издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Загадочная скважина. Нефть и газ под Иркутском: миф или реальность?

  • Автор: Виктор ИСАЕВ, доктор геолого-минералогических наук

В самом центре Иркутска, недалеко от Вечного огня, на поверхности реки Ангары образуются большие поля радужной мазутной плёнки. Особенно хорошо они видны из окон высотного здания на Нижней Набережной.

Природоохранные организации обратили внимание на эти пятна ещё где-то в конце семидесятых годов прошлого века. Напомню, что тогда были пробурены неглубокие дренажные скважины, сделан анализ проб нефтесодержащей жидкости, сочащейся со дна реки и береговой кромки. Исследователи в конце концов пришли к выводу, что в загрязнении реки нефтепродуктами виноват хлебозавод, печи которого в то время отапливались мазутом. Руководителей завода заставили перейти на выпечку хлеба в электропечах, а мазутные ёмкости выкопали и увезли.

Прошло уже более 20 лет, но радужные пятна с поверхности Ангары не исчезли и даже не уменьшились. Тогда стали искать других «виновников». Расположенные поблизости церковь, костёл и здание областной администрации вне подозрений, они мазутом не пользуются. Подозрение пало на ТЭЦ-2. Теперь эта котельная именуется иначе, но не в названии суть. Важно, что это предприятие уже давно распрощалось с углем и работает как раз на мазуте. Мы вместе с гидрогеологом Ю. Ланкиным, который контролирует те самые контрольные дренажные скважины, внимательно осматривали берег реки у ТЭЦ-2, но никаких выходов нефте-продуктов в реку не нашли. А радужные пятна образуются на поверхности реки в том же месте, где и 20 лет назад, напротив хлебозавода…

Несколько последних лет я занимался изучением естественных выходов нефти и газа со дна Байкала. Сравнивая выходы нефти на Байкале и мазута на Ангаре, невольно обратил внимание, что они очень похожи. Байкальская нефть тоже чёрная, как мазут, потому что прошла длинный путь миграции неизвестно с какой глубины. Потеряла лёгкие фракции, окислилась, стала тяжёлой и вязкой. Но там, на Байкале, никаких «виновников» загрязнения, кроме природы, нет. Так, может быть, и здесь, в Иркутске, никто не виноват? Возможно, мы имеем дело вовсе не с техногенным загрязнением реки, а с естественным выходом нефти на поверхность?

С геологической точки зрения, это возможно, потому что Иркутск расположен на южном окончании Сибирской платформы, известной многими месторождениями нефти и газа. На топографической карте города видно, что здесь в одной точке пересекаются три реки: Ангара, Иркут и Ушаковка. Любой геолог нарисует в этом месте как минимум два разлома: один — субширотный через устья Иркута и Ушаковки, другой — юго-восточный, вдоль Ангары до самого Байкала. Если этот разлом продлить через Байкал, то он упрётся в ст. Танхой, где находится широкоизвестное нефтепроявление в виде битумов. Такая приуроченность естественных проявлений газа и нефти к разломам хорошо известна в геологии. Именно в перекрестии разломов располагается и иркутский выход нефти в Ангару.

Опросил местных рыбаков и речников. Капитан речного буксира Руслан Швед рассказал, что видел подобные выходы цветных пятен и ниже по реке, у нового ангарского моста, причём тоже у правого берега. Он же сообщил, что у одной из опор строящегося моста бурлит вода. В 2004 году я со своим помощником А. Ширибоном проверил это сообщение. Действительно, мы обнаружили газовый грифон диаметром 2-3 м с явным запахом сероводорода. Отобрали газ в пластиковую бутылку, подожгли. Горит. Взяли пробу на анализ. По данным Института геохимии СО РАН, содержание метана в представленной пробе составило 37 процентов, обнаружено присутствие кислорода и азота, что указывает на возможность примеси воздуха, а гелий свидетельствует о поступлении газа с больших глубин.

Впрочем, выход газа в этом месте неудивителен. Ещё лет 30 назад на окраине города, примерно в трёх километрах к югу от обнаруженного грифона, объединением «Востсибнефтегеология» была пробурена скважина. С глубины 1170-1190 м был получен промышленный приток газа дебитом 180 тысяч кубометров в сутки. Вместе с газом на поверхность поступала вода с примесью нефти. В составе того газа было 82 процента метана, есть гелий, что также говорит о поступлении газа из более глубоких горизонтов. Газ «жирный», что означает его родство с нефтью. Скважина, по оценке местных жителей, сильно «ревела» и «воняла сероводородом». По их жалобам её ликвидировали.

Однако вернёмся к радужным разводам на Ангаре. По моим наблюдениям, из одной щели между железобетонными блоками набережной, на отрезке 10 см, выливается 1 стакан чёрной жидкости за 1 час (эту цифру нужно уточнить, т.к. интенсивность выделения неравномерна в разные сезоны года). В сутки получается 4,8 л, за год — 1,75 м3. Это только из одной щели длиной 10 см. Длину выхода нефти вдоль берега пока оценить трудно. Визуально это около 100 м. Возьмём для расчёта 50 м. Тогда получится, что в реку ежегодно поступает 875 кубометров нефти. Если это, как предполагалось, мазут, то, выходит, хлебозаводу, а затем и котельной почти ничего не оставалось для сжигания в топках, потому что всё уходило в реку.

Большинство проведённых в своё время анализов сводилось к определению «суммарного содержания нефтепродуктов» в воде. Наиболее серьёзный анализ мне предоставили в ВостСибНИИГГиМСе. Исследованы две пробы, отобранные на территории хлебозавода в январе 1986 г. По заключению эксперта Р. Пресновой, изученные образцы не принадлежат «к какому-либо из типов природных нефтей» и могут быть отнесены к техногенным продуктам. Но в то же время изученные продукты «не соответствуют действующим государственным стандартам … на топочные мазуты … по … вязкости, зольности, количеству смолистых веществ и плотности». Эти показатели оказались ближе к нефти, чем к мазуту. Мало того, анализ байкальской нефти, произведённый в той же лаборатории под руководством Р. Пресновой, показывает, что она по многим физико-химическим показателям больше похожа на мазут, чем на нефть, хотя мы точно знаем, что это всё-таки нефть.

Утвердившись в правоте своей гипотезы о наличии на территории города естественных проявлений газа и нефти, в прошлом году я отправился по коридорам власти, чтобы объяснить ситуацию и добиться финансирования целенаправленных геохимических исследований. Рассказывать о хождениях — долго и необязательно. Замечу только, что встречали меня в большинстве мест любезно, выслушивали внимательно. Я получил много телефонных номеров и имён руководителей разных организаций, которые могут быть заинтересованы этой проблемой, много советов и даже новых фактов, свидетельствующих в пользу моей «нефтяной» гипотезы. В отделе охраны окружающей среды администрации г. Иркутска, к примеру, мне рассказали, что, когда рыли котлован под газовую ёмкость для мемориала «Вечный огонь», из-под земли вдруг хлынул фонтан чёрной жидкости высотой около метра. С ним долго боролись, но в конечном счёте засыпали грунтом и выкопали котлован в другом месте. Этот факт нигде официально не зарегистрирован, хотя подтверждает именно естественный выход нефти, поскольку фонтан мог возникнуть только при наличии давления снизу. А мазут, пропитавший землю в связи с какими-то протечками, мог бы только стекать в котлован.

Узнав многое, я так и не смог добиться главного — финансирования на организацию и проведение целенаправленных геохимических исследований для установления истины. Потому и решил написать в газету, поделиться с читателями мыслями, которые не дают мне покоя уже много лет. А заодно оповестить жителей, общественные организации, областное и городское руководство о существующей проблеме. Уж больно хочется узнать их мнение: важно это для города или так, пустячок?

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное