издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Приключения кончились так…

Обнаружен неизвестный очерк Валентина Распутина, напечатанный в «Восточно-Сибирской правде» в 1960 году

Обычное дело: листаешь в библиотеке старые подшивки газет и обязательно узнаёшь что-то такое об известных людях, чего раньше не знал. Вот и на этот раз меня подстерегла удача. В номере «Восточно-Сибирской правды» за 29 апреля 1960 года на четвёртой полосе вижу подпись: «В. Распутин». Посмотрел заголовок: «Приключения кончились так…» и, не обращая внимания на рубрику, начал читать. «Жил Санька Лаврентьев в Слюдянке, у самого Байкала…», «дрался Санька с Васькой…», «налетал петухом…» и так далее. 

Сразу подумал: по всем признакам это, пожалуй, художественный рассказ. И только предпоследний абзац заставил остановиться и посмотреть на рубрику «Невыдуманные истории»… Пришёл домой и заглянул в биобиблиографический указатель «Валентин Григорьевич Распутин», изданный в 2007 году департаментом культуры и архивов Иркутской области и областной государственной универсальной научной библиотекой имени Ивана Молчанова-Сибирского. Ни в одном его разделе, а также в алфавитном указателе произведений в то время журналиста В. Распутина этот очерк не указан. 

Известно, что в 1960 году будущий писатель работал в редакции газеты «Советская молодёжь». До выхода в свет его первого рассказа «Я забыл спросить у Лёшки» оставалось меньше года, до публикации в «Восточно-Сибирской правде» рассказа «Человек с этого света» – четыре года, до прихода к читателям первой повести «Деньги для Марии» – семь лет.

Прочитайте очерк. Ведь писатели тоже непросто ищут и находят своё место в литературе.

Владимир ХОДИЙ

Жил Санька Лаврентьев в Слюдянке, у самого Байкала. Дрался Санька с Васькой Кравченко, с Лёнькой Жуковым, с Юркой Лазеевым и Юркой Артемасовым. Налетал петухом, если не верили они, что Санькин отец в войну целую дивизию фрицев изничтожил или что знаменитый путешественник Миклухо-Маклай не меньше десяти раз бывал в Слюдянке.

Ученье Саньке не шло. Таблицу умножения он, правда, знал, но дроби никак одолеть не мог. Не понимал Санька, зачем яблоко нужно делить на несколько частей, если его можно съесть целиком, и зачем ему надо правильно писать слово «корова», если туземцы всё равно русского языка не знают. А он собирался к туземцам на Гвинейские или какие другие острова, которые ещё никем не открыты и на которых ни один белый человек ещё не бывал.

Попалась однажды Саньке книжка. Может, и не стал бы он её читать, но у книжки было заманчивое название «Приключения юнги». Открыл Санька первую страницу, ткнул нос в книжку, да так и не поднимал, пока не кончил. Три дня и три ночи Васька Кравченко, Лёнька Жуков, Юрка Лазеев и Юрка Артемасов не дрались с Санькой. Подойдут к его дому, заглянут в окно – сидит Санька за книжкой, глаз не поднимет, хоть задразни его. На четвёртый день, вечером, вызвал Санька из дому Юрку Артемасова и предложил быть дружками–годками. Захлопал Юрка ресницами, замигал глазами от удивления, зашвыркал носом, потому что были они смертными врагами и мириться до гробовой доски не собирались. Только видит Юрка – без обмана предлагает Санька мировую, и подал руку. Обрадовался Санька, отвёл Юрку за угол и зашептал:

– До каких пор будем мы с тобой, Юрка, ходить в сухопутных крысах? Бежим отсюда. К Чёрному морю, к Балтийскому или на Тихий океан. Там юнги во как нужны. – Санька провёл ладонью по горлу и только тогда заметил, что Юрка смотрит на него, как на сумасшедшего. – Ну, чего ты иллюминаторы раскрыл? Мамку боишься или нос не тем концом пришит? На линкоре бы стали плавать… Говори: имеешь решение покончить с сухопутной жизнью или не имеешь?

Тёмной осенней ночью, когда заснула Санькина мать и заснула Юркина мать, Санька и Юрка, прихватив с собой рюкзак и булку хлеба, забрались на тендер товарняка и поехали туда, где закипает море пеной и ветер взбивает двухэтажные волны.

Дорогой Санька без конца напевал одному ему известную песенку, которую он вычитал в книжке, но переделал на свой лад:

«Да здравствуйте Санька, гроза морей,

Корсар на фрегате «Сто чертей». 

В первой же гавани, которая называлась Улан-Удэ и где они сделали остановку, случилось несчастье. Будущие юнги проголодались и направились в рискованный поход к старушке, продававшей жареную рыбу. Санька торговался, Юрка запустил руку в корзину. Старушка успела заметить, что тут дело нечисто, и подняла истошный вой. На горизонте появился милиционер, и Санька с Юркой подняли паруса. Погоня продолжалась всего несколько минут, после чего Санька остался один, а Юрку поставили на якорь и отбуксировали к матери.

Хорошо было юнге Витьке Лескову, про которого Санька читал книжку. Он уже на первой странице был юнгой и ходил в море. А Санька всё никак не мог добраться до моря. Юнга Лесков каждый день пил вкусный компот. Санька голодал. Юнгу знал весь флот, потому что его отец совершил подвиг. Однажды в бухту загнало штормом мину, и отец юнги вызвался разрядить её. Чтобы мина не разорвалась в бухте, он вывел её вплавь в море. Мина разорвалась в море. Все корабли приспустили флаги в знак траура. Погиб отец Витьки. Мальчика взяла на воспитание команда блокшива, старого судна, приспособленного под склады.

Санькин отец вернулся с войны инвалидом. Он не совершил подвига. А Саньке очень хотелось во всём походить на юнгу Лескова.

Поезд идёт на восток. Едут в поезде военные моряки, едут к Тихому океану. Едет в поезде Санька Лаврентьев, тоже к Тихому океану. Моряки едут в одном вагоне. Сколько надо – песни поют, сколько душе угодно – смеются. Санька перебывал во многих вагонах. Гонят Саньку проводники из своих вагонов, высаживают на станциях, грозят милицией. Пробовал Санька прятаться на самых верхних полках – находили Саньку. Остался последний вагон, потом надо ждать следующий поезд. Заглянул Санька боязливо в последний вагон, и заблестели у него глазёнки от восторга. Увидел Санька военных моряков. Увидел проводник Саньку.

– А ну, брысь отсюда, – скомандовал проводник.

– Отставить, – сказал один из моряков. – Топай сюда, братишка. Кто такой?

– Санька.

– Мать есть?

– Умерла мамка. 

Врал Санька.

– А отец?

– Он тоже моряком был, как вы, и геройски погиб. Один раз в бухту мину загнало, и все перепугались, потому что мина может взорваться, а папка не испугался, прыгнул в воду и повёл мину в море, и она там взорвалась.

Врал Санька. Слышал бы Санькин отец такое, снял бы ремень.

– Теперь куда курс держишь?

– Я юнгой хочу.

– В детдом тебе надо.

– Нет, юнгой хочу. Как Витька Лесков.

– Это кто такой?

Стал рассказывать Санька про юнгу Лескова. Слушают моряки, не перебивают. А поезд идёт и идёт. Всё ближе Тихий океан. Улыбаются военные моряки, переглядываются. Захлёбывается Санька, рассказывает, как юнга потерял сигнальные флажки. Зашептались моряки.

– Хватит, братишка, – один из них положил на плечо Саньке тяжёлую руку. – Поедешь с нами. Хочешь?

Санька заплясал.

Мало ли чего в книжке не напишут. Но если бы на свете и в самом деле существовал юнга Витька Лесков, он от зависти лопнул бы к Саньке. Витьку усыновила команда блокшива, старой посудины, которая и в море-то не выходит, а Саньку – команда подводной лодки. Вместо отца был у Витьки командир блокшива, а у Саньки – командир подводной лодки, у которого в войну вся семья от бомбёжки погибла и который Саньку сразу же усыновил и отправил в школу. Компотом Витьку поил добрый Костин-кок, а Саньку – тоже очень добрый кок дядя Серёжа, который по две и по три порции не жалел, когда Санька бывал на лодке.

Год, второй. Пятый класс, шестой класс. Каждый день бьётся море и зовёт Саньку в дальние страны, и набегают волны на берег, и откатываются назад, и зовут Саньку с собой, и хочется далеко-далеко, на Гвинейские или какие другие острова, и совсем не хочется учить арифметику и грамматику, и очень обидно, когда лодка уходит в море без Саньки.

– Слушать приказ! – командуют Саньке. – Остаться на берегу! Ликвидировать двойку по русскому языку!

А море шумит, когда Санька, пиная камня, уныло бредёт домой. Потом оно свирепеет, становится чёрным. Волны ревут, воет ветер. Лодка далеко от берега. Шторм на могучих крыльях обрушивается сверху на море. Держись, море, не поддавайся. Лодка уходит под воду. Тяжело ухает море.

Лодка вернулась через несколько дней. Шторм не пожалел лодку. Её отправили на ремонт, а Саньку – в ремесленное училище.

Год, второй, третий, четвёртый, пятый. Ремесленное училище, завод. Санька стал Александром. Пробовал Александр поступить в морское училище – не прошёл по здоровью. Николаевск-на-Амуре, Сахалин, Хабаровск.

В книжке было так. Шёл юнга Витька Лесков по набережной гавани и вдруг за причальной тумбой увидел того самого рыжего мальчишку, которого он давно хотел как следует проучить.

– Вот расселся! – сказал Витька. – Рыжая команда! Гордятся, что родились рыжие. Придётся протереть им глазки и накормить пылью.

Схватились они драться. Повалил Рыжий Витьку. А потом оказалось, что Рыжий – это Митька, сын кока Костина, которого кок потерял ещё в гражданскую войну. И тут встретились сын с отцом. Радости-то – радости сколько было! На этом и кончается книжка.

У Александра было по-другому. Дрался Санька в детстве с Юркой Лазеевым. А в Хабаровске встретились они в городском парке.

– Ты?!! – удивился Юрий Лазеев. – Живой! А дома что творилось! Отец и сейчас поправиться не может. 

На этом и кончились «морские приключения» Александра Лаврентьева. Вернулся он в Слюдянку. Через семь лет вернулся.

Детская романтика! Она пробралась к Саньке исподтишка, когда он читал книжки о Миклухо-Маклае и о приключениях юнги, и завладела им, подсказала ему бежать из дому, мечтать о дальних странах, и захотелось Саньке плавать по морям, искать неведомое, совершать подвиги.

Только не туда пошёл человек по зову романтики. Он понял это, когда вернулся домой, когда в своих скитаниях с трудом закончил семилетку. Но, повзрослевший, он так и не смог расстаться с романтикой. Она снова звала его, снова хотелось необыкновенного. Но теперь это не-обыкновенное стало будничным, простым, трудовым. И Александр поехал на строительство Братской ГЭС. Сегодняшняя романтика не водит Александра по морям, она заставляет его работать там, где труднее, где нужнее, где люди в простом творят великое. Не захотел Александр быть «сухопутной крысой». Он сам создаёт море. Член комитета комсомола строительства Александр Лаврентьев, романтик до мозга костей, который и до сих пор ходит в тельняшке, нашёл своё место.

В. РАСПУТИН 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное