издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Лицом к лицу со "снежным барсом"

Ученые-биологи утверждают: встреча со снежным барсом в нашем регионе почти равна нулю. Полностью будучи с ними согласным, тем не менее скажу, что все же "снежные барсы" в Иркутской области есть. И не так уж их и мало. Знатоки утверждают: не меньше восьми. Добрая половина жизни этих уникальных "барсов" проходит, как и положено, в высокогорье. Они любят пьянящую высоту. Любят находиться подальше от житейской суеты. И приходят в неописуемый восторг, если вдруг окажутся первыми на никем не облюбованной вершине.

Григорий Скаллер — очень известная
фигура в альпинистской среде.

!I1!А «снежными барсами» Григория и таких же, как он,
спутников гор окрестили неспроста. А точнее — за то, что
им удалось покорить по пять «семитысячников».

Как настоящие «снежные барсы», они знают не только
характер гор. Они еще великолепно осведомлены, чем
живут и какими проблемами озадачены такие же
любители горной жизни в Иркутской области.
Но самые точные подробности о каждом шаге
наших альпинистов знает Григорий Скаллер. Бывшему
начальнику геологической экспедиции, старшему
тренеру Забайкальского военного округа по альпинизму
это положено знать по статусу. Григорий
— председатель Иркутской федерации альпинизма.

О том, что из себя
представляет вчерашний и сегодняшний день иркутского
альпинизма, с Григорием Скаллером
беседует корреспондент «Восточно-Сибирской правды»
Александр Иванов.

— Григорий, традиционный вопрос: с чего
начинался альпинизм в Иркутской области?

— По архивным источникам, впервые об альпинизме
заговорили у нас в середине тридцатых годов прошлого века,
благодаря энтузиастам с Иркутского авиационного
завода, которые устроили первый альпинистский лагерь в
области. Он располагался в Саянах у подножия
вершины Мунку-Сардык — высшей точки
Восточной Сибири, имеющей высоту 3491,8 метра.

— Можно ли теперь, спустя несколько десятилетий, говорить
о своей сложившейся собственной школе, где куются свои
кадры?

— Да, разумеется. Более того, в прошедшие восьмидесятые
годы иркутская школа альпинизма звучала в СССР и даже
во всем альпинистском мире, как отличающаяся большой
надежностью. Правда, сейчас с
упадком альпинизма в России говорить об этом
приходится с оттенком ностальгии. Когда
разваливалась советская школа альпинизма, одновременно
пострадал и иркутский альпинизм. Детско-юношеский
лагерь «Ангасолка», созданный нами, — это попытка нашей федерации
спасти лучшее. Это лучшее мы спасали и в годы
перестройки, и затем при переходе к рынку, надеясь, что
государство повернется к спорту лицом и перейдет от
деклараций к реальной помощи.

— И в чем эта помощь должна выражаться?

!I2!— Главным образом в привлечении оставшихся без работы
тренеров. А также в сотрудничестве с предпринимателями.

— На каких перекрестках планеты
реальна встреча с иркутскими альпинистами в этом
году?

— Больших экспедиций, как бывало лет двадцать
назад, мы организовать
не в состоянии. Но небольшие группы мы отправим
в Саянские горы, на Тянь-Шань.
Альпинисты — народ не суеверный, но
о своих планах предпочитают сильно не распространяться.

Однако, если
все же слегка заглянуть под этот полог секретности, мы
узнаем о том, что предстоит экспедиция
покорителей гор из детского альпинистского лагеря
«Ангасолка» на пик «Топографов», расположенный в
глубине Саян на границе Бурятии и Тувы. Эта местность
славится своими горячими и холодными целебными
источниками. На пик «Топографов» (высота более трех
тысяч метров) еще никогда не ступала нога ребенка. А в
этот раз на него тридцать детей. На днях
многим из них довелось пройти по Кругобайкалке.
По пути они, сделав остановку, устороили
банный день паровозам, находящимся на вечной стоянке в музее под
открытым небом на станции Уланово.

Что касается взрослых, то первыми из них пойдут
на приступ вершин члены сборной области по альпинизму
Андрей Афанасьев,
Баир Ханджапов, Павел Михалев, Олег Муравьев, Сергей
Московских. Маршрут необычайно сложный, с
изобилием «стен» в горах Северомуйского хребта.

— В прошлом году в рамках зачета чемпионата СНГ Павел
Тугарин и Сергей Московских стали обладателями золотых медалей.
Каковы другие итоги минувшего года?

— Необходимо отметить, что в юношеском чемпионате по ледолазанию,
проходящем в прошлом году в Кемерове, Евгения Богданова завоевала «золото»,
Люба Ярко — «серебро» и «бронзу», а Дима Бахирев —
«бронзу».

— Прежние годы были более урожайными на победы?

— Да, например, в 2002 году на чемпионатах России
мы получили 20 наград, 3 из них золотые.
Четырем альпинистам было присвоено звание мастера спорта,
четверо спортсменов вошли в сборную страны.

Меньшее количество наград, полученных годом позже,
объясняется только тем, что стало гораздо сложнее
принимать участие в соревнованиях из-за отсутствия
средств. У нас нет денег даже на
ставку тренера. Характерный пример: три года назад иркутский
спорткомитет нашел возможным только один раз и лишь частично
профинансировать поездку троих спортсменов на
соревнования в горах Кавказа. Хотя средств было
необходимо на восьмерых.

— Как же вы выкручиваетесь в таких ситуациях?

— Нам в силу своих возможностей помогают приобретать
необходимое снаряжение некоторые коммерческие
организации и бывшие наши коллеги, оставшиеся верные
альпинисткому братству: Александр Кошкин, Татьяна
Пайсова, Анфиса Мухаметдинова, Александр Яковенко.

Правда, объективности ради, следует отметить, что
детский лагерь «Ангасолка» не в обиде. Ему оказывают
поддержку «Иркутскэнерго» и ВСЖД. В организации лагеря оказывал
содействие
губернатор Борис Говорин, работники
администрации Иркутской области, Иркутска,
Слюдянского района. Много внимания проблемам лагеря
уделяет депутат Государственной Думы Сергей
Дубровин. Только благодаря их вниманию наш
единственный в регионе круглогодичный лагерь, работающий для
социально малозащищенных ребят Шелеховского и
Карымского детских домов, Слюдянского интерната и
других детских учреждений, имеет возможность выполнять программу
«Сегодня — школьник, детдомовец; завтра —
квалифицированный промальпинист, спасатель, солдат».

В «Ангасолке» дети
изучают основы искусства выживания в
горах, тайге, в городе. Чтобы сохранить свою жизнь,
попав в экстремальные условия, нужно знать не так уж и
много. Вот, к примеру, заблудившись в лесу, не надо
паниковать, терять рассудок, стараться заглушить голод
всем, что попадается под руку. Можно, например,
обходиться некоторое время без пищи. Войти в режим голодания
и довольно активно
жить за счет внутренних резервов десятки дней.
Наши дети, прошедшие школу выживания, не
растеряются в экстремальных условиях.

— А как выглядим мы на фоне других федераций?

— Иркутские альпинисты более тридцати последних лет считались одними из самых
сильных в стране. По количеству мастеров спорта мы не
уступаем, скажем, организациям в других регионах. Мы
еще ни разу не пропустили чемпионаты России.
Обидно, если наш накопленный годами
опыт будет утрачен. Хотя, со своей стороны, мы, как уже
рассказывалось, активно готовим себе смену на той же
«Ангасолке».

— А как российские спортсмены смотрятся на международной
арене? Какую нишу занимают на ней иркутяне?

— Несмотря на слабую финансовую базу мы стараемся
поддерживать заслуженную спортсменами еще при советской
власти репутацию самой сильной альпинистской школы всей планеты.
И я скажу, что несмотря на то,
что во всем мире альпинизм котируется очень высоко,
например, в одной только Японии
им увлекается 500 тысяч человек, средний уровень
подготовки абсолютного большинства зарубежных
спортсменов ниже уровня наших обычных значкистов. Не
говоря уже о спортсменах, которым присвоены третий,
второй и первый разряды. Утверждая это, я высказываюсь не
только как человек, любящий
свою родину. Это мнение основано на собственном опыте,
наблюдениях, встречах, откликах зарубежных
специалистов о российской школе альпинизма, и личной
оценке возможностей иностранных спортсменов. Мне много
раз приходилось ходить в горы вместе с зарубежными
спортсменами из Германии, Англии, Америки, Франции,
Австрии… С полной ответственностью заявляю: только
немногие зарубежные альпинисты имеют равную российским
покорителям вершин квалификацию или превышают их.

К сожалению, после развала Советского Союза нашим
спортсменам все тяжелее держать форму. Большая
часть альпинистских лагерей, где проводились
тренировки, осталась за границей, ну и конечно
финансы, финансы…

— В чем же отличие российской школы от зарубежных?

— Главная особенность нашего альпинизма — продуманность
всего, вплоть до мелочей, и высочайшая готовность к
любой неожиданности. Мы никогда не делаем ставку на лозунг: цель
превыше всего. И соответственно критерии к победам у
нас более строгие. В западном альпинизме экспедиция
считается успешной, если хотя бы один участник достиг
вершины, даже несмотря на гибель людей. В российском
альпинизме, и еще раньше в советском, независимо от
того, сколько метров осталось до самой верхней точки,
экспедиция обычно
прекращает свою работу, как только возникла угрожающая
здоровью людей
ситуация. Таков моральный кодекс наших альпинистов.
Больше того, при разборе неудачного восхождения
виновные в ошибках, чаще всего ими признаются все
члены команды, наказываются снижением разрядов и
инструкторских категорий.

К сожалению,
бывают исключения. Этот порядок осенью 1994 года нарушила
российско-белорусская экспедиция, пытающаяся
покорить восьмитысячник Канченджангу в Гималаях, когда
сначала погибла российская «двойка», а затем — еще одна
участница восхождения. После неудачных поисково-
спасательных работ оставшиеся проигнорировали традицию
и продолжили восхождение. Одному из ее участников
ценой сильного обморожения все же удалось взобраться
на Канченджангу.
Почему я еще об этом говорю, в той первой погибшей
«двойке» находилась наша Екатерина Иванова.

— Вы хорошо знали ее?

— Да. Ходил в одной связке. В 1989 году поднимались на
самый суровый семитысячник мира — пик Победы. В
следующем году ей покорилась самая высокая гора мира
— Эверест. Тогда она стала первой советской женщиной и
одиннадцатой в мире, побывавшей на «макушке» планеты.

— А на чью другую женскую руку еще вам
приходилось опираться?

— Ну, во-первых, на руку моей супруги Людмилы. Я с ней
не расстаюсь с тех пор, как однажды, еще не зная ее
увидел в электричке девушку, отдающую продрогшему от мороза незнакомому
мальчонке свои рукавицы. Людмила — геолог. И сама, находясь в
отпуске, бывает не прочь покорить одну-другую гору.

Ну, а кроме этого, мне часто приходилось надеяться
на крепость других женских рук. Например, на одну из самых
сложных вершин планеты «Свободная Корея» я поднимался по ее
северной стене, «в двойке» с нашей Людмилой Титовой,
прозванной Мальвиной. У меня до сих пор в ушах звучат
ее слова «Гриша, репу не парь!» Тогда одновременно с нами
по этой стене пятой категории сложности поднимались еще три
иркутские команды.

— Каково представительство женщин в иркутском
альпинизме?

— Без преувеличения, их достаточно много.
Больше, чем в командах из других регионов.
Добавлю к этому, что наш слабый пол в горах не уступает
мужчинам. Ручаясь за свои слова, назову Нелли
Воробьеву, Таню Капустину, Тамару Филиппову, Веру
Бархатову, Ирину Серикову…

— Вообще-то в народе говорят, «умный в гору не пойдет»…
Кому в большей степени свойственно игнорировать
народную мудрость?

— В советское время в покорители вершин чаще шли
технари и научные работники. Среди альпинистов также
было много рабочих.

А сегодня удовольствие общения с горами в основном имеют
предприниматели и… чиновники. Кстати, среди
мэров городов и районов есть те,
кто еще до вступления во власть покорял горы.

— А еще чем отличается иркутская школа от других?

!I3!— Прежде всего надежностью. Я знаю, что
спортсмены иркутской
школы альпинизма, будь это мужчина или женщина, никогда не
подведут.

Еще перед восхождением к каждому иркутскому альпинисту
предъявляются очень жесткие требования по части
физической подготовки, моральных качеств. Это с одной
стороны. А с другой — любая группа, уходящая в горы,
обеспечивается надежнейшим инвентарем, прошедшим технологические
испытания. Наши спортсмены стали первыми
применять работу на двойной веревке при прохождении
стенных маршрутов. Мы одними из первых в мире освоили
легкие титановые крючья , ледобуры, зажимы,
«платформу» для ночлега на стенах. А ранее
пользовались неудобными гамаками. Мы сами уже
давно освоили «свое» производство легких капроновых
рюкзаков, пуховиков. Большая часть спецоборудования
изготавливалась по чертежам наших мастеров Леонида
Краснухина и Виктора Никонова. Многое из российских
изобретений сейчас выдается иностранными фирмами
за свое.

— Кто на ваш взгляд внес наибольшой вклад
в развитие иркутского альпинизма?

— Я не ошибусь, если назову
Ирину Кореневу, Владимира Трубникова, Валентина
Брянского, Владимира Шишкина, Андрея и Раису
Михайловых, Валерия Пологрудова, Виталия Белоусова,
Юрия Юринского, Нэллину Воробьеву, Юлию Воскресенскую,
Виктора Ларина, Виктора Пономарчука, Александра
Яковенко, Валерия Попова, Андрея Жилу, Леонида
Кузовлева, Луизу Шульгину… Но список очень велик.

— Где проходят тренировки иркутян?

— Скальную предсезонную подготовку иркутские восходители
получают в основном на базе Ангасолка.

— Каким образом можно узнать о том, что покорена вершина или
нет?

— Иногда проверить утверждение
сложно… Существует альпинистская этика. Когда я
первый раз ходил на семитысячник Хан-Тенгри,
руководителем группы была известная альпинистка
Эльвира Насонова. Она, кстати, сейчас начальник МЧС
Крыма. Не дойдя до вершины всего
40-45 метров, она запретила упоминать свое имя
в записке, которую я должен был оставить на вершине. И
это никакая не аномалия, а обычная норма в альпинизме.

— Какова практическая польза от альпинизма?

— Прежде всего альпинизм позволяет воспитать настоящего
спасателя. В России достаточно имеется гор, в которых
нередко происходят драмы. В условиях
гор очень часто единственная сила , которая в
состоянии оказать помощь — это специалисты, умеющие
быть выше гор — альпинисты. Я считаю также, что альпинизм
необходим в армии. Имеется достаточно примеров, в
которых огрмную роль сыграли альпинисты: при монтаже
объемных конструкций, реставрации зданий, куполов
церквей, где без специальной подготовки ничего не
сделаешь.

— Что вам удалось в последнее время, от чего душа
на седьмом небе?

— Наши альпинисты работают над
классификацией саянских маршрутов. Сейчас мы имеем
полный набор маршрутов от первой и до шестой категории
сложности, рассчитанных и на новичков и на опытных
мастеров. На Байкале, на скалодроме в районе
Ангасолки нами очищено от опасных камней много
учебных маршрутов. Здесь у нас подготовлена база
для создания общероссийского альпинистского
центра, Здесь работают два врача, один из
которых кандидат медицинских наук, чемпионы России,
инструктора по альпинизму высшей категории сложности.
В позапрошлом году у нас находилась делегация монгольских
детей, а взамен наши сорок пять детей покоряли с
их стороны гору Мунку-Сардык.

— И, наконец, что вы посоветуете тем, кто
одержим во что бы то ни стало покорять вершины и кто
рвется к ним, не имея специальной подготовки ? Особенно
с учетом соблазна Саянами, находящимися под рукой…

— Этим любителям рисковать своей и чужой головой советую
остыть и обуздать свои порывы. Горы не любят
опрометчивых. В горы
необходимо идти только имея запас прочности,
обеспеченный хорошей физической подготовкой и
соответствующей сложности пути экипировкой.
Что же касается Саян…
Следует знать, что наши горы не так уж безобидны. В
них есть маршруты шестой категории, — самой сложной.
Стремящимся в горы следует знать также что самый
безопасный путь на них все-таки лежит через нашу
альпинистскую организацию, где учат ходить не только в
одну сторону, но и обратно.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное