Олени на ковре и глобус под мышкой

Уже рассаживаясь на места, зритель подпадает под обаяние простодушной деревенской светёлки, где, ясное дело, живёт одинокая женщина, что угадывается в каждой мелочи, узнаваемой прямо архетипически. Полосатые дорожки, абажур, этажерочка с салфетками, на стене – скворечник часов… А над кроватью – совершенно неизбежный в данном контексте «ковёр с оленями». Почему в кавычках? Да ведь он прописан в ремарках автора, в отличие ото всех других предметов обстановки. Ковёр с оленями  сегодня уже и в самой глубокой глубинке стал воспоминанием. Но здесь без него никак нельзя. Уверена, что для «шестидесятника» Вампилова это не просто маркер деревни. Для многих это мощный сигнал активации генетической памяти. Кто-то спал под такими оленями в детстве, возможно, в обнимку с бабушкой. Кто-то видел их на семейных фотографиях в старых альбомах. Иные помнят этот пасторальный сюжет по классическим советским фильмам. И всеми он воспринимается как что-то глубоко семейное и родное.

У меня разбег ассоциаций включился молниеносно. Вплоть до песни про лесного оленя, ставшей национальным хитом. Горожане семидесятых вдохновенно подпевали волнующую мантру: «Умчи меня, олень, в свою страну оленью…», чувствуя подспудно, как сутолока растущих городов незаметно лишает их чего-то неуловимо важного. «Вы ходите там по мокрым улицам, все молодые, все гордые, и никто не знает, о чём вы думаете…», — это не героиня говорит о городском формате существования, не Лидия Васильевна – пришедшему проститься Владимиру Александровичу, это Вампилов – нам. Имеющий уши да услышит. «А здесь – поле и лес, здесь всё понятно», — продолжается антитеза. Здесь – «уходящая натура», с её «отсталостью и предрассудками», милыми суевериями и душевным теплом. И герой, очарованный притяжением этой элегии, признаётся в какой-то момент, что «в город сейчас возвращаются сумасшедшие».

Как прост и ясен текст этой дебютной работы Вампилова! Учитель, возвращающийся в город после отработки в деревенской школе, прощаясь с приглянувшейся селянкой, роняет мечтательно: «В ваши окна не видно дорог. Поле и лес, поле и лес…». Артист Константин Агеев никак не может расстаться с пузатым глобусом, пытаясь удержаться на нём, как на спасательном круге, чтобы не быть унесённым нахлынувшей волной чувств. Глобус этот переживает в постановке целое приключение. Вот он под мышкой у героя, вот у сердца, вот поставлен на скамеечку, после – на стол, под абажур. Он тоже – молчаливый герой сюжета, этот учебный макет планеты. На всём земном шаре, покрытом дорогами, магистралями, трассами, не будет учителю Третьякову такого заповедного пристанища, как этот дом на окраине, с оленями на ковре. Дом, где в окна не видно дорог… Потому что ты – дома. Он докатится, этот глобус, до оптимального места в последней сцене, обнятый в четыре руки хозяйкой и гостем, как сказочный колобок – дедкой и бабкой. И это уже не глобальный, а их персональный, на двоих обретённый мир, который теперь лепить и лелеять вдвоём.

Танцующие тени

Без пяти минут обладатель диплома Театрального института имени Бориса Щукина Алексей Орлов (I) поставил не дуэтный спектакль. Так и автором построена пьеса. В ней есть Хор. Это не просто голоса «завалинки» за окном. Это свидетель и комментатор происходящего, судья и подсказчик, как в античном театре. Постановщик не оставил коллективного героя невидимым, он задействовал певцов в театре теней. Занавески на окнах до самого финала остаются задёрнутыми, и на них, словно на экране, под живой аккомпанемент «хора» мы видим танцующие тени – образы влюблённых, тоже переживающих свою игру. Это скольжение теней завораживает, вызывая добрую улыбку.

Поэтичный приём с тенями приобретает ещё и «диагностический» смысл. Если учесть, что эпиграфом к действию стала цитата Жорж Санд: «Одинокий представляет собою только тень человека, а кто не любим, тот везде и среди всех одинок». Тени и песни – это мечты и переживания главной героини, её невысказанные чувства. Репертуар «хора» подобран с такой снайперской точностью, что это до предела накаляет комизм и драматизм каждого момента. А песни выбраны советские колхозные, прочно вписавшиеся в наш генетический код, такие мелодичные и душевные, что сердце тает. В финале оконные занавески, на которых мы наблюдали весь этот динамичный звучащий мираж, распахиваются – и… А, впрочем, это будет непростительный спойлер, который погасит в зрителе последнюю эмоциональную вспышку на этом представлении. Пусть лучше увидит сам.

Ни на волос от текста

Сегодня так модно предлагать «оригинальное прочтение» классических произведений, что нарваться на точное воплощение первоисточника – счастливая редкость. Охлопковский «Дом окнами в поле» — именно такая «диковина». Потому что следует букве вампиловского шедевра, образно говоря, на молекулярном уровне.

В авторских ремарках о главном герое сказано: «настроение растерянно-элегическое». Как можно представить такое настроение? А пуще того, как это выражать? Но именно эту элегическую растерянность перед ситуацией играет Константин Агеев, которого бывалому охлопковскому завсегдатаю даже узнать удаётся не вдруг. Так он скован и робок в обнимку с глобусом, так льнёт к двери и порогу, так выжидательно смотрит на партнёршу. С такой оборонительной готовностью объявляет себя меланхоликом: «Меланхолики ничего не поднимают! Им и так тяжело»…

Героиню играют в очередь Зоя Соловьёва и Роза Иванова. Я наслаждалась работой Зои, которую тоже увидела по-новому. Артистка нашла для своей партии свежие контрастные краски: то глубокие и трепетные, то пылкие и резкие, то совершенно неожиданные, разоблачительные. Вот она – действительно притягательная «наяда, сирена», от которой «надо спасаться бегством», а в иной момент так напоминает бедовую председательшу Нонны Мордюковой («Хороший ты мужик, Андрей Егорыч, но не орёл!»). В напряжённом диалоге двоих особенное удовольствие зрителю доставляют нюансы, недосказанность, подтекст. Охлопковцы играют «строго по тексту» плюс то, что между строк, не претендуя вымучивать новые «ракурсы» и акценты, а просто следуя духу произведения. От этого все аллюзии постановки разворачиваются широким многоцветным полотном, в котором каждый свидетель видит гораздо больше, чем содержит простая, даже типичная ситуация. И тут снова впору вспомнить Жорж Санд, которая утверждала: «Великое, истинное и прекрасное в искусстве – это простота».

Наслаждение утром

Итак, наш спектакль – этакий концерт для двух солистов «с маленьким оркестриком под управлением любви». Такое ощущение, что в постановке нет неодушевлённых предметов. Особое место в этом ансамбле отведено порогу. Недаром герой признаётся, что целых три года «спал и преподавал географию, преподавал географию и спал». А теперь вот проснулся «перед порогом». Каждый из нас в какой-то момент оказывается перед такой судьбоносной чертой, перешагнув которую, уже не станешь прежним. Каждому даётся это испытание и эта возможность – изменить свою жизнь, обрести в ней долгожданное счастье, искомый смысл. Или, наоборот, упустить навсегда. «Перешагнуть порог, чего проще…», — рассуждает персонаж Вампилова. И мы понимаем, что как раз именно это – самое нелёгкое дело. К этой пограничной черте учитель держится так близко, словно его сковывает невидимый поводок. В глубине комнаты, а потом и у самых окон он оказывается уже ближе к развязке. И вновь порог его властно притягивает и заставляет замереть. Несколько раз артист распахивает дверь – и застывает, прислушиваясь к себе. Вот дверь настежь открылась – за ней неясный тревожный гул города, который где-то зачем-то ждёт. И ждёт ли, в самом деле? Человек вслушивается в этот настойчивый зов. Зов города, где одиночество в толпе «вписано в протокол»…

И тут уже речь не только о любви, не только о том, что «теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда…». Заметьте, ведь ни у мужчины, ни у женщины в этой милой истории не возникает, даже отдалённо, вариант увоза невесты в городское перспективное благоденствие. Дом заведующей фермой, дом на опушке в этой истории –  не просто идеальный семейный очаг. Это святилище вечных ценностей. Вечных ли? — невольно задумаешься сегодня. Мы все нынче на пороге, на перепутье… Мы уходим всё дальше не только от леса, от природы, от безыскусности и подлинности, уходим от себя. В симулякр, в виртуал, в цифровую реальность, в постмодернизм, в новую матрицу… За нашим порогом – динамичная какофония новых ритмов, новых «опций», новых культов… Мы уже перешагнули его вольно или невольно, с гобеленовыми оленями нам нипочём не остаться. Не только друг друга, но и себя самого найти нелегко, а потерять – миллион вариантов. Вот тут-то и важно проснуться, чтобы осознанно встретить фантастические вызовы и соблазны третьего тысячелетия. Ведь «дураков полно по ту и по другую сторону порога».

Вампилов говорит нам о гораздо большем, чем «жениться или не жениться». О том, как не остаться в дураках, пребывая в спячке. Маленькая ёмкая пьеса учит дышать полной грудью, смотреть во все глаза, чувствовать всем сердцем. Отвечать взаимностью чуду жизни. И наслаждаться разбуженным утром.