издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Год под танковой бронёй

  • Автор: Аркадий КАЗАК, пресс-служба ГУ МВД России по Иркутской области

Сын Георгиевского кавалера Николай Андреевич Пинчук вместе со своими пятью братьями и сестрой родился и вырос в селе Бурук Куйтунского района Иркутской области. Отправившись на фронт в 17 лет, он проутюжил на своём танке пол-Европы и проехал на нём по улицам поверженного Берлина. После Победы Николай Андреевич долгое время работал механиком в отдельном батальоне дорожно-патрульной службы ГАИ УВД Иркутского облисполкома. Скоро ветерану исполнится 90 лет. У него 12 внуков и 7 правнуков. Среди его боевых наград – орден Красной Звезды, ордена Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медали «За боевые заслуги», «За отвагу» и «За победу над Германией».

16-летний доброволец

Проситься на фронт Николай Пинчук пришёл в военкомат, когда ему было 16 лет. Отец ругался, мать плакала, но он четыре раза упрямо подавал заявления одно за другим. Когда ему стукнуло 16 лет и 8 месяцев, военком наконец смилостивился. Николай прибыл в Иркутск на пересыльный пункт, а оттуда ночью эшелон унёс его в Читинскую область, город Харанор. Потом был учебный полк бронетанковых войск, где призывник осваивал материальную часть «машины боевой» и получил специальность механика-водителя.

– Мне было проще, чем другим новобранцам, поскольку у себя в деревне я успел поработать сцепщиком на тракторе: с помощью верёвки поднимал и опускал плуг, – вспоминает он. – Тогда, в период посевной и уборочной, механизаторы работали сутками. Времени на отдых почти не оставалось. Чтобы дать трактористу возможность отдохнуть, я постепенно овладел рычагами старенького Т-2Г. Мой напарник дремлет у кромки поля, а я пашню поднимаю. После окончания учёбы нас отправили на запад. В пути эшелон попал под бомбёжку. Некоторые из ребят погибли, так и не доехав до фронта. Под Харьковом нам выдали новенькие чёрные комбинезоны, шлемы и несколько дней «обкатывали», то есть создавали условия, максимально приближенные к боевым. 

Экипаж машины боевой

– Меня зачислили в танковую бригаду, входившую в состав Первого Украинского фронта. Весной 1944-го принял свой первый бой в составе экипажа танка Т-34. Поскольку опыта боевых действий у многих выпускников училищ не было, в пекло нас командиры старались не бросать – берегли. Основной задачей батальона было подавление огневых точек противника, мешающих продвижению пехоты. Царица полей – вперёд, танки – следом до нового очага сопротивления. И так почти целый день. Искусство механика-водителя заключалось в том, чтобы не подставить боковую часть танка под выстрел прямой наводкой. Если в бою, скажем, лопалась гусеница или происходила другая поломка, всё зависело от быстрых и слаженных действий экипажа. Мне надо было успеть даже «полуразутую» машину спрятать в какую-нибудь низинку или овражек. Простая военная хитрость.

При возвращении на базу прежде всего следовало заправить двигатель горючим, устранить неисправности, пополнить боезапас. На техобслуживание – два-три часа, потом можно передохнуть, тем более что сил уже не оставалось. Через четыре месяца смертью храбрых погиб наш командир – лейтенант Марков. На его место назначили меня, наводчиком-радистом стал Александр Ахримеев из Омска, механиком-водителем – Володя Антипин. Оба они потом погибли на территории Польши.

Того, что повидал младший лейтенант Пинчук за год войны, хватит на две жизни. На его глазах заживо горели в термитном пекле солдаты после того, как гвардейские миномёты «Катюши» дали ошибочный залп по своим позициям. Навсегда осталось в его памяти огромное кладбище искорёженной военной техники, нашей и немецкой, на поле кровопролитной битвы. В комок сжималось его сердце при виде обугленных тел друзей-танкистов. 

Первая медаль

Вскоре им сообщили, что бригада направляется под город Броды Львовской области. «Западенцы» встречали советских солдат вполне дружелюбно, только старики поначалу ощупывали броню танков: «Паны гутарили, что у москалей танки фанерные». Разведка донесла: немец перебросил в этот район несколько эшелонов с живой силой и техникой. Ночью части различных родов войск, в том числе и 24 танка батальона Пинчука, ускоренным маршем выдвинулись в район предстоящего удара. Подразделениям, участвовавшим в этой войсковой операции, удалось застигнуть неприятеля врасплох. Немцев подвела их привычка к комфорту и педантизм. Если наши солдаты могли спать в окопах, на лафетах или в танках, то фрицы на улице или в кабинах ночевать не хотели – разбили палаточный лагерь. Предрассветный бой был скоротечным и ожесточённым. Сработал фактор внезапности. Артиллеристы превратили место дислокации гитлеровцев в сущий ад, а танкисты при поддержке пехоты завершили дело, сравняв их технику и живую силу с землёй.

– Пулемётное гнездо для Т-34 пустяк, хрустнуло под гусеницей, и всё. А вот пушку уничтожить – это уметь надо. Если на щит наехать, можно траки порвать. На орудие надо заходить сбоку, чтобы станину покорёжить, замок повредить. Двигатель танка ревёт так, что ты не слышишь ни стрельбы, ни предсмертных криков людей. Уже потом, после боя, когда мы смывали с брони кровь и выковыривали из гусениц обломки костей и куски мяса, становилось не по себе. Тот бой был для меня, пожалуй, самым трудным. 

За эту операцию Пинчук получил свою первую в жизни награду – медаль «За боевые заслуги» – и звание лейтенанта.

Горим, братцы!

– Используя такой козырь «тридцатьчетвёрки», как маневренность, мы научились поджигать и «Тигры», и «Фердинанды». Изучили их «болевые» точки. Однако свой родной танк всё-таки не уберегли. Это произошло там же, в Львовской области. Однажды утром нас разбудил вызов командира по радиосвязи. Поступил приказ поддержать стрелковую часть и провести разведку боем. На завтрак времени не оставалось. Пехота шла впереди под прикрытием танковых орудий. Но в тот раз, как только мы выбрались на открытую местность, фрицы прижали десантников плотным огнём к земле и те приотстали на приличное расстояние. Тут-то немец ввалил-таки фаустпатрон в бок нашей машины. Взрывом разорвало гусеницу, вспыхнула соляра в запасном резервуаре.

– Всё, братцы, горим! 

Через люк выползли наружу, перекрестились, помянули добрым словом конструктора «тридцатьчетвёрки», но танк спасти не смогли. Видели, как ещё одним взрывом разворотило нижнюю часть башни. Добрались до своих и, оклемавшись от контузий, пошли докладывать комбату.

– После этих событий нас пересадили на новый тяжёлый танк КВ-12, вооружением которого была 76-миллиметровая пушка, два спаренных пулемёта и огнемёт. Толщина лобовой брони – 30 миллиметров. В экипаже стало пять человек. Работу наводчика теперь выполнял замечательный парень из Грузии Володя Кибадзе. Уже после войны я несколько раз приезжал к нему в гости в Кутаиси. А недавно и он умер. Теперь я один живой из всего экипажа, – с грустью замечает бывший командир. 

Танкисты – народ не жадный

Тот, кто не был внутри танка, не поймёт, как это можно неделями спать сидя. Однако солдат привыкает буквально ко всему. Во время боя под панцирем брони – духота неимоверная. Спасаясь от жары, многие воевали в нательных рубахах. На это обратили внимание и немцы, которые с самолётов разбрасывали листовки: мол, у русских танкистов даже обмундирования нет! Командование фронта отдало приказ: комбинезоны не снимать ни при каких обстоятельствах!

– Внутри КВ было попросторнее, – замечает фронтовик. – Здесь мы проводили большую часть времени. Танк был для нас и спальней, и столовой. Бывало, заберёмся внутрь, включим тусклую лампочку от аккумулятора, разложим на брезентухе консервы, хлеб, фляжку со спиртом – вот и готов фронтовой ужин. 

Иногда в непогоду под «брюхо» КВ заползали несколько пехотинцев: и тепло от двигателя, и от дождя можно укрыться. А танкисты народ не жадный – через десантный люк в днище подкармливали бойцов чем бог послал. Видя свет, закуску и спиртное, пехотинцы впадали в лёгкий транс – сами-то они большей частью жили впроголодь. Если у нашего солдата в вещмешке лежали котелок, кусок хлеба и бритвенный станок на деревяшке, то в ранце у фрица – консервы, галеты, шоколад, туалетные принадлежности, шнапс – всё вплоть до салфеток. Танкистам, правда, было полегче, они первыми врывались в населённые пункты и могли разжиться трофейными продуктами. Бойцы из стрелковых подразделений даже вызывались на всю ночь выставлять охранение их техники: «Только, мужики, подкиньте харчей, махорки да кружку спирта. А мы уж глаз не сомкнём!» Такое вот взаимодействие родов войск в боевых условиях.

В логове Третьего рейха

Позади осталась земля Польши. Войдя весной 1945-го в Восточную Пруссию, наши войска встретили ожесточённое сопротивление и несли огромные потери. Подойдя к стенам Берлина, несколько суток стояли в полной боевой готовности. Ждали. А в ночь на 2 мая начался знаменитый штурм логова Третьего рейха с дымовой завесой и лучами многочисленных прожекторов. Гарнизон рейхстага капитулировал. Завершилось уничтожение берлинской группировки противника и взятие города. А на следующий день война для лейтенанта Пинчука и его экипажа закончилась, хотя акт о капитуляции Германия подписала только через шесть дней.

– Некоторые армейские части стали спешно эвакуировать домой. Нашу бригаду вывели из Германии и перебросили в город Скопин Московской области. Оттуда я демобилизовался и уже 16 августа прибыл в Иркутск, – завершает свой рассказ участник того исторического сражения.

На службе в МВД

Вернувшись на родину в Сибирь, Николай Андреевич пришёл работать в автохозяйство УВД Иркутского облисполкома механиком. Доскональное знание техники сделало его незаменимым специалистом. Потом Пинчук перевёлся главным механиком в отдельный батальон дорожно-патрульной службы ГАИ, обеспечивая служебным автотранспортом личный состав госавтоинспекции Приангарья. Сотрудники этой службы тепло проводили ветерана на заслуженный отдых, поблагодарив его за многолетний добросовестный труд. Скоро он отметит свой 90-летний юбилей.

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер