиболее запоздал с уборкой зерновых, чтобы он на своём последнем поле оставил небольшой клочок нескошенной пшеницы. Иркутские белорусы уточняют – у них на исторической родине жнут в августе. В Сибири это продолжается до начала октября, поэтому сказать, что с праздником слегка запоздали, нельзя. Девушки в национальных вышитых платьях собрались на отдалённом поле, вокруг запоздало колосящейся пшеницы. В обряде есть две главных фигуры – жнеи-пастесянки, молодая и старая. Одна начинает, передаёт свой серп молодой, и та заканчивает обряд.      

– Собираются женщины и девушки, и для хозяина поля вручную дожинается оставшаяся пшеница, – объясняет ход обряда Алёна. – Этот небольшой участок называется «борода». Он символизирует козлиную бороду, а коза в Белоруссии из праздника в праздник олицетворяет собой плодородие и богатство. И в ходе обряда мы благодарим её за охрану урожая, говорим – «Дзякую за оборону», оставляем ей в земле «ахвеяру», жертву. 

Сегодня о том, что село основали переселенцы из Белоруссии, можно судить только по старым домам – молодёжь разъезжается, остаются старики и дети

Последние тридцать колосьев имеют самое важное обрядовое значение. Этот сноп по одному колосу скашивает старая жнея, перевязывает красной нитью и передаёт молодой. На поле остаются нескошенными три колоска. Над ними последний сноп пропалывается и поливается, символизируя, что в следующем году полю не будет грозить засуха: «Тем самым мы благодарим землю за всё и просим, чтобы на следующий год у ней не было «пустозелья», то есть сорняков, чтобы было богатое жниво», – объясняют девушки. Потом на каждый из последних стеблей пшеницы подвязывается маленький окраешек хлеба – это значит, что каждый колос пшеницы в следующем году будет полон зёрен. Потом эти стебли сворачивают и зарывают в ямку на поле, которую одна из жней вырывает своим серпом. Это и есть «ахвеяра» – жертва, чтобы поле было плодоносным.  

Из «бороды» собирается большой сноп «господар», который передаётся хозяину поля главной жнеёй, чтобы он хранил его целый год. Это считается и большой честью, и, одновременно, охраной дома и семьи. После этого хозяин поля обязан привести всех жней к себе домой и накрыть богатый стол. И начинается «беседа» – весёлое застолье с песнями и здравницами. 

На праздник «Дажынкi» собрались представители белорусских диаспор Иркутска, Куйтунского и Заларинского районов

– Почему именно в Марининском проводился праздник? – уточняет «Иркутский репортёр».

– Потому что здесь находится одно из двенадцати отделений нашего товарищества, – логично объ­ясняет Алёна. – Марининск – это белорусская деревня, образованная переселенцами. Переселенцы преимущественно из Могилёвской области. Праздник проводится каждый год в разных отделениях и тех деревнях, где живут белорусы и, как мы надеемся, могут открыться новые отделения. Первые «Дажынкi» проводились в Баяндаевском районе в 2008 году, в Игоревке – несуществующей сейчас деревне, которая была образована белорусскими переселенцами, но в период хрущёвского укрупнения колхозов она присоединилась к тургеньевскому колхозу имени Чапаева. Впоследствии праздники были в Эхирит-Булагатском, Куйтунском и Аларском районах. 

«Домом хозяина» оказалась школьная столовая, где собрались представители белорусской диаспоры из Иркутска, Марининского, Куйтуна и Андрюшина. Даже при большом желании невозможно было выдать это за собрание «белорусских сепаратистов» – тосты и здравницы звучали очень дружелюбно и миролюбиво, и, начинаясь с белорусского «Дзякую, шановни сябры», неизменно заканчивались на русском. Белорусы благодарили всех собравшихся и приютившую их бурятскую землю. Алёна уточнила для «Иркутского репортёра», что праздники проводятся под эгидой и при финансировании «Центра культуры коренных народов Прибайкалья» при деятельном участии бурятских общин в тех местах, где обычно проходят праздники. 

– Поэтому мы считаем, что сегодня у нас обряд был белорусско-бурятским, символизируя единение переселенцев и коренных народов. Это очень радует, – подвела итоги Алёна. – А в целом деревни умирают, молодёжь уезжает. Мы были в Марининском в 2001 году, здесь в каждом дворе был колодец-журавель. Сейчас их совсем не осталось. О том, что это было именно белорусское село, ещё можно судить по наличникам на старых избах. 

Читайте также
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector