издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Но я купила хромую кобылу…»

В начале марта журналисты обычно начинают судорожно искать женщин в мужских профессиях. Чем эксцентричнее, тем лучше. Крановщицы, таксистки, татуировщицы… Но нам удалось найти что-то уж совсем выбивающееся из ряда привычных образов – фермер Сандра Минникес занимается сохранением породы советский тяжеловоз, ныне почти исчезнувшей. Лошади – её страсть, её работа, её жизнь. Первая лошадь, Пика, сама определила Сандру в хозяйки и сделала всё, чтобы девушка купила её. Лошади умеют и не такое! И как утверждают конники, лошади имеют обыкновение накапливаться.

Жизнь по лошадиному расписанию 

Сандра уверенно и лихо гонит грузовичок с красным фургоном по улицам Иркутска. Аграрный техникум, ипподром, посёлок за городом – маршруты привычные, ежедневные. Каждое утро подъём в семь часов, первая кормёжка лошадей – в 7.30 утра, последняя – в десять вечера. Лошадь нужно кормить шесть раз в день: у них не очень вместительный желудок, и они природой созданы для такого расписания – перекусить и идти, перекусить и идти. Частая кормёжка для них физиологична. В день лошадь съедает 20 кг сена и 6 кг овса. Конечно, в расписании дня забита и каждодневная уборка у лошадей, которая, по словам Сандры, занимает полчаса от силы. Дело это не для брезгливых.

– И вы прямо можете… э-э-э?

– Вас интересует, могу ли я взять в руки кусок навоза? Да запросто!  Что в нём такого? Это просто гранулированная трава с некоторым количеством кишечного сока. Был период, когда мне приходилось ставить лошади клизму. А рядом стояла моя мама и хохотала, потому что ей было забавно видеть меня залезшей в задний проход лошади по самое плечо. Мне забавно не было, потому что меня лошадь в этот момент пинала. Но конники должны уметь оказать первую помощь, должны распознать колики, отёк лёгких, анафилактический шок, это те ситуации, когда от скорости реакции и правильности действий зависит жизнь животного. Поэтому я и по­шла учиться в аграрный техникум на ветеринарного фельдшера. Ну и всегда более опытные товарищи подсказывают, помогают. У нас так положено – если у одного на конюшне болеет лошадь, то все остальные не могут собраться и уйти, все помогают, это большое братство коневладельцев и конников. Мне приходилось присутствовать и на родах, но лошади рожают легко и быстро, это не коровы, которые часто имеют патологические роды. Жеребята рождаются компактно сложенными, ноги у них «прибраны». И роды у лошади трудно забыть, это очень яркое переживание. Моя лошадь рожала на конюшне, и когда жеребёнок первый раз заржал своим тоненьким голоском, заржали и все лошади вокруг, все его приветствовали. 

Сандре много помогает семья, поддерживает её в лошадиной страсти. «Как метко выражается папа, мы живём по лошадиному расписанию», – шутит фермер. А ведь ко­гда-то у Сандры была другая жизнь и другое имя – например, учёба на престижном сибирско-американском факультете, высшее экономическое образование, работа в офисе с 9 до 18. Потом Сандра подумала: прожить так всю жизнь будет очень грустно. Конечно, любой свободе грош цена, если ты сидишь голодным. Но ко­гда ты волен делать то, что хочешь, и можешь себе это позволить, это и есть истинное счастье.  

Любовью к лошадям Сандра заболела с детства. Впрочем, у конников есть своя теория – все они больные, меченные  с рождения. Это судьба – увидеть лошадь и пропасть. Что произошло и с нашей героиней.  Ну а дальше уже случилась почти сказочная история – Пика, первая лошадь Сандры, сама нашла её и определила в хозяйки. 

– Однажды Пика решила, что я должна её приобрести, и предпринимала в этом направлении все возможные шаги. Пику я увидела на ипподроме, – вспоминает Сандра. – Я ходила вокруг неё всю зиму и думала: «Какой же дурак такую лошадь купит?» Этим дураком оказалась я. Пика полагала, что её благополучие – моя задача. Я сражалась месяц, другой, но Пика этот бой выиграла. И моя семья меня полностью поддержала. К тому моменту я окончила университет, была человеком состоявшимся и понимала, что могу держать эту лошадь не в гараже, а создать для неё условия. Пика была куплена после мучительных раздумий, поисков денег. Ведь лошадь – достаточно дорогое удовольствие, и в содержании в том числе, будь добр, а десятку в месяц приготовь. Тем более что лошадь была куплена не совсем благополучная, она требовала определённых ветеринарных вложений. У Пики проблемы с ногами, но она со мной уже несколько лет. Это было существо, которое действительно перевернуло мой мир. Если бы я приобрела здоровую спортивную лошадь, у меня бы по-другому вся дальнейшая жизнь сложилась. Но я купила хромую кобылу, которая к тому же обладает ­огромным чувством собственного достоинства. А когда берёшь больную лошадь, у тебя  в голове что-то перещёлкивается. Или ты не вывозишь и соскакиваешь с этого, или ты полностью перестраиваешься, в тебе что-то новое открывается. Лошадь – это ведь не только спорт, выгода, а для кого-то и мясо. Пике удалось мне это показать не в последнюю очередь и за счёт сильного доминантного характера. Но лошадь может забрать всю твою жизнь. Поэтому её покупка должна быть решением взрослого человека. 

Где одна лошадь, там уже и две, три

Каждое утро подъём
в семь часов, первая кормёжка лошадей –
в 7.30 утра, последняя –
в десять вечера

Пика заставила Сандру сесть за руль грузовика. Потому что лошадь в доме – это бесконечный цикл подвоза всего на свете. Причём сразу же девушка училась на права категорий В и С.

– Первым автомобилем, за который я села, был военный ЗИЛ-131, трёхосный, огроменный. Как ни странно, я была не первой женщиной, севшей за руль этого ЗИЛа. Стаж моего инструктора насчитывал почти 40 лет, и он повидал достаточно дам с особенностями. Он понимал, что есть задачи, которые мне нужно решать, и отнёсся ко мне без предрассудков. Водить грузовик мне понравилось. Вот вы сейчас едете и видите, что сидите высоко, у вас хороший обзор. И не так много желающих вас на этом грузовике зажать. Но бывает трудно перестроиться в левый ряд, потому что никто не хочет ехать за грузовиком. А в целом преимуществ много – в обзорности и, как ни странно, в маневренности. У меня есть легковой автомобиль, но на грузовике я люблю ездить больше.

Есть у Сандры и небольшой коневоз. Ну а как без коневоза? Ведь, как говорят конники, лошади имеют обыкновение накапливаться: где одна, там уже и две, три, а где четыре, там и шесть. Так оно и получилось: сегодня у Сандры есть Пика, Мышка, Топка с жеребёнком, Снежок и Дождик. Страшно было брать лишь самую первую, потом страх трудностей и проблем сходит на нет. 

– А считаете ли вы своё дело мужским? 

– Исторически сельским хозяйством на Руси женщины занимались в той же мере, что и мужчины. Труда хватало и тем и другим, так что это работа без гендерных особенностей. Конечно, какие-то вещи мужчинам даются проще и легче, потому что они физически сильнее. Но если женщина не превращает себя в недвижимость, обладает ловкостью, быстротой, большим терпением, то и у неё многое получается. Хотя есть немало задач, которые требуют физической силы и выносливости. Но я убеждена, что женщина может быстрее найти подход к животному в силу большей эмпатии, терпения, может быть, сентиментальности. Женский характер не мешает, а где-то и просто помогает. 

Влюбиться в советского тяжеловоза 

В семье девушки все живут по «лошадиному расписанию»

Четыре лошади Сандра держит в загородной усадьбе недалеко от Иркутска. А на ипподроме живут кобыла Топка с жеребёнком. И это не просто лошадь, это кобыла легендарной уже породы советский тяжеловоз. Порода была выведена в советское время и сегодня практически исчезла. Это самые большие тяжеловозы из российских и в то же время самые добронравные. Характерная масть – золотисто-рыжая – пленила Сандру. Настолько, что фермер поставила перед собой цель сохранять эту породу. Топка девять лет назад приехала из Нижегородской области, со знаменитого Починковского конного завода. В Иркутском районе есть хозяйство, где также разводят советских тяжеловозов. Топке нашли племенного жеребца, полгода назад родился жеребёнок – чистопородный советский тяжеловоз. 

– Коневладельцы в России сегодня поделились на тех, кто берёт импортных лошадей, и тех, кто считает, что заниматься нужно нашими породами. Я отношусь ко второй категории – мне интереснее всего советские тяжеловозы. Я в них влюбилась, в их характер, в их внешность, мне уже не очень интересны другие лошади. Сейчас не так уж много тех, кто занимается исключительно племенным коневодством и не разводит лошадей на мясо. Но я противница мясного коневодства, я никого не кушаю. Мой конёк – как раз племенное коневодство, сохранение конкретной породы и её популяризация. Тяжеловозы – спокойные, уравновешенные лошади, они очень ценны в иппотерапии. В деревнях их по сей день запрягают, один тяжеловоз может потащить возок в пять тонн без всякого напряга. 

Несмотря на осознанную цель разведения определённой породы, лошади Сандры не приносят каждый год по жеребёнку (лошадь вынашивает плод 11 месяцев). Потому что частые роды – это износ организма.

– Мне важнее, чтобы она прожила свой отпущенный срок. Это главнее, чем получить от кобылы максимальное количество жеребят. Ведь на здоровье лошади влияют три фактора – кормление, содержание и эксплуатация. 

– Получается, вы вообще не зацеплены за материальное?

– Я очень даже зацеплена за материальное. Мне же надо кормить моих лошадей, всё упирается в это. Был период нигилизма, когда я могла расхаживать по Карла Маркса в штанах, пропахших лошадьми, с дыркой на коленке. Но общество не готово принять нас такими, какие мы есть, в полной мере. Сегодня я уже стараюсь соответствовать ситуации и в дырявой тельняшке на свадьбу к однокурснице не пойду. Отошла от того, что мой образ жизни – единственно правильный. Ну а в целом племенным коневодством можно заниматься, имея под собой крепкую материальную базу. Но у меня есть желание упорно трудиться во имя осуществления данного проекта. Сейчас у меня есть планы по увеличению земельных угодий, расширению деятельности. Пока лошади содержатся на участке в 15 соток, где ещё есть огород, дом, собаки, для животных это ничтожно мало. Да и соседи устали от лошадиного соседства. Так что первый план – обеспечить лошадям надлежащие условия. Хотя сегодня им мало на что можно пожаловаться, кроме отсутствия простора. 

– Физически труд непростой? Или привыкаешь ко всему?

– Что есть простой труд? Я сойду с ума, если мне скажут сидеть в офисе с 9 до 18 часов. Я давно отвыкла так жить. Впрочем, когда ты на морозе с отмёрзшими пальцами, замёрзшими ногами, синий от холода, на ветру чего-то делаешь, в этот момент думаешь: а что же в офисе не работалось? Но это минутные порывы. Зато я имею определённую степень свободы – могу наблюдать природу, смену сезонов, жизнь животных, растений, находиться в гармонии с миром. Потому что я вижу его не из окна, он меня окружает. Я могу неделю гулять по Монголии с фотоаппаратом, без людей и сотовой связи, но с лошадьми. Так ты становишься более живым, меньше зависишь от каких-то веяний. Я не знаю, что сейчас модно, на что люди тратят деньги, берут кредиты. И как жить без лошадей, которые привели меня к этой свободе, я уже тоже не представляю.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector