издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Профессор профессоров»

  • Автор: Людмила СНЫТКО, ведущий специалист музея, для «Восточно-Сибирской правды»

Среди уникальных произведений средневековья с их каноническим языком в экспозиции Иркутского художественного музея встречаются островки светской живописи более позднего времени (19 век), героями которой являются как библейские святые, так и простые люди, несущие в себе неиссякаемую веру. Земной язык этих полотен не противоречит высшей духовности. Гордость иркутской экспозиции – большое полотно (193 х 166 см) Василия Кузьмича Шебуева «Моисей со скрижалями». Фигура библейского пророка, его лицо захватывают своей мощью, физической и духовной. Посох в могучих руках, сандалии, которые принёс ему ангел, – символы предводителя еврейских племён в исходе из Египта. Левой рукой Моисей держит переданные ему Господом «две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим».

История создания этого произведения связана со всемирно известным Екатерининским дворцом в Царском Селе (г. Пушкин), над которым трудились величайшие мастера 18 века. В 1820 году случился крупный пожар, в котором погибло великолепное украшение дворца, в том числе плафон (потолочная роспись, или картина на холсте, прикреплённая к потолку) «Вознесение Христа» внутренней Воскресенской церкви, расписанной знаменитым итальянцем Д. Валериани.

Честь воссоздать эту роспись выпала Василию Шебуеву (1777–1855), выпускнику Императорской академии художеств. К этому времени он прошёл 15-летнее обучение в стенах академии, стал известным живописцем. В 25 лет Шебуев назначен помощником профессора по классу исторической живописи. 1803–1806 годы молодой художник проводит в Италии, где изучает монументальную живопись эпохи Возрождения. Вернувшись на родину, занимается украшением соборов Петербурга и его окрестностей. Для Казанского собора Василий Кузьмич написал три больших картины. С 1812 года он неизменный профессор Императорской академии. Современники уже нарекли его «русским Пуссеном, превзошедшим этого художника» – основоположника классицизма в мировом искусстве. Поэтому, когда в Царском Селе произошло несчастье, другие кандидатуры молодых и не рассматривались. Трудность для художника заключалась прежде всего в том, что это был первый заказ монументальной живописи, и в том, что именно этот плафон сгорел полностью. Три года Шебуев заново создавал этюды, эскизы по словесным описаниям очевидцев и выполнял сам плафон по эскизу, утверждённому Александром I 29 октября 1820 года. В результате художник создал пять отдельных холстов общей площадью 15,8 х 9,96 м, закрывавших весь потолок церковного интерьера. Увеличенный втрое по сравнению с этюдом Моисей расположился в переднем углу слева над иконостасом. Его высота составила три с лишним метра.

До наших дней дошла легенда о том, что Александр I в награду за плафон велел мастеру «просить у него что угодно», и в тот же день Шебуев стал «живописцем его императорского величества», первым из русских художников получив это звание. А в журнале «Северные цветы» за 1827 год известный критик В.И. Григорович между прочим писал: «Плафон сей есть огромнейшая из всех существующих картин русской живописи и по достоинствам своим принадлежит к числу отличнейших ея произведений…».

С 1844 года великий мастер был удостоен чести наблюдать за живописными работами в Исаакиевском соборе Петербурга, исполнив для него четыре росписи. Когда в 1849 году члены совета Императорской академии художеств во главе с её новым президентом – герцогом Максимилианом Лейхтенбергским пришли в Исаакиевский собор осматривать только что законченную роспись Шебуева «Воскрешение сына вдовы Наинской», президент внезапно глубоко поклонился старому художнику со словами: «Почтение наше – профессору профессоров! Композиция, стиль, рисунок – всё здесь грандиозно, прекрасно!».

Но вернёмся к судьбе плафона и подготовительного иркутского этюда к нему. По всей вероятности, он с другими этюдами и эскизами хранился в Эрмитаже. Сам плафон подвергся первой реставрации ещё при жизни художника, в 1837 году, а в 1879-м его дублировали на новый холст.

Через 120 лет после создания он был уничтожен фашистами. Это случилось 15 сентября 1941 года. Фашистская артиллерия обрушила огонь на дворец и парки. В этот день один из снарядов попал в купол церкви. 17 сентября фашисты ворвались в Пушкин и хозяйничали там целых два года. Дворец был разгромлен и разграблен. В церкви разместилась стоянка велосипедов и мотоциклов.

После освобождения реставраторы кинулись искать подготовительные работы для восстановления плафона. Нашлась только небольшая часть карандашных набросков в Русском музее и Третьяковской галерее. Кто-то вспомнил, что был огромный живописный этюд, исполненный В. Шебуевым с таким же мастерством и тщательностью, как сам плафон. Но ни в Ленинграде, ни в Москве его не оказалось. Нашёлся он в Иркутском художественном музее, куда был доставлен в 1928 году вместе с другими замечательными работами, переданными нашему городу на вечное хранение. Так что теперь «почувствовать» истинный дух этого крупнейшего монументального полотна можно только в нашем далёком от столиц городе, ибо возрождённый реставраторами плафон во многом утратил авторскую живопись.

Этюду было немногим более ста лет, когда он в прекрасном состоянии появился в Иркутске, и только спустя ещё 60 лет ему потребовалась реставрация. По рассказам ведущего реставратора иркутского музея Галины Николаевны Муравьёвой, начала она «с самого простого: тёплой водичкой, детским мылом и мягкой тряпочкой было снято поверхностное загрязнение. Предстояла сложная кропотливая работа, которая позволила приоткрыть тайны уже самого холста. Оказалось, что огромный этюд составлен из трёх разных по толщине и плотности холстов. Большой авторский холст имеет форму верхней части креста и располагается по диагонали к нижнему краю этюда. По углам к нему сделаны реставрационные вставки, на которых грунт, красочный слой и даже кракелюры отличаются от авторских. Необходимо было закрепить ослабленные соединения вставок с авторским холстом, укрепить красочный слой, «уложить» кракелюр, уничтожить «вылезшие» старые реставрационные тонировки, словом, возродить померкшие краски и продлить жизнь картине».

…В 1982 году об иркутском этюде заговорили столичные искусствоведы: он вошёл в монографию В. Кругловой «Василий Кузьмич Шебуев» (издательство «Искусство», Ленинград). Автор поставила наш этюд в один ряд с лучшими произведениями Шебуева. «Колорит этюда, – рассказывает она, – написанного в широкой обобщённой манере, построен на сочетании крупных пятен звучных тонов. На фоне бело-голубых, отделанных золотом кессонированных сводов выделяется могучая фигура Моисея в ярко-красном хитоне, его крупная голова с разметавшимися серебристыми волосами и бородой. Этюд, отличающийся декоративностью и монументальным характером, даёт яркое представление о живописи несохранившегося плафона».

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер