издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Настоящие солдаты армии медиков

Врачи Кувины о династии, клане, травматологии-ортопедии и отдаче от работы

Династия врачей Кувиных зародилась в Иркутске ещё в первой половине прошлого века. Ольга Александровна Кувина была терапевтом, работала в военное время в госпиталях. Сын её стал геологом, но в жёны себе взял врача. И уже сама Валентина Николаевна Кувина родила двух сыновей, сегодня они известные в Иркутске травматологи-ортопеды: Михаил Кувин – взрослый специалист, Сергей – детский. У каждого своя история, своя судьба, объединённые фамилией и преданностью профессии. Честность и трудолюбие – те отличительные черты, что подняли фамилию Кувиных до статуса высоких профессионалов.

Мама

Валентина Кувина, доктор медицинских наук, профессор, академик международной Академии наук экологической безопасности, до сих пор ведёт врачебные приёмы. Родители её были агрономами, и девочка росла с любовью ко всему живому, была юннатом, хотела стать биологом или океанологом. 

– Я родилась на Тимирязева, а улица Борцов революции упиралась в наш деревянный дом с мезонином. На углу было похоронное бюро, чуть дальше – ломбард, – вспоминает Валентина Николаевна. – На месте этих зданий в 1940-х годах Зоя Васильевна Базилевская построила Институт травматологии и ортопедии. А в нашей 13-й школе был госпиталь (мы учились там, где сейчас театральное). После два этажа школы освободили, я помню, как смотрели на нас раненые сквозь стеклянные перегородки. Видимо, своих детей вспоминали, скучали. Это была первая встреча с медициной. А потом уже, когда построили институт, мы всей нашей компанией бегали смотреть, как привозили раненых, а во двор выбрасывали гипсовые слепки, сапёрные лопатки, противогазы. Я тогда много спортом занималась – на байдарках гребла, на лыжах каталась, на велосипеде, на коньках беговых, носилась в основном с мальчишками. Скорочтению сама научилась, когда в 4-м классе за три часа прочитала «Всадника без головы», мне не поверили. У людей бывают запои, у меня были зачиты, я до сих пор практически каждый день читаю по книге. Училась хорошо и легко, если прослушала на уроке учителя, значит, всё запомнила. А в мединститут собралась неожиданно и быстро. 

– И в меде так же легко учёба шла?

– Да, окончила с красным дипломом. Как ни странно это звучит, я любила сдавать экзамены, много веры в себя было, я никогда не боялась. Считала, что голова человека устроена таким образом: если ты информацию хоть один раз прочитал, она обязательно в структурах мозга отложится и потом всплывёт. Просто не надо нервничать и волноваться. 

– Почему стали заниматься травматологией-ортопедией? 

Михаил Кувин:
«Любой пациент проходит через сердце, даже если их сто в месяц»

– Собиралась быть хирургом. Весь шестой курс работала на скорой помощи. Это был опыт на всю жизнь, я потом не боялась дежурить. Как-то пришлось реанимировать мальчика, получившего электротравму, и роды экстренно принимала. Какое-то время работала в Ангарске, но Зое Васильевне Базилевской в институт ортопедии были  нужны молодые сотрудники, она меня пригласила. Так практически вся жизнь оказалась связанной с этим местом. В основном здесь работали женщины-врачи, многие из них прошли войну. И самое интересное, что женская линия в институте существовала долгие годы. Я начинала  в детской ортопедии, затем мне предложили должность младшего научного сотрудника, потом во взрослом отделении работала. После защиты докторской я заведовала отделом клинических исследований в травматологи-ортопедии. 

– Как вы умудрились родить и воспитать двоих детей с такой работой?

– Декретный отпуск в то время составлял шесть недель до родов и шесть недель после родов. И когда я защищала кандидатскую, мой научный руководитель Елена Прокопьевна Рютина сказала: «Остаётся только удивляться, когда и в каких условиях была написана  эта диссертация». А кандидатская была написана, потому что это было моё любимое занятие. Я в 11 вечера заканчивала все домашние дела, развешивала пелёнки и с удовольствием садилась за письменный стол. Муж просыпался, видел, что на часах уже три ночи, и просто вырубал электричество в квартире, потому что выключить настольную лампу я не давала.

– Такая потрясающая работоспособность вам дана от природы? 

– Всё, что мне нравилось, давалось легко, сил было много. И муж всегда мне помогал, когда мог. Я горжусь тем, что у меня за всю мою жизнь не было ни одного платного дежурства. Многие врачи хватаются за любые подработки, а мой муж в «Сосновгеологии» хорошо зарабатывал и всегда подчёркивал: «Твоя зарплата на пудру». И я ему благодарна, потому что мне не приходилось, как другим женщинам, думать, чем детей кормить. Мы счастливо прожили 49 с половиной лет, два года назад он скоропостижно скончался.

– Были ли в вашей истории случаи, которые оправдали всю нагрузку, ответственность, сложность профессии врача?

– В своё время я оперировала сколиозы, мы занимались модификацией дистрактора (устройство для  исправления позвоночника на операционном столе. – Авт.). Я всегда старалась что-то новое в институт привнести, у меня не было шор, был только интерес к новому. Прооперировала девочку, прошло несколько часов, захожу в палату, чтобы проверить, как она себя чувствует (она должна была 10 дней после операции лежать на животе), и вдруг та берёт мою руку и целует. И это была самая большая награда, на фоне которой померкли все неприятности этого тяжёлого дня. 

– Вы всегда осознавали высокую миссию работы врача?

– Я до сих пор не считаю, что мы какие-то особенные. Быть пилотом воздушного судна разве легко? У человека такое призвание. Мне просто всё нравилось, и я никогда не ходила на работу из-под палки. 

– Какие черты вас всех, врачей Кувиных, объединяют? Есть связующая нить?

– В медицине уживаются только те люди, которым интересно, у кого есть желание помочь. Если ты больного воспринимаешь как своего близкого родственника, будешь совершенно по-другому к нему относиться. Моих мальчишек никто не заставляет по субботам и воскресеньям приезжать в больницу, но они иначе не могут. Невестка, жена Миши, акушер-гинеколог, тоже трудоголик. Я  ей много раз говорила: «Нельзя столько работать!» Мы даже Новый год не можем в один день отпраздновать, кто-то обязательно дежурит или его вызовут. 

– Как вы растили так успешно состоявшихся сыновей? 

– Перед ними не было ковровой дорожки, которую им родители расстелили. В эту трудную профессию я их не зазывала. Оба начинали работать санитарами, затем медбратьями. Они видели, как я работаю. Но видели и отдачу за такую работу: однажды родители моих маленьких пациентов поехали работать за рубеж, а когда вернулись, то привезли для моих детей кокосовый орех. Кто в советское время видел кокосы? Эти люди подчеркнули: мы привезли кокос только вам и своей маме. В деньгах это чепуха, а по факту очень приятно, что меня поставили на один уровень с мамой. Несколько раз в жизни думала: лучше бы дети в другой профессии были, я бы так не переживала. Потому что я профессию врача, травматолога-ортопеда знаю изнутри и волнуюсь. Серёжа недавно поехал в Бурятию оперировать сколиозы, я каждый день ему звонила, хотя он давным-давно сам по себе. Я ему говорила: «Ты не знаешь врачей, не знаешь анестезиологов. Зачем ты так рискуешь?» Но он в себе уверен. Значит, и я должна быть в нём уверена.  Мне несколько раз чужие люди говорили и про старшего, и про младшего: «Мы вам благодарны за сына». Они не какие-то особенные или выдающиеся, нет, я таких слов не люблю. Но они настоящие солдаты своей армии медиков. 

Михаил, старший

Сергей Кувин:
«Я понимал, что медицина не такая уж лёгкая работа, и знал, что хирургия – это большая ответственность»

Старший сын Михаил сегодня руководитель травмоцентров Иркутской области, заместитель главного врача областной больницы. 

– У каждого врача своя история вхождения в медицину. Помните первые моменты, когда возникло такое желание? История была? Или всё произошло органично и естественно?

– После окончания школы было два варианта: стать как папа и пойти в геолого-разведочный институт или быть медиком. Отец сказал: «В геологии всё уже на 20 лет вперёд открыто, перспективы не очень большие, решай сам». Так победила медицина. В Советском Союзе было совершенно другое отношение к профессии врача: это был человек, которого уважали. И труд хирурга в операционной приравнивался к труду рабочего в плавильном цехе. 

– Специализацию тоже из-за мамы выбрали?

– В первый год я не поступил, баллы были громадными, пошёл работать санитаром. Был выбор – операционная, отделение или реанимация. Я выбрал операционную в институте травматологии и ортопедии. Оттуда и пошло моё желание заниматься именно этим, я  пронёс его, как пионер, с 1983 года. 

– Но ведь это эмоционально тяжёлая сфера? Да и физически тоже?

– В принципе, да, это достаточно физически, морально и психически затратно. Но меня этот факт не остановил. Когда учился на шестом курсе в субординатуре, то на хирургическом потоке все смеялись над моим выбором быть травматологом. На кафедре культивировался цикл хирургии, хирург считался мастером, а кто такой травматолог? Костоправ и слесарь. 

Потом были два года ординатуры в институте травматологии и ортопедии, после ушёл в областную клиническую больницу, отделение травматологии и ортопедии тогда располагалось в авиационном госпитале. Затем ушёл в третью Кировскую больницу, где проработал до 2012 года. 

– Место-то сложное – рынок рядом, контингент соответствующий, почти все драки туда везут.

– Кировская больница – это большая школа. Если вспомнить лихие 90-е – тогда дежурство без огнестрельного ранения дежурством не считалось. По два-три огнестрела за смену было. Так воспитывались восприятие, скорость принятия решений. Так как ты стоишь на потоке, то отработки оперативных манипуляций доводились до автоматизма. Думать, соответственно, тоже учили. Так и формировался бесценный и нужный опыт. Плюс была шикарная кафедра травматологии и ортопедии, была когорта учёных, что Кировскую больницу очень высоко подняла. 

– То, чем занималась травматология 20 лет назад и сегодня, отличается?

– Это большая разница. Если мы вспомним 1980-е годы, травматология была консервативной, применялись скелетное вытяжение, гипсовые повязки, оперативные вмешательства делали ограниченно. Сегодня мы такое же хирургическое отделение, как и любое другое. А по оперативной активности надо ещё посмотреть, кто кого опережает, иногда травматологи оперируют больше, чем хирурги. При переломах и прочих травмах всё чаще применяются операции, чтобы пациент быстрее восстановился и вернулся к работе. 

– Вы сегодня ещё оперируете?

– Оперирую, но не так интенсивно, как раньше, сейчас я больше решаю вопросы снабжения и финансирования. Сегодня для меня главное – восстановить систему оказания помощи при травмах по области. Такая система была развита в советское время, сейчас приходится решать эти проблемы заново – взаимодействие между стационарами, открытие новых травмоцентров. При необходимости травматологи нашего стационара дежурят с санавиацией. 

– Без каких качеств невозможно в этой профессии существовать, как вы думаете?

– Все навыки можно наработать, вопрос только в том, сколько пройдёт времени, чтобы стать профессионалом. Ну а прежде всего должны быть желание работать и честность. Если один коллега при сдаче дежурства что-то скроет или забудет, мы не сможем обеспечить преемственность оказания медпомощи. Ну а если ты после института не пытаешься что-то новое узнать, не идёшь на новые операции, произойдёт неизбежное нивелирование, стагнация. 

– Насколько необходима эмпатия? 

– Любой пациент проходит через сердце, даже если их сто в месяц. 

– Клан помогает? Силу какую-то чувствуете? Вряд ли это может мешать, как я предполагаю. 

– Это поддержка. Всегда. Ты в любой момент можешь позвонить и посоветоваться как минимум. Родные-коллеги могут подсказать и правовые аспекты, и морально-этические, и профессиональные. Когда мы собираемся все вместе, разговоры на профессиональные темы неизбежны. 

Сергей, младший 

Валентина Кувина:
«Я до сих пор не считаю, что мы какие-то особенные. Быть пилотом воздушного судна разве легко?
У человека такое призвание. Мне просто всё нравилось, и я никогда не ходила на работу из-под палки»

Младший сын Сергей Кувин – заведующий отделением нейрохирургии областной детской больницы. Планировал быть детским хирургом, но жизнь тоже привела в травматологию-ортопедию. Для укрепления клана, надо полагать. Сегодня Сергей Кувин – доктор медицинских наук, плотно занимается хирургией позвоночника, делает операции и за пределами Иркутска. 

– С детьми непросто ведь работать, потому что за любым ребёнком всегда стоит мама, часто нервная, взволнованная ситуацией. 

– Это одна из особенностей нашей работы. Мы в больше степени работаем с мамами и особенно бабушками. И самое тяжёлое в нашей профессии – это разговаривать как раз с бабушками. И ещё если взрослый всегда чётко может рассказать, где и как болит, то дети зачастую нет. Поэтому надо больше топической диагностики знать, все симптомы, синдромы, чтобы чётко понять, что произошло с маленьким пациентом. Пока не найдёшь причину, не поставишь диагноз, невозможно лечить. 

– В детскую областную привозят более тяжёлых пациентов, чем в Ивано-Матрёнинскую больницу?

– В городской больнице обычно лежат незапущенные пациенты. В каждом микрорайоне Иркутска есть свои поликлиники, все пациенты так или иначе регулярно осматриваются врачами. В области же нехватка врачей, и дети порой попадают к специалисту через год-два после начала заболевания. А мы получаем более тяжёлых пациентов с запущенными  случаями. И исправляем то, что уже сложилось на протяжении большого периода времени – например, одно лёгкое поджато, другое расширено, всё это как следствие искривления позвоночника. Черепно-мозговые травмы, опухоли головного и спинного мозга, врождённые патологии – наш профиль. В прошлом году в отделении пролечилось 700 пациентов. Летальность составила всего 0,3%. Отличие детской травматологии-ортопедии от взрослой – у детей каждая косточка имеет свои зоны роста. И нужно не повредить, не задеть их, иначе ребёнок останется инвалидом с целой костью, но кривой или короткой рукой. 

– Сейчас вы в отпуске, но всё равно находитесь на рабочем месте, приехали проведать отделение. Сорвались с дачи, ночью можете примчаться, если в этом есть необходимость. Что вас вынуждает так работать и жить?

– Если ты трудишься в медицине, то должен отдаваться ей полностью. В больнице не может быть такого, что рабочий день закончился и я пошёл домой. Врач отвечает за пациента и по законодательству, и в моральном плане. 

– Семья приняла такой режим как факт объективной реальности?

– Есть офицерские жёны, а есть когорта жён докторов. Большинство врачей ведь не могут бросить свою работу, несмотря на то что зарплата оставляет желать лучшего. А самоотдача требуется большая. У врачей со стажем 10–15 лет жёны грамотные, а у молодых бывают проблемы, жёны просто не понимают, почему помимо основного графика супруга куда-то постоянно дёргают и вызывают. 

– Вы с братом полностью состоялись профессионально. Как вы думаете, почему?

– Человек растёт в семье, его формирует то, что он видит. Я понимал, что медицина не такая уж лёгкая работа, и знал, что хирургия – это большая ответственность. Я видел и знал, что врачи постоянно на работе, в командировках, для меня это не было откровением и какой-то большой проблемой. Среда обитания, образ жизни накладывают свой отпечаток. Поэтому, если в медицину идёт человек из семьи врачей, он уже подготовлен. 

Моя мама тоже оперировала на позвоночнике, и удивительно, насколько сейчас всё по-другому, применяются абсолютно другие системы и методики, приходится постоянно учиться. Не зря раз в пять лет врач обязан пройти плановую учёбу независимо от того, доктор наук он или нет. Поэтому каждый год съезды, симпозиумы, мы постоянно общаемся с коллегами из Санкт-Петербурга, Москвы, Новосибирска.

– Сколько длилась ваша самая долгая операция?

– Девять часов – мы убирали опухоль мозга, а потом делали пластику позвоночника. Наша помощь востребована, потому что детей с патологиями позвоночника сегодня много. И это затратная хирургия, серьёзная, ответственная, тяжёлая. Но благодарная – когда девочка приходит к тебе кривой, хромой, с горбом, а после операции выходит высокая, красивая, это такая благодарность на всю жизнь! Ты видишь результат своего труда и хочешь работать дальше на благо этих детей.

У братьев Кувиных подрастают трое детей, и кто-то из них обязательно продолжит династию врачей. Наверное, это неизбежно. 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное