издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Алексей Паевский: «Ковид способен пробираться в мозг»

Стоит ли ставить прививки от коронавируса, если пандемия идёт на спад да и вообще «политические обстоятельства изменились»? Можно забыть про ковид, а даст ли он о себе забыть? Мало выкарабкаться из болезни. Надо пережить лонг-ковид. Учёные выяснили, что помимо повышенного риска инсультов «шипастая гадина» провоцирует воспаление ствола мозга. А как лечить такое – медики не знают. Симптомы хорошо известны каждому переболевшему в тяжёлой или средней форме. Пациент месяцами ощущает «туман» в голове, жалуется на то, что его мозг буквально «виснет» над простыми задачами, организм уставший, вялый. Научно доказано: это не психосоматика. Это болеющий мозг. Если «корона» и покинет нас в своей острой фазе, неврологам мира предстоит решить сложную задачу – разобраться с лонг-ковидом. О том, как коронавирус влияет на наш мозг, на фестивале «КнигаМарт» рассказал научный журналист, главный редактор портала «Нейроновости.ru» Алексей Паевский.

Русский грипп – русская «корона»

«Мы встречались в Иркутске на «КнигаМарте» очно 2 года назад, как раз перед первым локдауном. Тогда об этом вирусе не было понятно ничего, – сказал Алексей Паевский. – Теперь понятно многое, но далеко не всё. Последствия его огромные, ужасающие. От ковида умерли миллионы человек. То есть мы уже преодолели так называемый «русский грипп», случившийся в конце 19 века, по количеству жертв. Слава богу, не дошли до «испанки», но тем не менее много потеряли. Коронавирус неоднократно мутировал, мы сначала имели дело с диким уханьским штаммом, потом была дельта, сейчас у нас омикрон, и он совсем другой. Тем не менее вирус с нами и никуда не исчезает. Что будет дальше? Есть надежда, что мы сейчас находимся на финише пандемии и всё потихонечку будет переходить в сезонное заболевание».

Однако расслабляться рано. Учёные и медики только начинают разбираться с этим феноменом и его последствиями. Причём иногда помогает история. В 1889 году, как считается, в России (точнее – в Средней Азии) возник так называемый «русский грипп», который скоро стал пандемийным и унёс за три волны около миллиона человеческих жизней. До недавнего времени было принято считать, что пандемию вызвал один из вирусов гриппа. Но сейчас учёные выдвинули гипотезу, что это была пандемия коронавируса, одного из сегодняшних «сезонных» коронавирусов. Были схожие симптомы – потеря обоняния и вкуса, чаще этот вирус косил пожилых, наблюдался эффект долгого выздоровления, как при SARS-CoV-2. Кроме того, были проведены сравнения определённых штаммов коронавирусов животных и человека. Исследования показали, что у них был общий предок в конце 19 века. Это и позволило предположить, что «русский грипп» был вовсе не гриппом, а пандемией коронавируса.

«Вы знаете, что тот коронавирус, который у нас сейчас циркулирует, – не первый, не второй и не третий? Это целое семейство вирусов, и по крайней мере четыре из них – сезонные регулярные ОРВИ, – рассказывает Алексей Паевский. – Один из них, вероятно, был пандемийным и выкосил более миллиона человек, а сейчас – нормальная сезонная простуда». Однако «монстр с шипами», как учёные выяснили за 2 года, в отличие от других ОРВИ, поражающих дыхательные пути, так или иначе бьёт по всей нервной системе человека. И главное – умеет проникать в мозг.

Ворота в мозг

Самый первый симптом, который стали замечать люди, а потом и подтвердили исследования, – потеря обоняния. В некоторых случаях – не потеря, а искажение. Человек не может в принципе есть белковую пищу, потому что она для него пахнет гнилью. Почему так происходит? У каждого вируса есть свои ворота в клетку. У них есть место, к которому они прикрепляются, проникают внутрь клетки и начинают делать своё чёрное дело.

– У вируса ВИЧ, например, это рецепторы СD4, СD8 на поверхности иммунных клеток, – рассказывает Алексей Паевский. – В нашем организме существует рецептор ACE2, который есть в том числе и у нервных клеток. И оказалось, что одними из первых коронавирус поражает обонятельные клетки. Только в США обоняние потеряли полтора миллиона человек. Коронавирус каким-то образом попадает и внутрь мозга, это учёные поняли не сразу. У нас 86 миллиардов нейронов, но помимо них есть примерно столько же других клеток, они не проводят электрический ток, но не менее важны для работы мозга. Называются они клетками микроглии. Это личная иммунная система головного мозга. В нормальном состоянии они похожи на осьминогов, делят территорию мозга, патрулируют его, смотрят, всё ли нормально. Если что-то не так, какая-то клетка умерла, вирусы, бактерии прорвались через защиту, клетка микроглии преображается – из худенького осьминога превращается в кляксу, потом открывает рот и пожирает неправильные клетки. И вот такую активированную микроглию мы видим через аппараты, когда наблюдаем людей с коронавирусом. Это означает, что в самом мозге есть инфекция.

Почему мы теряем нюх? Раньше считалось, что вирус убивает обонятельные клетки. Но появилась интересная научная работа, которая вышла буквально в феврале 2022 года. Как доказали учёные, коронавирус действует гораздо тоньше. Оказывается, в поражённых вирусом клетках обонятельной луковицы не считываются гены. Ген – это инструкция по сборке. А большая часть белков – это машины, которые делают работу. Ген же – это инструкция о том, как собрать саму машину – белок. Видимо, вирус блокирует считывание нужных рецепторов, тех самых белков, которые связываются с пахучими веществами и воспринимают от них информацию. И вот мы пока не понимаем, как с этим бороться. Именно поэтому обоняние у нас теряется надолго.

Только сейчас вышел первый обзор работ патологоанатомов, и стало ясно, что ковид не похож ни на одну другую ОРВИ. «Он бьёт по всему организму – и по лёгким, и по почкам, и по печени, и по сердцу, и по мозгу, – рассказывает Алексей Паевский. – Сейчас, когда мы смотрим общую картину, главное, что видим в мозге, – множественные небольшие тромбы и кровоизлияния. Коронавирус разрушает кровеносные сосуды и заставляет образовываться тромбы. Уже поэтому он более опасен, чем другие респираторные заболевания. Даже если мы переболели, выздоровели, выжили, отсроченные последствия могут быть и через год, и через два, и через три. Самое первое, что делает коронавирус с мозгом, – увеличивает риски и частоту инсультов. Бывают и хуже осложнения – например, острая геморрагическая некротизирующая энцефалопатия, когда вирус прорывается в сам мозг. После этого начинается всё на свете – и кровоизлияния в мозг, и омертвение тканей. Очень тяжёлое состояние.

Это не психосоматика

Однако сейчас учёных и врачей заботит синдром лонг-ковида. Лечить его пока нечем. Нет протоколов лечения, нет средств от болезни. Именно с этим придётся столкнуться всем неврологам мира, когда первая острая фаза пандемии схлынет. В мире останутся миллионы людей с тяжёлым синдромом. Многие переболевшие замечали: после болезни сложно вернуться к работе, большие проблемы с памятью, тяжело делать конгнитивные действия, планировать свой день, проложить маршрут по неизвестной местности. А ещё и давит постоянная усталость. В острой фазе пандемии, конечно, всем было не до жалоб на какие-то остаточные явления. Выжил, освободил койку – радуйся, «это у вас психосоматика». Но оказалось, нет – это реальное поражение головного мозга. И случается оно после «короны» часто и надолго.

– Почему происходит эффект «лонг-ковида», и что с этим делать? – говорит Алексей Паевский. – Когда человек заболевает ковидом, вирус попадает в сам мозг, в саму его структуру. Оказывается, микроглия, которая отвечает за попадание коронавируса в мозг, реагирует очень остро. Ей это очень не нравится, она начинает атаковать всё что попало. Судя по всему, именно она начинает усиленно работать в стволе мозга.

Мозг состоит из трёх частей. Есть кора головного мозга – самая молодая его часть, которая занимается обработкой сигналов, мышлением, памятью, есть средний мозг, который занимается координацией движений, регулировкой входящих и исходящих сообщений, а есть ствол – самая древняя часть и самая важная для нашей жизнедеятельности, потому что она регулирует все бессознательные вещи: дыхание, сердцебиение и прочее. Ковид же вызывает воспаление ствола мозга, которое длится долго. Это сбивает базовую работу мозга.

Мне повезло, потому что я привился одним из первых. Через полгода я перенёс ковид без проблем, а потом поставил бустер. Поэтому у меня никакого лонг-ковида не было, а у очень многих моих знакомых он был. Кто-то переболел уже два года назад и не может восстановиться, кто-то год назад – и та же самая история. И это печально, потому что пока препаратов против этого состояния нет вообще. Можно, конечно, пытаться давать человеку противовоспалительные таблетки, но нет гарантий, что они попадут в мозг. Наш мозг, к несчастью, с одной стороны, а с другой – к счастью, отделён от всего остального специальным барьером. Он называется гематоэнцефалический барьер, который не пропускает ничего из того, что мозгу не нужно. Большинство бактерий, вирусов, ядов туда попасть не могут. Это хорошо, с одной стороны, а с другой, когда мозг начинает болеть, врачи хватаются за голову: «Как туда доставить лекарства?» Особенно плачут онкологи, потому что химиотерапия опухолей мозга почти невозможна.

– Коронавирус по умолчанию преодолевает гематоэнцефалический барьер или при каких-то условиях?

– Он его преодолевает, но мы не понимаем до конца, как. Всё зависит от того, какую дозу вы получили и как он пошёл в организм. Раньше считалось, что вирус непосредственно через обонятельные нейроны попадает по нервному тракту в мозг. Но подтверждения этому не нашли. Но мы уже знаем, что он попадает. Поэтому, вероятнее всего, он попадает из крови. И проходит именно через гематоэнцефалический барьер. Как он это делает, неизвестно. Пока я ещё не видел моделирования взаимодействия коронавируса и этого барьера. Но были работы о том, что S-белок открывает гематоэнцефалический барьер. И в данном случае, вероятнее всего, проникнет он в мозг или нет, зависит от того, насколько быстро он размножается, как скоро проходит иммунную систему. Если его быстрее сжирает иммунная система крови, то тогда он не успеет проникнуть в мозг.

Оказывается, есть варианты, как работать с мозгом, поражённым ковидом, но сделать это очень сложно. Один из интересных вариантов озвучен в научной работе, которая появилась совсем недавно. Она сделана всего на двух пациентах, но учёные показали, что технология в принципе может работать. Сейчас очень многие исследователи изучают возможности стимуляции мозга. Один из способов – неинвазивная стимуляция. Есть так называемая транскраниальная стимуляция переменным током (tACS), есть и транскраниальная стимуляция постоянным током (tDCS). На голову человека в определённых местах помещают электроды и пропускают через мозг ток.

Только, ради бога, не делайте это дома! Схем, как простимулировать себе мозг при помощи батерейки, в Интернете полно. Не надо этого делать. Если вы не большой спец в электросхемотехнике, вы можете 220 вольт через мозг пропустить. И тут я точно не ручаюсь за результат. Во-вторых, если вы неправильно расположите электроды по полярности, неправильно разместите, эффект может быть обратный. Да, стимуляцией мозга можно подстегнуть какие-то интеллектуальные качества, например свойства памяти. Ненадолго, но это работает. Но, если вы неправильно всё сделаете, эффект будет обратный.

Учёные в работе с ковидными больными проводили стимуляцию мозга переменным током. И она помогла – у человека восстановились когнитивные функции достаточно быстро. Было несколько сеансов по 5-6 минут, пациента буквально за 5-6 дней вернули в норму. Однако теперь надо понять, сработает ли технология на многих пациентах, нужны клинические исследования.

– Возможна ли химическая стимуляция мозга после ковида?

– Я могу только говорить о химической стимуляции мозга в принципе. В этом случае у нас есть три варианта. Это ноотропы и всё, что с ними связано. Они, как плацебо, работают прекрасно, человек думает, что у него всё стимулируется. Глицин съесть перед экзаменом – та же самая история. Он точно не работает, потому что гематоэнцефалический барьер не проходит. Но мы все считали, что у нас мозг работает ого-го после него, мы даже якобы олимпиады на глицине выигрывали. Другой вариант – амфетамины, или псилоцибиновая группа, ЛСД и всё такое. Да, стимулирует мозг в разных направлениях. Но запрещено, за это можно сесть. Есть ещё один способ, который активно медиками изучается в последнее время. Он называется микродозинг. Мы берём дозы, которые не приводят к психотропному эффекту, и ими якобы улучшаем работу мозга. Но совсем недавно был проведён хороший анализ по микродозингу, и оказалось, что по сравнению с плацебо этот способ никак не работает. При всём том надо понимать, что плацебо работает, психологический эффект очень сильный. Так что химия – не вариант. Из реально работающих методик против лонг-ковида – электрическая стимуляция, но научные работы по этому способу небольшие, широких исследований не было.

Нет причин не прививаться

Однако вряд ли мы с вами можем рассчитывать на экспериментальную электростимуляцию мозга. Нам с нашим лонг-ковидом придётся разбираться самим. Никаких специфических способов лечения не существует, повторяет Алексей Паевский. Но есть простые вещи, которые в принципе помогают улучшить работу мозга. Это конгитивные тренировки – решать кроссворды, задачки. То есть заставлять мозг трудиться. Можно проводить специальные тренировки с обонянием. Брать набор сильных запахов и учиться их различать. По счастью, нейроны обонятельных луковиц – это одни из тех клеток, которые восстанавливаются и синтезируются постоянно. Тренироваться можно на чём угодно, даже на вине. «Сделайте линейку от «Шираза» до «Каберне-совиньон» и развлекайтесь. Хуже не будет. Опять же можно смело говорить: «Это я не пью, а восстанавливаю вкус», – говорит Паевский. Пока не проводилось больших клинических исследований, но есть определённая уверенность в том, что с ковидом должна помочь умеренная физическая активность. «Не нужно сразу бежать марафон, не уверен, что вам это понравится, – говорит научный журналист. – Но пойти в спортзал на беговую дорожку на 40 минут – это хорошо. Не обязательно бегать, можно просто походить 2 километра со скоростью 6 километров в час с уклоном в 16 градусов».

– Рекомендации эти общего характера. Всё это нужно выполнять обычному здоровому человеку. Значит, ничего специфического против ковида не придумано?

– Конечно, они общего характера. Мы все знаем, что нужно двигаться, и кто из нас это делает? Как ни странно, эти простые рекомендации и помогают. Важно, чтобы они были постоянными, регулярными и длительными. Нельзя делать так: я подтянулся один раз, решил кроссворд – и на сегодня хватит. Про лонг-ковид исследований почти нет, но в целом про мозг исследований безумное количество. На близнецах было показано: если в 40 лет заниматься умеренной физической активностью, ходить занудные 10 тысяч шагов в день, делать что-то ещё, то в 60 лет это гарантированно снижает риск деменции, болезни Альцгеймера и так далее. Если добавить ещё 10 тысяч шагов в день к своим 3 тысячам, которые я делаю по дороге к рулю автомобиля и обратно, то возраст моего мозга будет ниже, это покажет радиологическое исследование. По МРТ мы уже можем понять возраст мозга, это видно, например, по тому, как истончается кора. Понятно, что у всех это индивидуально, но в среднем мы можем сказать, на сколько лет выглядит мозг. Если вы год проходите эти 10 тысяч шагов, возраст вашего мозга уменьшается на полтора года. Это банально, но это работает, как ни странно.

Алексей Паевский напомнил: очень важно сейчас постараться не «забивать» на прививки. «Несмотря на то что пока всем не до этого, появились новые события, да и пандемия, по идее, идёт на убыль, всё равно нужно прививаться. Вакцинироваться необходимо, даже когда это всё спадёт, раз в полгода бустер делать», – убеждён он.

– Депутат Жириновский много раз вакцинировался и попал в реанимацию.

– Во-первых, нужна мера. Нужно прививаться раз в полгода или раз в год. Во-вторых, я бы поостерёгся верить Жириновскому на слово. Я не уверен, что он хотя бы раз привился. Кроме того, он мог прививаться не действующей «ЭпиВакКороной». Я не врач Владимира Вольфовича, но, как мне известно, у него большое количество коморбидных заболеваний, связанных между собой. Там изначально всё плохо. Насколько я знаю этого политика, он мог привиться восемь раз подряд каждую неделю, а потом не прививаться. Тут мы не владеем информацией вообще. И ещё одна деталь – важно вовремя попасть на кислород, чтобы не попасть на ИВЛ. Коронавирус иногда развивается очень стремительно. Если вчера было вообще замечательно, сегодня ты на всякий случай вызвал скорую, а тебе сказали: «Ещё 2 часа, и был бы конец». Такое тоже возможно. Есть ещё один нюанс. Мы помним, что ни одна вакцина не показывала эффективность на 100%, этого и не может быть. Есть люди, их очень немного, у которых из-за особенностей работы их иммунной системы вакцина не работает. У такого человека после двух доз может не выработаться иммунитет. И человеку нужна будет третья такая же доза. Так тоже может быть. Это очень редко, крайне редко, но бывает.

– Одно время говорили, что лучше делать комбинации вакцин – «Спутник» и «Модерна», например. Что учёные думают сейчас?

– Сейчас лучше комбинацией считается, как ни странно, вакцина плюс болезнь. Самый идеальный вариант для защиты, как оказалось, – переболеть в лёгкой форме, а потом вакцинироваться. В этом случае вам повезло. Вариант наоборот тоже неплохо – вакцинировался и легко переболел. А вот если вы комбинируете вакцины, то комбинировать лучше разные типы. У нас есть аденовирусные вакцины. Это «Спутник», «АстроЗенека» и другие. Есть мРНК– вакцины: когда в организм вводят РНК, несущую ген вируса. Это, например, «Модерна». Есть цельновирусные вакцины, когда мы размножаем коронавирус, убиваем и вводим его в организм. Это менее эффективная штука, поскольку она не вызывает эффекта памяти, не активирует клетки памяти. Работающий вариант – аденовирусная вакцина плюс мРНК-вакцина. Или наоборот. Неплохо работает, как оказалось, наш «Ковивак». Сам по себе он оказался не очень хорошим. Он работает, но гораздо хуже «Спутника». Но как бустер показал себя неплохо. Или поставить «Ковивак» и добавить «Спутник» – тоже хорошо работает. Почему-то так.

– Есть ли люди с абсолютным иммунитетом к коронавирусу? И изучались ли они?

– Есть какое-то очень небольшое количество людей, которые действительно имеют врождённый иммунитет к коронавирусу. Они не вакцинировались, были в постоянном контакте с тяжёлыми больными, в семье тоже все переболели, а они нет. Потом такая ситуация возникала ещё раз и ещё раз. Иммунитет – это очень сложная штука. Есть предположение, что в данном случае человеку повезло: он раньше переболел несколькими видами других коронавирусов, и его спасает перекрёстный Т-клеточный иммунитет. Перекрёстный иммунитет на два коронавируса оказался способен бороться с новым их собратом. Но таких людей очень мало, гораздо меньше, чем людей с абсолютным иммунитетом к вирусу ВИЧ. Мы знаем, что 1% населения земли абсолютно индифферентны к СПИДу. Мы можем им вливать кровь больного с ВИЧ, и им будет глубоко на это начихать. У них есть мутация, в которой нет рецептора CD8, вирусу не за что зацепиться. Здесь другая история – перекрёстный иммунитет на несколько вирусов научил клетки памяти распознавать и этого, нового, за компанию. Но таких счастливчиков мало. Остальным надо прививаться.

 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер