Когда-то молодую мастерицу – виртуоза кройки и шитья пригласили помочь обшить одну из премьер в ТЮЗе. С тех пор особый театральный мир стал для Светланы своим, а интерес к театральному костюму уверенно вышел на приоритетные позиции.

— Что значит создать театральный костюм? – рассуждает именинница. – Не одежду, а образ, в первую очередь. Образ, по которому очень многое можно прочесть. Художники тут чего только не нафантазируют. А технологически это выполнить бывает непросто, приходится голову поломать. Технических рисунков почти никто из художников не делает, на это порой жалуются мои коллеги из театральных мастерских. Но если ты настоящий закройщик, — придумай, догадайся, изобрети верное решение. Чтобы получилось, как на картинке и даже лучше. Меня усложнённые задачи всегда притягивали.

Готовность к вызову – в натуре у моей героини. Этим она всегда умела удивить и покорить своих заказчиков. Часто смелость и оригинальность её предложений опережали провинциальные запросы клиентов. Кого-то это даже отпугивало, а иным давало счастливую прививку здорового авантюризма. Когда известный иркутский кутюрье Вера Камышниченко ещё не была известным кутюрье, разведка молвы привела её к Светлане с роскошным пластом белого песца. Мех должен был стать главным украшением зимнего пальто для выпускницы университета. Зоркий глаз решительной мастерицы тотчас увидел будущее изделие. «Какую тебе шалочку?! – отрезала закройщица. – Будешь в ней, как бабка. Нет! Мы сделаем королевский горжет с запахом на плечо». Выбор ткани тоже был продиктован настойчивой рекомендацией исполнителя.

— Вскоре я с восторгом носила сногсшибательное пальто в стиле ар-деко глубокого брусничного цвета с расточительным мехом. Настоящий люкс! – вспоминает Вера Камышниченко. – Недаром о Светлане в городе шла громкая слава, она уже тогда, ещё совсем молодая, была крутым специалистом высокой квалификации. Некоторых клиентов смущало, что мастер почти навязывает конструктивные решения. Но, по опыту, помню: кто не сопротивлялся – получал настоящие шедевры.

Шедевр, который позитивно шокировал всех зевак, получила соседка, для которой Света, ещё школьница, из добытого «правдами и неправдами» отреза ультрамодной синей болоньи на маминой ножной машинке сбацала модную куртку. Не ту, что напоминала привычные нам «парашюты», а щёгольскую, по фигуре, с красными полосками на манер вожделённого «адидаса». Куртка вызывала убойный эффект. Конечно, юная волшебница и про себя не забывала. Порой к ней просто на улице, в магазинах приставали: «Боже! Кто вам такое сшил? Постойте, позвольте мы зарисуем!». Приходилось обшивать одноклассников, от горячих просьб невозможно было отбиться. Когда прозвенел «последний звонок», «убойный эффект» у родителей вызвало заявление выпускницы: «Пойду учиться шить! Хочу создавать красивые наряды». Этот манифест, конечно, не был встречен одобрением в те времена, когда практически в каждой советской семье птенцы получали высшее образование. Светлану тоже «направили» в институт народного хозяйства, но она ухитрилась обойти эту «счастливую» возможность, чтобы двигаться к своей мечте. На этом славном пути много было искусов и ценных уроков. Учёба в Иркутском технологическом техникуме, сначала на швею, а потом и на закройщика, богатая практика и успешная работа в образцовом ателье, которое негласно прозывали «обкомовским», потому что там обшивались все региональные бонзы со своими домочадцами.

Звездой иркутского индпошива в элитной мастерской был Григорий Захарович Штеренберг (старожилы ещё помнят) с его ироничной поговоркой: «Как господин закройщик скроит – так сукин сын заказчик сносит». Кроил «господин закройщик» — как песню пел, а заказчики «вызывали маэстро на бис» и не переводились. Набираться опыта рядом с такими мэтрами дорогого стоило и даром не проходило. Вскоре подающий большие надежды талант Светланы был замечен. Её пригласили в Иркутскую областную технологическую швейную лабораторию (так называемый экспериментальный цех на Урицкого). Здесь оттачивались новейшие модные тенденции и приёмы, готовились лекала и образцы для предприятий «Облшвейбыта», здесь в годы перестройки отшивались даже коллекции гремевшего по всей стране Вячеслава Зайцева. Это была своего рода Сорбонна для нашей мастерицы. Но даже тут ей не приходилось решать задачи столь генеральные, которые впоследствии ставила перед ней Мельпомена.

— Сложнейшей была коллекция костюмов к «Чайке», — вспоминает мастерица. – Художница, которая приезжала к нам на постановку, почти не выходила из цеха, каждую деталь, каждый момент прорабатывала вместе с нами. Это был грандиозный мастер-класс!

Речь идёт о первой постановке, которую охлопковцы показали на новой Камерной сцене после масштабной реконструкции в 2000 году. Работал над ней народный артист Латвии Аркадий Кац, а вместе с ним в Иркутск приехала народный художник Латвии Татьяна Швец – признанный знаток исторического костюма.

— Мы тогда на практике освоили множество невероятных вещей, — продолжает Светлана. – Во-первых, фрак. Ну, кто, спрашивается, из нас шил фрак? Лучше уточните, кто его «живьём» видел? Или вот один из нарядов для образа Аркадиной. Мы шили на народную артистку России Наталию Васильевну Королёву изумительное фисташковое платье, всё в «бисерной» строчке, отделанное белоснежными волановыми завитками. Это, честно говоря, ювелирная работа. А в дополнение ко всему – ещё и шлейф! Актрисы специально учились носить эти шлейфы. В общем, всем было нелегко. Но как интересно! Одна известная дама в нашем городе, из театралов, несколько раз предпринимала попытки выкупить лучшее платье Аркадиной в свою личную коллекцию. Это, действительно, образцовый и высокохудожественный экземпляр.

В преамбуле к нескольким архивным спектаклям драмтеатра есть пометка: «Благодарим за помощь в изготовлении костюмов студию моды «Богема». Эта «Богема» в Доме Кузнеца была одним из лучших пошивочных предприятий областного центра, которое открыла Светлана Жирнова. Обшивая иркутских модниц и модников, создавая даже тематические коллекции одежды, салон  никогда не переставал сотрудничать с артистической средой. Заслуженными аплодисментами зритель встречал узнаваемый «почерк» «Богемы»: безупречность силуэтов, особый шик, музыкальность и некую «одушевлённость» изделий. В них жили, грешили, страдали и умирали герои лучших охлопковских постановок: «Александр Невский в срединном мире», «Орфей и Эвридика», «Боинг-Боинг», незабываемые версии «Игрока» и «Идиота» Достоевского. Ах, как сидело на Настасье Филипповне (артистка Екатерина Константинова) обжигающе-красное платье! Затянутая в настоящий корсет, мятежная, порывистая героиня «звучала», как натянутая струна, алела, словно охваченная внутренним пламенем. А зритель попутно любовался совершенством исполнения наряда, его парадным блеском и непровинциальной изысканностью. Спасибо, конечно, художнику-постановщику Марии Козловой. И браво искусным рукам, воплотившим её идеи!

В апреле 2025 года состоялась премьера охлопковской «Принцессы Турандот» — невероятного визуального пиршества для публики. Исключительной сложности и красоты фантазийные костюмы для «китайской» сказки бьют все рекорды по стандартам от-кутюр и по законам сценической выразительности. Благородные линии, причудливые драпировки, множество филигранных украшений, сочные краски шёлка и бархата, — всё восхищает зачарованный глаз. Это настоящий парад рукотворных чудес, над которым недели напролёт трудились два театральных цеха – пошивочный и бутафорский. Мастерицы колдовали, забыв о выходных. При этом надо было видеть атмосферу взволнованной радости, которая наполняла кипучие будни! Автор спектакля, он же и художник-постановщик Алексей Доронин горячо благодарил женщин за воплощение, превзошедшее сложнейшие эскизы.

— Мы были счастливы работать над этой трудоёмкой постановкой, — делится Светлана. – Каждая из нас отлично понимает, где и ради чего она трудится. Мы – люди театра, и этим всё сказано. Когда надо «взять высоту», никто не экономит ни сил, ни времени. Моя мама ворчит порой, что я много работаю, поздно возвращаюсь домой. Ей трудно втолковать, что я не «работаю» в затрапезном смысле слова, я просто так живу. В театре, действительно, не работают, здесь служат. Нашу жизнь нельзя разделить на две части – «трудовую» и вольную. В ней всё подчинено театральному волшебству.

— Вообще, Светлана долго не решалась полностью отдаться театральной стихии, — говорит её коллега и подруга, художник по костюмам Иркутского академического Оксана Готовская. – У неё было успешное ателье с чудесной атмосферой и крепкой командой, где она сама «командовала парадом». Какое-то время на местном канале «МузТВ» выходила её авторская программа, где модельер делилась со зрителями творческими находками и практическими советами. И всё-таки театр победил. Мне кажется, это закономерно. Потому что есть такая всесильная вещь – талант и призвание. Театр для Светланы – место максимальной творческой реализации. Они просто созданы друг для друга. Она глубоко чувствует образ. Многие конструктивные решения мы  находим вместе, рекомендации закройщицы часто попадают «в яблочко». Нередко мы создаём так называемый предварительный «макет» — пробный вариант изделия из расходной ткани, чтобы подготовить исполнение итогового изделия. Это требуется, когда нужны точные индивидуальные решения. Сейчас всё чаще в крое используется искусственный интеллект, это уже взяли на вооружение многие фабрики. Но ему ни за что не справиться с тонкими нюансами, какие диктует производство театрального костюма. Именно здесь незаменим специалист такого высокого класса, как наша Светлана Валерьевна, с её завидным профессионализмом, гибкой интуицией, человеческим отношением к процессу, с её чуткими руками и живой фантазией.

— А для меня Света – и творческий партнёр, и близкий человек, и «скорая помощь», и родственная душа, — продолжает Оксана. – С ней здорово бывает посмеяться, а иногда и поплакать, а порой – просто вместе посмотреть на вечерние огни города, поговорить по душам. У неё многому можно учиться. Человек невероятной внутренней свободы, она, в то же время, — пример колоссальной ответственности и редкой надёжности, как в работе, так и в дружбе. Я её люблю за то, что она очень разная, спонтанная, смелая, открытая, встречает любые сюрпризы от жизни с открытым сердцем, живёт на всю катушку.

Светлана Жирнова вырастила двух дочерей, которые давно «вылетели из гнезда», живут далеко от Иркутска. У неё подрастает трёхлетняя внучка. Но хрестоматийный образ хлопотливой бабушки к женщине клеится с трудом. И не только из-за географической дистанции. Её легко встретить в традиционном байкерском караване, бывает, что и в театр она приезжает на своём эффектном чоппере марки «Хонда». Ей нравится порой с ветерком прокатиться на нём поутру, за час-другой до рабочего дня. Она любит движение, дорогу, ощущение новизны. Сумела объездить разные страны. Один из своих дней рождения, кстати, встречала в ГДР, куда её отправили в качестве лучшего комсомольского работника от «Облшвейбыта». Позднее были Польша, Болгария, Румыния, Чехословакия, Франция, Италия, Китай, Вьетнам, Тайланд… Этот перечень, дай бог, ещё не окончен. Путешествия у юбиляра в крови. Но самое захватывающее из них – это нескончаемое странствие в стране чудес, называемой театром, на территории творчества, где, как в «кроличьей норе» Льюиса Кэрролла, тщетно предсказывать, что будет за поворотом…