Спасибо,
маэстро!

Известному иркутскому
музыканту, основателю
симфонического оркестра областной
филармонии И.А. Соколову
исполнилось 80 лет. От всей души
поздравляя замечательного маэстро
с юбилеем, мы предлагаем вниманию
читателей беседу с ним нашего
корреспондента.

— Игорь
Александрович, можно не
сомневаться, что сегодня
концертный зал филармонии будет
заполнен до отказа. Многочисленные
друзья и поклонники не упустят
случая тепло поблагодарить вас за
верное служение искусству — и
цветами, и аплодисментами, и
криками "браво!" Это ли не
счастье? Думаю, вы довольны своей
судьбой.

— Конечно,
доволен, если иметь в виду то, что
всю жизнь, с юности до старости,
занят любимым делом. Но я помню
слова великого русского поэта,
200-летие со дня рождения которого
отмечалось в нынешнем году: "На
свете счастья нет, а есть покой и
воля". Правда, покоя, может быть, и
недоставало, зато был волен
выполнять ту работу, к которой
лежала душа.

— В таком
случае начнем с начала. Расскажите,
пожалуйста, как вы стали
музыкантом.

— Тут,
наверное, не последнюю роль сыграли
гены. Я ведь родился в
артистической семье. Мой отец,
закончивший в 1918 году Московскую
консерваторию по классу вокала,
пользовался успехом у слушателей. В
доме часто собирались его
друзья-музыканты и нет-нет да
затягивали то арии из опер, то
русские народные песни. Вот у меня и
прорезался музыкальный слух.

Когда мне
исполнилось пять лет, отец купил
скрипку и потихонечьку принялся
обучать меня игре на этом
музыкальном инструменте. А зачем я
поступил в Ленинградскую капеллу,
где наряду с музыкальным получил и
общее образование. Здесь уроки игры
на скрипке давал прекрасный
педагог профессор Юрий Ильич Эйден,
которому я особенно признателен.
Именно он утвердил меня в мысли, что
я выбрал верную дорогу в жизни.

— Потом
вы, если не ошибаюсь, поступили в
Ленинградскую консерваторию.

— Да, но уже
на дирижерско-хоровой факультет.
Каким-то чутьем я уловил, что тут, а
не где-либо, мое настоящее
призвание. К сожалению, закончить
своевременно учебу не удалось — 22
июня 1941 года перечеркнуло все
планы. Я пошел добровольцем на
фронт и всю войну прослужил морским
пехотинцем в составе Северного
флота.

— На
фронте, понятно, было не до музыки.

— Вы хотите
сказать: когда гремят пушки, музы
молчат. Однако это не совсем так.
Меня, как человека с незаконченным
высшим музыкальным образованием,
кстати, единственного в 6-й бригаде
морской пехоты, нередко привлекали
к организации самодеятельных
концертов. Без музыки, без песни и
на войне тяжело — они поднимали
настроение, помогали повышать
боевой дух.

— С
войной покончили вы счеты и снова
продолжили учебу в консерватории?

— Ну а как же
иначе, ведь без музыки я уже не
мыслил своей судьбы. С дипломом
хормейстера и дирижера отправился
работать в симфонический оркестр
Хабаровского радио, отсюда в 1954
году был переведен в Новосибирск на
должность художественного
руководителя местной филармонии.
Здесь меня и застало приглашение
принять участие в конкурсе на
замещение должности
дирижера-ассистента
Государственного симфонического
оркестра Советского Союза.

—
Любопытно. И чем же завершился этот
конкурс?

— Я
неожиданно для себя занял первое
место. Радости моей не было предела,
ведь, уезжая из Новосибирска, я сжег
за собой все мосты — уволился с
работы, рискую оставить без
попечения семью — жену и двоих
детей.

— Перед
вами открылась блестящая карьера,
но вы почему-то оставили ее и
поменяли столицу на Иркутск.

— В 1956 году
Министерство культуры СССР решило
исправить ошибку — возобновить
деятельность симфонических
оркестров в ряде крупных городов,
на чем настаивали руководители
местных партийных и советских
органов. И меня бросили, если можно
так выразиться, на прорыв в Иркутск.
Поехал не задумываясь — не
терпелось самому поставить оркестр
на ноги, создать полноценный
творческий коллектив, который был
бы нужен сибирякам, любителям
классической и современной музыки.

— Судя по
всему, вам удалось осуществить свою
идею. Старожилы Иркутска до сих пор
с трепетом в сердце вспоминают годы
вашей работы на посту
художественного руководителя и
дирижера областной филармонии.
Симфонический оркестр во второй
половине пятидесятых годов
завоевал истинную любовь у
слушателей, все его концерты
проходили при аншлаге. Именно в ту
пору в полную силу заявили о себе
многие талантливые исполнители —
Исай Сирота, Рафаэль Варшавский,
Владимир Левин, Лев Касабов,
Валентин Тихонов и Нина
Володарская, ныне, к сожалению, уже
покойная. Некоторые из них и сейчас
продолжают пленять публику. Тем
более удивительно, что вы,
достигнув высот дирижерского
мастерства, постепенно обогатив
свой репертуар произведениями
лучших композиторов мира —
Бетховена, Моцарта, Баха, Грига,
Чайковского, Римского-Корсакова,
Бородина и других, вскоре оставили
коллектив и ушли на
преподавательскую работу, в
Иркутское музыкальное училище.

— Можно
обвинять меня в слабости: дескать,
бурному течению предпочел тихую
заводь. Однако в той обстановке я
просто был не в состоянии поступить
иначе. Я ушел по одной причине —
стыдно было смотреть в глаза
солистам, особенно иногородним,
которых не смог обеспечить жильем.
Они ведь питали надежды, верили
обещаниям решить вопрос с
квартирами. Что мне было делать —
ссылаться на чиновников, не
привыкших держать слово? Это не в
моих принципах.

— Игорь
Александрович, о какой слабости вы
говорите? Разве у преподавателя
музыкального училища мало забот? А
вы, я знаю, обучали юную смену и
дирижированию, и инструментовке, и
чтению партитур, и сейчас, как ни в
чем не бывало, будто на вас не давит
груз прожитых лет, продолжаете
давать уроки. Откуда только берутся
силы в таком-то возрасте?

— Кажется,
еще Петр I любил приговаривать: делу
— время, потехе — час. Я следую этому
девизу всю жизнь и не представляю,
что значит уйти на пенсию, или, как
принято выражаться, на заслуженный
отдых. А силы мне придает сама
музыка, великая музыка
отечественных и зарубежных
композиторов. Любовь к ней я
стараюсь привить молодому
поколению.

—
По-моему, вам грех жаловаться на
своих воспитанников. Как мне
рассказывал преподаватель
музыкального училища Николай
Мочалов, сейчас в Иркутске,
наверное, нет музыкальной школы,
где бы ни работали ваши выпускники,
да и в самом училище их немало.
Александр Тирских, Владимир
Бухаров, Олег Шуренко, Александр
Федоренко, Людмила Сирина — это все
птенцы, скажем так, Игорева, то есть
вашего, гнезда.

Кстати,
Николай Мочалов поведал мне еще об
одном вашем, помимо симфонического
оркестра, детище — оркестре
тембровых баянов, теперь
возглавляемом им. Оказывается, этот
коллектив, созданный вами много лет
назад, и сегодня существует
благодаря накопленному прежде
багажу, вы сделали для него около
трехсот переложений из
произведений Чайковского, Моцарта,
Глиэра, Бетховена, Баха, включая его
знаменитую Пассакалью, написанную
для органа.

— Спасибо
Николаю Михайловичу на добром
слове. Пользуясь случаем, хочу
поблагодарить через вашу газету
всех друзей и коллег, поздравивших
меня с 80-летием. До встречи на
концерте в областной филармонии,
дорогой для меня сцене, ведь именно
на ней 21 января 1956 года дебютировал
Иркутский симфонический оркестр
под моим руководством.