издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Антропогенная перезагрузка

Туристический бизнес на Байкале становится неуправляемым

Чтобы уберечь от истребления редкие растения, в 2015 году на острове Ольхон планируется устроить очередное ограждение, которое не позволит машинам заезжать на Ханхойскую косу. Об этом сообщили региональные информагентства со ссылкой на слова Василия Мальцева, начальника отдела туризма и рекреации ФГБУ «Заповедное Прибайкалье».

В прошлом году за два летних месяца Ольхон посетили не менее 250 тысяч человек. Учёные отмечают, что крупнейший остров Байкала стал местом, где особо видны негативные последствия массового туризма. Ханхойская коса – одна из многих болевых точек острова. Квадроциклы буквально смешивают растения с песком, что сокращает их численность и затрудняет естественное восстановление популяций.

«Всё будет хорошо, я это знаю, знаю», – громкими воплями Верки Сердючки встретила меня прошлым летом турбаза на материковом берегу пролива Малое Море. Оптимизм Сердючки (хоть и не люблю я громких звуков на природе) показался мне хорошим знаком и даже чуть успокоил. На эту конкретную турбазу мы приехали впервые, а негативный опыт прошлых лет рождал тревогу. 

«Всё будет хорошо! Всё будет хорошо!» – убеждённо грохочут мощные динамики из припаркованной неподалёку иномарки с распахнутыми дверцами, изо всех сил кричит то ли Андрей Данилко голосом Сердючки, то ли наоборот, Верка голосом Андрея. И я поверил, успокоился. Тем более что на территории базы чисто. В поле зрения ни одного переполненного мусорного контейнера. И комната в домике с отдельным входом, пусть крохотная, до максимума забитая кроватями (есть даже одна двухъярусная), но тоже чистая и даже уютная. А с высокого, просторного крыльца открывается вполне приличный вид на Малое Море, оживлённое островами Большой и Малый Тойники. 

С крыльца, похожего на небольшую веранду, на Байкал смотреть приятно. Главное, научиться не видеть ближний и средний планы, заполненные заборами, ограждениями и баннерами, приглашающими брать напрокат квадроциклы, кататься на лошадях, на катерах, на «бананах». Чтобы не портилось настроение, надо смотреть вдаль, на воду, на противоположные скалисто-лесистые берега Мухорского залива и Ольхона. Там тоже есть и турбазы и заборы, но они далековато. Если без бинокля, то ландшафт не уродуют.  

А вот в обратную сторону, от уреза воды на освоенный турбизнесом берег, смотреть неинтересно. К заборам и баннерам, оказавшимся на ещё более близком первом плане, добавляются сотни неказистых, хоть и с претензией, турбазовских строений, карабкающихся вверх по крутому склону. Вижу теннисный корт с высоким сетчатым ограждением. Вижу бассейн, защищённый от ветра высокими стенами из поликарбоната. Вижу ресторан и разно­цветную детскую площадку. Вижу «свой» домик с высоким крылечком и бессчётное количество других жилых строений нескольких конкурирующих друг с другом туристических баз, поделивших заборами доступную для автотранспорта бухту. Не могу увидеть только былой самобытно-сдержанной природной красоты байкальского берега, ради которой ездил на Малое Море и 20, и 30, и 40 лет назад. Не вижу естественной природы. Она уничтожена не туристами. Она безвозвратно утрачена в связи с неумелым государственным управлением природными ресурсами, неумным «развитием» туристического бизнеса, заточенного на единственную цель – быстрое и максимальное извлечение финансовой прибыли. 

– Я уже неоднократно говорил, что посёлок Листвянка – ближайший и самый доступный участок открытого Байкала – потерял свою актуальность, – Игорь Ханаев, старший научный сотрудник Лимнологического института СО РАН, воспринял мой вопрос о перспективах развития туризма на Байкале так, будто я наступил ему на самую любимую мозоль. Он пытается, но не может подобрать мягких определений сегодняшней ситуации специально «для прессы» и начинает говорить как думает, как люди говорят между собой, не на публику. – Листвянка – не визитная карточка Байкала. Сегодняшний посёлок Листвянка – наглядный пример того, что делать нельзя. 

Мне понятна взволнованность, даже взбудораженность учёного. Большинство из нас, местных жителей и приезжих туристов, отмечает негативные изменения байкальской экосистемы только визуально, по изменившимся ландшафтам байкальских берегов, изуро-

дованных туристическим бизнесом с молчаливого согласия (а иногда, как показывает правоохранительная практика, и в связи с личной материальной заинтересованностью) представителей властей разного уровня под флагом экономического развития территории. А учёный видит не только берега, но и меняющиеся подводные ланд­шафты Байкала. Потому что он дайвер. Он исследователь озера и подводный турист одновременно. Я бы назвал Игоря Вениаминовича ещё и подводным проводником по байкальским мелководьям, поскольку он часто сопровождает погружения коллег-учёных и дайверов-любителей, приезжающих на Байкал не только из разных регионов России, но и из многих точек нашей планеты. 

До 2011 года листвянское мелководье благодаря транспортной доступности и богатому биологическому разнообразию было у российских и зарубежных дайверов в числе наиболее популярных. Ситауцию кардинально изменила взрывообразная вспышка размножения зелёных нитчатых водорослей, плотно покрывших дно мелководных участков и уничтожив или вытеснив с них эндемичную биоту Байкала.  

– В дайвинге ничего нет экстремального, – утверждает Игорь Ханаев. – Под воду может сходить любой человек, даже не умеющий плавать. Это сейчас происходит массово. Поток дайверов на Байкал из разных уголков России и зарубежья за последние годы увеличился, ну, наверное, в десятки раз. Люди просто хотят реально, собственными глазами увидеть байкальский подводный мир, уникальный своей естественностью. Но эта уникальность у нас на глазах тает.

Не знаю, считается ли этот факт научно доказанным, но многие учёные, к которым я обращался за консультациями, практически не со­мневаются, что вспышка размножения зелёных нитчатых водорослей произошла не по естественным природным причинам, а как следствие антропогенного воздействия на байкальскую экосистему. Скорее всего, её спровоцировало растущее загрязнение озера органическими и поверхностно-активными веществами в связи с плохо работающими или попросту отсутствующими очистными сооружениями в прибрежных населённых пунктах и в местах развития массового туризма. Не случайно наиболее поражённые участки дна были выявлены вблизи Северобайкальска и Листвянки. 

Не успели учёные однозначно определить причины бурного развития зелёных нитчатых водорослей, а официальный сайт Минобрнауки РФ в начале нынешнего года проинформировал о новой напасти.

– Многолетний мониторинг антибиотикоустойчивости бактерий из южного Байкала, который ведут иркутские микробиологи и гидрогеологи с 2000 года, свидетельствует о новом, ранее недооценённом источнике антропогенного загрязнения Байкала, – сообщает пресс-служба Министерства образования и науки России. – Это бытовое антропогенное загрязнение вод озера фармацевтическими антибиотиками и антимикробными препаратами, нарастающее угрожающими темпами. 

Промышленные загрязнения, как замечено в сообщении, «сравнительно легко идентифицировать, проконтролировать и предотвратить». С бытовыми ситуация сложнее. «Сан­эпидслужба начинает контролировать их только тогда, когда возникают эпидемические угрозы, а до этого не контролирует никто».

Напасть новая, а вот причины и, если можно так сказать, география её распространения едва ли не один в один совпадает с проблемой зелёных нитчатых водорослей. 

– Наиболее интенсивно привыкание водных микроорганизмов к человеческим антибиотикам идет в зонах плотной дачной застройки и туризма, – информирует сайт Мин­обрнауки со ссылкой на исследования иркутских учёных. – В посёлке Листвянка, городах Байкальске и Слюдянке. Они находятся сравнительно недалеко от Иркутска, доступны для горожан и привлекательны для массового туризма – как летнего, так и зимнего. Здесь высока плотность автостоянок, частных гостиниц, бань, саун, торговых точек, дачных посёлков.

Беды, по мнению Минобрануки, ещё не случилось. Ситуация в самом озере и в прибрежных водах близ дачных и туристических зон южного Байкала пока не требует вмешательства санэпидслужбы. 

– Но когда это вмешательство потребуется, может быть поздно, – предупреждает министерство. – Масштабное и многолетнее исследование коллектива специалистов из Института земной коры, Института геохимии СО РАН, медиков из СО РАМН и Минздрава РФ, Иркутского государственного технического университета позволяет выявить начальную стадию деградации байкальских вод с неожиданной стороны и указывает направление мер по ликвидации этой угрозы.

– Развивая туризм, власть должна прежде всего озаботиться инфраструктурой, – убеждён Игорь Ханаев. – Инфраструктурой очистных сооружений. Строительством канализационных систем. Не выгребных ям с открытым дном и фильтрацией в озеро человеческих «отходов жизнедеятельности», как сегодня. И только после этого, ко­гда будет сдан такой объект под ключ, можно разрешать строительство жилых и развлекательных помещений, чего угодно, на любой вкус. Туризм – это бизнес, стремящийся, как и всякий другой, к извлечению максимальной прибыли. Чтобы не терять деньги «зря», люди зачастую идут на… нечеловеческие нарушения. 

– Но государство без соответствующей жалобы от населения не имеет права проверять этих людей, допускающих, как вы сказали, «нечеловеческие» нарушения, чаще, чем один раз в три года, – говорю учёному. – В России нельзя «кошмарить» бизнес. Это давно и твёрдо усвоили все надзорные органы. 

– Так его и не надо «кошмарить» чаще, – откликнулся Ханаев. – Пусть государство проверит каждую турбазу только один раз. Но – нормально! И если выяснится, что она не располагает должной системой очистки стоков, не надо штрафовать хозяина, не надо вручать ему предписаний: «Устранить до такого-то числа». Надо просто закрыть туристический объект вплоть до создания и запуска системы очистки стоков должного качества и эффективности. Закрыть не на неделю, не на сезон, а до полной готовности очистной системы и её государственной приёмки. В чём проблема-то? Кто-то сумеет сделать это за год, кто-то за несколько лет, а кто-то сочтёт за благо продать свой бизнес. 

Профессор Иркутского госуниверситета Евгений Зилов, доктор биологических наук, научный сотрудник НИИ биологии при ИГУ, прислал мне по электронной почте свою статью о современном антропогенном воздействии на Байкал. Упреждая возможные претензии, учёный делает приписку для местечковых (как я догадываюсь) чиновников и бизнесменов, эксплуатирующих уникальное озеро, о том, что в статье «использованы официальные материалы, поэтому краски в сведениях об антропогенном воздействии заведомо не могут быть сгущены».

– Ежегодно на Байкале бывает около полутора-двух миллионов только зарегистрированных туристов, – указывает в научной публикации Евгений Зилов. – В результате чего образуется около 780 тысяч тонн мусора, 6 тысяч тонн (сухого веса) фекального органического вещества, 1,5 тысячи тонн растворимых форм азота и 0,3 тысячи тонн фосфора… 

Два миллиона туристов в год – это не только на Малом Море. Столько туристов бывает на всём Байкале, включая побережье Бурятии. Но официальная цифра очень и очень занижена, поскольку учитывает только тех дисциплинированных и ответственных туристов, кто счёл необходимым официально зарегистрировать свой приезд на уникальное озеро. А сколько человек в реальности приезжает на озеро, ни науке, ни властям неведомо. И сколько тонн «сухого веса» отходов своей жизнедеятельности они оставляют на участке всемирного природного наследия, власти тоже не знают, но убеждены, что туризм на Байкале необходимо развивать.

Убеждение в принципе-то правильное. Я тоже за развитие! Вот только реализовать бы это убеждение с умом, а не так, как делает туристический бизнес в сегодняшней практике. Если на берегу небольшой байкальской бухточки уже построены две-три примитивных турбазы, а в дополнение к ним построить ещё три-четыре таких же примитивных туристических объекта – это не развитие. 

Газета «Сибирский энергетик» недавно процитировала слова представителя Сибирской Байкальской ассоциации туризма, который, в частности, считает, что «плохой информационный фон мешает туристическому бизнесу на Байкале. Туроператоры знают, как работать с Байкалом».

Статистика туристов на Байкале очень занижена, поскольку учитывает только тех, кто счёл необходимым официально зарегистрировать свой приезд на уникальное озеро

Ах, как хочется верить, что тур­операторы действительно знают. Прямо очень сильно хочется. А всё равно не верится. Вот, стоит попытаться сфотографировать естественную и самобытную красоту маломорских берегов, где туроператоры зарабатывают деньги особенно активно, и сразу категорически не верится. Куда бы ни направил объектив фотоаппарата – в кадре сплошное «антропогенное влияние». То забор, уходящий в воду пролива. То крыши. То «малые архитектурные формы», в которых неведомое количество туристов, в соответствии со знаниями туроператоров, оставляют дренирующие в Байкал «отходы жизнедеятельности» на радость и благополучие нетипичных для озера водорослей, активно вытесняющих эндемичную байкальскую биоту. Откуда же при таком визуальном фоне взяться хорошему информационному фону? 

– Мы говорим о развитии нормально туризма, а видим кошмар! – соглашается Игорь Ханаев. 

– А что такое, в вашем понимании, «нормальный туризм»? – спрашиваю. 

– По крайней мере, это не захват территорий и не строительство на любой вкус по принципу «что хочу, то и творю». Первое, что должно создаваться для развития цивилизованного туризма – это инфраструктура, система очистки жидких бытовых отходов. Её не было и нет. Зато из года в год вблизи Байкала выделяются участки под якобы какие-то ДНТ – добровольные некоммерческие товарищества, которые тут же превращаются в реальные туристические комплексы. 

От себя добавлю – превращаются в традиционный, привычный для маломорского побережья, не очень цивилизованный, но, судя по ценам обслуживания, очень даже коммерческий туристический бизнес.

– Каждый год я вижу, как в районе МРС на очередных свободных земельных участках вначале выставляются колышки, возводятся заборы и очень скоро ставятся дома, – продолжает Игорь Вениаминович. – Говорят – временные со­оружения. Но зачем для временного сооружения, которое должно иметь возможность быть демонтированным менее чем за сутки, копать землю и заливать фундамент десятками миксеров, как под пятиэтажный коттедж?

Вопрос только кажется риторическим. На него, если бы туризм развивался как должно, по-умному, под профессиональным, грамотным государственным управлением, вполне могли бы ответить надзорные, контрольные, правоохранительные структуры государства. Но они молчат. Поэтому «Заповедное Прибайкалье» и собирается строить очередное ограждение. Оно не украсит Ханхойскую косу, но по-другому неуправляемое государством «развитие» туристического бизнеса не сдержать.

«Всё будет хорошо…» – слышу неуёмный оптимизм Верки Сердючки, спускаясь по поросшему лесом склону к турбазам. Солнце уже высоко. Пот заливает глаза, а настроение хорошее: есть пара снимков без «антропогенного влияния». Мне удалось его спрятать в складках рельефа и за ветками деревьев. Каждое утро, стараясь успеть по холодку, я поднимаюсь на ближние горы и вершины маломорских мысов, хотя, если честно, в соответствии с возрастом я бы с большим удовольствием прогулялся по берегу бухточки. Но там не пройти. Там по урезу воды от мыса до мыса – ярко-пёстрый табор, поделённый уходящими в воду заборами на отдельные загоны для туристов-палаточников. А что делать? Туризм-то развивать надо разный. Чтобы – на любой вкус. Тогда прибыли больше получается.

«Всё будет хорошо!» – упрямо и весело спорит с моими мыслями Сердючка… 

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector