издательская группа
Восточно-Сибирская правда
прослушать

Царь, заточенный в камень

  • Автор: Мария МОЖЕНКОВА, научный сотрудник музея

Скульптура. Особый мир форм. Лаконичность художественного языка. Выразительность пропорций. Мы, так или иначе, взаимодействуем с ней каждый день: монументальные статуи и рельефы зданий, ледяные скульптуры и декоративные статуэтки, портретные надгробия и сакральная пластика языческих богов. Скульптура имеет ещё одно преимущество перед картиной: она объёмна, а значит, может воздействовать на зрителя большим количеством моментов восприятия. Подчас это может создавать совершенно противоположные впечатления от просмотра одного и того же произведения.

Доказательством может служить скульптура Марка Антокольского «Иван Грозный», украшающая один из залов Иркутского художественного музея. Уменьшенное мраморное повторение, созданное в Риме в 1874 году и купленное в Петербурге иркутским купцом-золотопромышленником Сибиряковым. Он, в свою очередь, подарил его Иркутской мужской гимназии, в которой учился. Оттуда скульптура перешла в музей в 1920 году.

Непроста история создания этого произведения, которому Марк Матвеевич Антокольский обязан своим признанием и успехом. 

Скульптура Ивана Грозного задумывалась для принятия участия в конкурсной программе академии. Но здесь мастера подстерегали неприятности. Будучи вольнослушателем, Антокольский не имел права принимать участие в конкурсе, победа в котором могла принести ему статус художника. Единственным выходом было получение звания почётного гражданина, дававшего возможность избрать профессию художника. Антокольский подал прошение в совет академии, умоляя сделать для него исключение. И в апреле 1970 года он получил личное звание почётного гражданина. Далее возникли проблемы с помещением для работы. Класс, где предполагал творить скульптор, требовалось освободить. Вновь начались хождения к начальству с унизительными просьбами. В конце концов ему выделили маленькую каморку на четвёртом этаже академического здания. Помещение было мало приспособлено для работы, плохо отапливалось, из-за чего работа часто прерывалась. Но, несмотря на трудности, скульптура была завершена. 

Между тем из-за болезни, вызванной трудными условиями работы, представить Ивана Грозного к выставке скульптор не успел. Перед Антокольским стала почти невыполнимая задача добиться прихода профессоров в его мастерскую. Многочисленные просьбы и приглашения оставались без ответа. Тогда мастер решился на отчаянный шаг и обратился к вице-президенту академии князю Гагарину, который от неожиданности согласился. Статуя понравилась князю, и он рекомендовал её великой княгине Марии Николаевне, бывшей в то время президентом Академии художеств. 

На следующий день после того, как княгиня увидела статую, академия получила приказ готовиться к визиту самого Александра II. Работа настолько понравилась императору, что он заказал её для Эрмитажа. А скульптору Антокольскому было присвоено звание академика. Успех был бесспорным.

Заказ императора в 1871–1872 годах был исполнен в бронзе, а в 1875 году сделан мраморный вариант скульптуры для П.М. Третьякова. После выставки в Лондоне в 1872 году Кенсингтонский музей заказал для своей коллекции гипсовый слепок работы.

Так чем же привлёк образ грозного русского царя сначала мастера, а потом и всех зрителей? Сложная, спорная и одиозная историческая личность воплощена с глубоким психологизмом и реалистичной трактовкой образа.

Я гунн среди русских,
я набожный пёс,
Съедает меня
беспримерная ярость.
Увы, не дана мне
великая святость,
Тоска и жестокость,
сердечный мороз
Во мне проявляются
силою грешной,
Я молния злая
в тьме нашей кромешной!
Я бог для людишек,
но страшен мне рок,
Вокруг лишь враги,
как же я одинок!
«Иван Грозный. Монолог»,

Н.Ю. Островский

Работая над статуей, Антокольский не только перечитывал сочинения историков, изучал документы и материалы, связанные с эпохой Ивана IV, но даже специально ездил в Москву, чтобы «ощутить дыхание истории». 

Всякого рода исторический антураж, включая костюм царя, который скульптор получил во временное пользование в гардеробной Большого театра, всё, что касалось документально-материальной стороны дела, было изучено и воплощено предельно основательно. 

Царь Иван представлен сидящим на троне; на голове его скуфья; расстёгнутый у ворота халат в виде подрясника охвачен простым поясом; тяжёлая шуба в широких складках падает кругом; на коленях у него лежит, как бы скользя с них, раскрытое Евангелие. Тяжкое раздумье овладело им. Он понурил голову, сдвинул брови, сжал губы – вниз и вбок устремил глаза… Одной рукой он опёрся о ручку кресла, как бы собираясь встать; другая лежит бессильно, обвитая чётками, с подвёрнутыми пальцами. В наклонённом положении туловища, в неровном рисунке плечей, в каждой черте типически верного, измождённого и всё-таки величавого лица, в каждой подробности всей фигуры так и читаются все ощущения, все чувства, мысли, которые смутно, и сильно, и горестно задвигались в этой усталой душе. Страх смерти, раздражение больного человека, избалованного властью, раскаяние, сознание греха, застарелая злоба и желчь, подозрительность и жестокость, вечное искание измены… 

Невозможно дать одностороннюю трактовку этого образа. Сам автор вложил в произведение извечное противоречие: с одной стороны, Иван Грозный – это великий мучитель, проливший много крови, с другой стороны – великий мученик, человеческая личность с трагической судьбой, пострадавшая за своё предназначение. Причём оба этих состояния можно наблюдать, если посмотреть на скульптуру с разных сторон. Грозный и несчастный. Царь и человек. Он оставлен наедине с самим собой в вечной попытке встать с трона, уйти от кары за содеянное. Но нельзя. Невозможно! Царь, заточённый в камень по велению мастера, уже третье столетие вызывает споры и волнует воображение. Кто он? Судить его или жалеть? И каждый решает это для себя сам. 

Читайте также

Подпишитесь на свежие новости

Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Важное