издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Как старинные часы привели в Америку

Один из экспонатов Ангарского музея часов раскрыл свою тайну

Эта история началась в 2013 году. «Восточка» написала про уникальные английские часы 18 века, хранящиеся в Ангарском музее часов. Об их происхождении не было известно практически ничего. В 1976 году эти часы обычной посылкой прислала в Ангарск жительница Ленинграда Мария Леонидовна Рикман. Кем она была? Откуда у неё старинные часы? Это оставалось загадкой – Мария Леонидовна о себе ничего не сообщила. Тогда мы сделали робкое предположение, что Мария Рикман – это известный ленинградский собаковод. Надеялись, что родные прочитают эту статью и откликнутся. В апреле 2015 года в Ангарский музей часов пришло письмо от москвички Натальи Алексеевны Шемановой, внучатой племянницы Марии Леонидовны. Версия подтвердилась – Мария Рикман всю жизнь занималась собаководством. Однако это не главное. Наталья Шеманова рассказала, что Мария Леонидовна была дочерью известного русского генерала, путешественника Леонида Артамонова. Дальнейшие изыскания главного хранителя Ангарского музея часов Баирмы Бартановой привели в Америку – к поэтессе Лизе Ричи-Фарнсуорт. Она оказалась племянницей Марии Рикман. Каково же было её изумление, когда она получила письмо из далёкого Ангарска…

«Часам суждено было бы попасть в металлолом»

Если бы не Наталья Шеманова, решившаяся написать письмо и отыскавшая в архивах сведения о Марии Леонидовне, и не Баирма Бартанова, упорно ведущая исследование этой темы,  вряд ли мы бы хоть что-то узнали о судьбах владельцев старинных часов. Хотя Баирма Владимировна всё время повторяет: «Это всё Наталья Алексеевна, моих трудов тут малая часть». Но на самом деле без неподдельного интереса Баирмы Владимировны и её труда не было бы продолжения этой истории, приведшей в Америку. 

Предыстория экспоната такова. В 1976 году жительница Ленинграда Мария Леонидовна Рикман побывала в Ангарске. Во время этого визита осмотрела Ангарский музей часов и была восхищена. Вернувшись в Ленинград, она отправила в Ангарск обычной посылкой старинные часы, хранившиеся в её семье. Новый экспонат вызвал интерес местной и даже ленинградской прессы. Но в газетах тех лет часы почему-то были названы «мексиканскими», хотя хронометр в виде фонаря менее всего походил на мексиканские изделия. 

«Дорогой Павел Васильевич! Мои знакомые сообщили мне о статье в нашей ленинградской газете «Смена», где помещены снимки часов, в том числе и моих – теперь ваших, поступивших в Ангарский музей, – написала в ноябре 1977 года Мария Рикман. (Речь шла о статье С. Ивановского «Недремлющий брегет и другие»). – Мне, конечно, было очень приятно прочитать статью и увидеть часы. Как бы обрадовался этому мой покойный муж…» Мария Рикман благодарит Павла Васильевича, но о себе и часах, кроме того, что они ей дороги по воспоминаниям, ничего не сообщает. Эта открытка была единственной. Специалисты атрибутировали часы как экспонат XVIII века. 

«Крокодил нильский»

И вот в апреле 2015 года в Ангарск пришло письмо от москвички Натальи Шемановой. «Она сообщала, что прочитала в газете статью про часы, подаренные Марией Рикман, – рассказывает Баирма Бартанова. – Наталья Алексеевна оказалась внучатой племянницей Марии Рикман и сообщила нам много интересных фактов о её судьбе». Наталья Алексеевна отправила в музей скан с почерком Марии Леонидовны, чтобы можно было сличить, тот ли это почерк, что на хранящейся в музее открытке. Оказалось, тот самый. Муж Марии Леонидовны Владимир и дедушка Натальи Алексеевны Вячеслав – родные братья. Вячеслав Рикман, дедушка Натальи Шемановой, крупный учёный, сотрудник Института металлургии Академии наук СССР, лауреат Сталинской премии 1-й степени (1942 год). Рикман исследовал пути развития металлургии Восточной Сибири в связи с гидроэнергетикой. В «Восточке» за август 1947 года можно увидеть и его фамилию в числе учёных, приехавших в Иркутск на конференцию по развитию производительных сил. Вячеслав Викторович Рикман работал с академиком Павловым. Мужем же Марии Леонидовны был ещё один брат, Владимир Викторович Рикман.

«Семья Рикман очень интересная, но я думаю, что это не их реликвия, – говорит Баирма Бартанова. – Мне кажется, они принадлежали семье Марии Леонидовны ещё до её замужества. И вот почему. Отцом Марии Леонидовны был известный русский генерал Леонид Константинович Артамонов. Матушка, Елизавета Артамонова (в девичестве Гартман), по семейному преданию, была придворной фрейлиной». Леонид Артамонов был русским генералом, путешественником, участником русско-японской войны, первой мировой. В 1897 году он являлся начальником конвоя русской миссии в Абиссинии, в качестве военного советника и представителя негуса Менелика II в 1898 году совершил военную экспедицию к Белому Нилу с войсками Абиссинии (за что получил прозвище «крокодил нильский»). В 1899–1901 годах участвовал в Китайском походе против боксёров (восстание ихэтуаней, китайских «отрядов гармонии и справедливости», против иностранного вмешательства, происходившее в Китае с 1899-го по 1901 год. – Авт.). С 1904 года Артамонов являлся начальником 8-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, затем 54 пехотной дивизии. В январе 1906 года стал исполняющим обязанности коменданта крепости Владивостока. В 1907 году – Главный начальник Кронштадта. Командуя первым армейским корпусом в составе 2-й армии генерала Самсонова, в августе 1914 года участвовал во вторжении в Восточную Пруссию, однако был отстранён от командования. Состоял в резерве в Минске и Петрограде, в 1917 году несколько месяцев командовал 18-й Сибирской стрелковой дивизией. Неоднократно был награждён орденами. Действительный член Русского географического общества с 1882 года. Несмотря на  такое прошлое, Артамонов остался после революции в советской России, работал в Моссовете, других различных учреждениях и мирно скончался в 1932 году. «В первые годы после революции был арестован как бывший военный, но затем был освобождён, и ему была назначена военная пенсия», – писала в 1936 году Мария Рикман в своей автобиографии.  В 1979 году вышла книга о путешествиях Леонида Артамонова «Через Эфиопию к берегам Белого Нила». Материалы для неё дала сама Мария, а также брат Юрий, который к этому моменту жил в США. 

У Елизаветы и Леонида Артамоновых было два сына, Иван и Георгий (Юрий), и дочь Мария. Мария родилась в 1904 году. Юрий – в 1902, Иван, вероятно, был постарше.  Дети были довольно поздними, так как сам Леонид Артамонов 1859 года рождения. Иван погиб во время гражданской войны. Юрий воевал в Белой гвардии, так получилось, что он оказался под Харьковом, охраняя сахарный завод, где и заболел тифом. В бреду Юрий начал разговаривать на английском (в семье языки знали хорошо). В тот момент в Харькове находился американский Красный Крест. Бредящего Юрия Артамонова перепутали с американцем или англичанином и отправили на пароходе за границу. Он оказался в США, в 1926 году получил американское гражданство, хорошее образование. Мария в своей автобиографии сообщала, что узнали они о том, что случилось с Юрием, в 1924-м или 1925 году от вернувшихся из командировки в США профессоров Лапирова-Скобло и Шателена. Юрий участвовал во второй мировой войне, был полковником армии США. Упоминание о Юрии Артамонове есть в книге Сергея Дыбова «Нормандия – Неман». Подлинная история легендарного авиаполка». После смерти Леонида Артамонова в 1932 году его вдова, Елизавета Артамонова, сумела переехать в США к сыну. «Мотивами, побудившими её уехать, были, с одной стороны, желание увидеть и заняться воспитанием внучки, а с другой – потеря трудоспособности (всё увеличивающаяся глухота). С матерью нахожусь в постоянной переписке», – сообщала Мария Рикман. В США Елизавета Егоровна и умерла в очень преклонном возрасте. Дочь Мария осталась в СССР. Свою мать Мария после 1932 года больше никогда не видела. Как же сложилась судьба дочери в советской России?

«Человеком была жизнерадостным»

Долгое время часы-фонарь значились в экспозиции музея
как хронометр 18 века

Наталья Шеманова поработала с архивами и сумела достаточно полно восстановить биографию Марии Леонидовны. В выписке из личного листка по учёту кадров 1936 года значится, что Мария Рикман был педагогом, преподавателем английского языка. С 1920-го по 1922 год она училась в 1-м Государственном педагогическом институте на историческом факультете, окончила 2 курса. Однако, как сообщила она сама в биографии, из-за плохого материального положения институт пришлось оставить и начать преподавать английский в образцовом детском саду в Ленинграде, а потом и работать машинисткой. С 1923-го по 1925 год Мария Леонидовна училась на Высших курсах библиотекарей, получила профессию библиотекаря научной библиотеки. Но работу по специальности не нашла. С 1925 года Мария Артамонова, с детства знавшая в совершенстве английский, работала преподавателем английского языка в Ленинграде, вела практикум фонетических курсов (позже название сменилось на Госкурсы иностранных языков. – Авт.) и преподавала английский и в других учреждениях. С 1930 года, уже будучи супругой Владимира Рикмана, вела английский на курсах Комитета по подготовке кадров Академии наук СССР. Мария Леонидовна в собственных анкетах указывала, что она слабо знает немецкий, хорошо – английский и французский. Позже она сама переведёт и адаптирует для детей книгу «Баскервильская собака». А тогда, в 1937 году, она таки сумела получить высшее образование, которое раньше было недоступно из-за необходимости работать. Мария Леонидовна окончила 2-й Педагогический институт иностранных языков. Тогда же, в 1937, начала работать в этом институте. Она прямо указывала в анкетах, что происходит из дворян. При этом судьба хранила её: репрессии её не тронули. Более того, в 1937 году Мария даже была премирована институтом за хорошую работу. 

Всю душу Мария Рикман отдавала собакам. Ещё в 1931 году родился её первый эрдельтерьер. Очень любила своего Фреда. В 1934 году райсоветом осоавиахима награждена грамотой «За активную работу по служебному собаководству». С мужем и преданными четвероногими друзьями она встретила войну, с ними переживала блокаду. Фреда не стало именно в блокаду. Вместе с собаками, как вспоминала Мария Леонидовна, голодные люди несли службу. «Обходили пустыри, осматривали подвалы, сараи, пропускали собак через открытые траншеи. По ночам активисты с собаками охраняли различные объекты. Мой Фред охранял здание школы. В первый месяц войны он был связным между штабами МПВО…. Наступил 1942 год. Погибли почти все собаки, и мой Фред в том числе». С1942-го по 1987 год она преподавала английский в вузе для инженеров-аспирантов, ходила на занятия до последнего, когда уже стали болеть ноги. После потери мужа в 1971 году, не имея детей, она полностью отдалась работе и любимым собакам. Была награждена памятной медалью к столетию академика Крылова, имела медаль «За оборону Ленинграда». Её не стало в 1990 году, все знавшие Марию Леонидовну вспоминали, что человеком она была жизнерадостным, очень любила людей, буквально заражала своим оптимизмом, несмотря на то что жизнь прожила непростую.   

Бабушкины бусы

Так получилось, что среди всех детей Елизаветы и Леонида Артамоновых род продолжил только Юрий. Иван погиб, не оставив наследников, у Марии детей не было. А вот дочь Юрия – дама весьма примечательная. Лизе Ричи-Фарнсуорт идёт девятый десяток, она известная американская журналистка, переводчица, поэтесса. Занимается переводами поэтов Серебряного века. Была знакома с Александром Галичем. С племянницей Лизой Марии Леонидовне довелось повидаться в 1986 году, когда та приезжала в СССР. 

– Наталья Алексеевна отправила мне ссылку на один из научных сайтов, – рассказывает Баирма Бартанова. – Кандидат исторических наук Михаил Минц, старший научный сотрудник ИНИОН РАН, проходил стажировку в США. Жил он в Вашингтоне в доме у Лизы. Собственно, через него мы и связались с ней. Я написала ей письмо, и Лиза была в огромном изумлении, что их семейные часы оказались в Сибири, в городе Ангарске. «В попытках ответить на ваш вопрос в течение последних 24 часов я собрала целую коллекцию моих разнообразных стихотворений о российских предках, любимом кузене и даже стихи про моих детей, в которых, конечно, течёт российская кровь», – написала поэтесса. Историю своей семьи с фотографиями, стихами она поместила в сборнике «Бабушкины бусы…», который вышел в феврале 2016 года, а в июне музей получил его с дарственной надписью. Открывает сборник статья Лизы с фото ангарских часов и благодарностью ангарчанам, которые сподвигли её на создание этой книги. Сейчас музейщики заняты переводом книги, и, возможно, она откроет новые секреты семьи Артамоновых. 

Загадка карандашной надписи

Мария Леонидовна с супругом Владимиром Рикманом

Но откуда же в семье Леонида и Елизаветы Артамновых появились эти часы? По версии сотрудников музея, родители Марии Леонидовны приобрели эти часы, будучи уже в браке. Тщательный осмотр механизма позволил прийти к выводу: это не английские, а немецкие часы и не XVIII-го, а XIX-го века. Помогло клеймо, нанесённое на механизм. Отчётливо просматриваются буквы W&H  Sch. Вот по этому клейму, а также по ряду других признаков и удалось установить, что это германские часы фирмы «Winterhalder & Hofmeier» (Schwarzenbach), выпускавшиеся в XIX веке и закупавшиеся для России салонами Павла Буре. Так часы утратили статус экспоната XVIII века и были переведены в экспозицию хронометров XIX века. Однако это ещё не все их загадки. Пока не найдены аналоги этих часов в каталогах. А ещё внутри, на механизме, была обнаружена любопытная надпись, сделанная карандашом: «1901-го августа 25-го Никольскъ», рядом – неразборчивая подпись. «Расшифровать эту надпись пока не удалось», – сообщила Баирма Бартанова. 

Послесловие редакции. 

Мы долго ломали голову над загадочной карандашной надписью внутри часов. 25 августа 1901 года… Что могло в этот день произойти? Сверка с современными календарями памятных дат ничего не дала. Но вдруг пришла мысль: а что, если перевести дату на новое летоисчисление? Получается 7 сентября 1901 года. А вот эту дату легко опознать! 7 сентября (25 августа по старому стилю) был подписан так называемый «Боксёрский протокол», или «заключительный протокол между иностранными державами и Китаем о возобновлении дружественных отношений». Трагический для ихэтуаней финал «боксёрского восстания». Леонид Артамонов, как известно, участвовал в подавлении «боксёров». А Никольск-Уссурийский был одним из городов, где набирались военные кадры для Китайского похода русских войск. Значит, можно предположить, что часы были подарены Леониду Артамонову в Никольске за отличие в Китайском походе.  

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер