— Наша профессия опасна, — утверждает мой собеседник. – Она может внушить человеку ложные представления о себе. Чаще, чем какое-то другое ремесло, наше поприще предоставляет богатые возможности для расцвета гордыни. Тебе начинает казаться, что ты чего-то достиг, уже при первых авансах зрительского отклика, от звука аплодисментов, одобрения коллег. У этой иллюзии легко пойти на поводу, но истина всегда отрезвляет – и тогда приходит такое горькое чувство, что впору со стыда сгореть. Я в такие минуты вспоминаю спасительные актёрские заповеди.

— Какие конкретно, поделитесь.

— Ну, вот, к примеру, про этику поклона изумительно рассказывает ветеран сцены Николай Васильевич Дубаков. Он вспоминает, как ему, ещё студенту, сделал прививку на всю жизнь от зазнайства и самовлюблённости его мастер Борис Николаевич Преображенский. Он говорил своим подопечным такие слова: «Если, кланяясь перед рукоплещущим залом, вы вспомните, в первую очередь, автора пьесы, затем режиссёра, партнёров своих по сцене, а следом и монтировщиков, которые выставили декорации, радиста, что музыку включил в нужный момент, костюмера, предусмотрительно пришившего пуговицу, — вспомните всю театральную рать, что стоит за вами, — может быть, когда-нибудь что-нибудь из вас и получится…». Это школа. Великая школа актёров русского театра. Такое поведение внушали многим поколениям. Это свято усвоил мой мастер курса в Иркутском театральном училище, заслуженный артист России Александр Анатольевич Булдаков. Я вижу его удивительно яркий, достойный путь в профессии, вижу его завидный личностный рост на этом долгом пути. И не перестаю восхищаться и равняться на этот благородный пример. И Наталия Васильевна Королёва, наш второй мастер, впоследствии удостоенная «Золотой маски», не раз твердила нам: «Вся энергия – в партнёре! Освободитесь от идеи фикс, что, оказавшись в огнях рампы, вы кому-то интересны, что вы –  пуп мироздания». Нарциссизм, встроенный в актёрскую природу, — патология, главная помеха. Опытным путём доказано: хорошо играешь именно тогда, когда внимание отвлекается от себя любимого. Главное – то, ради чего ты вышел на сцену: смысл и правда, которую важно донести.

— Не могу не вспомнить врачей, которые любят говорить о себе – «первые после Бога», — продолжает мой собеседник. — Вдумайтесь, какое серьёзное ручательство в этих словах. Однажды великому театральному подвижнику Михаилу Чехову случилось присутствовать на хирургической операции. Это произвело на него грандиозное впечатление – увидеть, как работает человек, от умения и точности которого зависит жизнь! После этого эпизода он играть стал по-другому. С такой же ответственностью, с такой же сосредоточенностью. Понимая, что, по большому счёту, от этого зависит душа зрителя.

Как ни странно, сам наш герой  не грезил о сцене с раннего детства. Он поступил в театральное с подачи своих друзей, уже отслужив армию и успев поработать в далёких от творчества сферах. Поступил наобум, отчасти из любопытства. И сразу горячо увлёкся атмосферой курса, открывшимися перспективами, которые распахнул перед ним удивительный театральный мир. В этом невероятном мире приземлённый опыт реальности обретает новое, возвышенное и одухотворённое воплощение, которое зачастую оказывается правдивее самой жизни.

Именно это происходит в необыкновенной  постановке Андрея Шляпина «Кое-что о том самом и не только…» по пьесе Дмитрия Калинина, где Артём Довгополый играет главного героя. Все участники этой фантастической истории – серьёзные взрослые люди вдруг волей воображения переносятся в страну детства, туда, где чувства были абсолютны, а самые дерзкие мечты – сбыточны, хоть ты тресни! Шестилетний Димка, который с открытым сердцем втягивает нас в эту искромётную историю, подкупает мальчишеским максимализмом, пылкими реакциями, нешуточными страстями всерьёз. Мы оказываемся свидетелями настоящего чуда: артист не играет, а действительно становится ребёнком, обаятельным шпингалетом с зелёнкой на коленках. Этот маленький рыцарь впервые обжигается влюблённостью, ревностью, обидой, проходит искусы риска, усваивает нелёгкие уроки верной дружбы, делает единственно верный выбор между холодным «здравым смыслом» и пламенным велением души. А главное, и мы вслед за ним обнаруживаем у себя не заросший «родничок» младенческой свежести впечатлений, испытываем щенячье счастье вновь стать «как дети», которым заповеданы райские дары – здесь и сейчас.

— Работа в этом спектакле – особенная для меня, — признаётся актёр. – С Андреем Шляпиным мы подружились ещё в театральном училище. Он учился на курс младше, у Валентины Александровны Дуловой. Потом мы встречались в Москве, где он учился  режиссуре, а я переживал творческие искания. У этого человека есть уникальное качество, которое отмечают все, кто с ним соприкасался, и москвичи, и свой брат-провинциал. Это качество – заинтересованность в людях, готовность к сердечному сотрудничеству. Андрей любит, ценит и чутко воспринимает артистов, он им доверяет. Многим постановщикам сегодня не хватает времени работать персонально с исполнителем. У Шляпина сотворчество с артистом получается само собой, мне кажется, это основа его метода. А секрет прост: он просто любит людей, любит, чтобы в приключении создания спектакля люди не мучились, а переживали творческий расцвет, творческое счастье.

Настоящее творческое счастье, незабываемое, окрыляющее, Артём пережил, когда работал с однокурсником Шляпина по ГИТИСу Ильёй Ротенбергом, который поставил в Черемховском драмтеатре «Женитьбу Белугина». Талантливый режиссёр, к сожалению, рано ушедший из жизни, доверил нашему герою, на тот момент – премьеру «черемхата», главную роль. Так родилась одна из любимых работ артиста, так случился опыт максимально плодотворного репетиционного процесса, где каждая встреча дарила неутомимые открытия, волнующую новизну и чувство полёта. В этом опыте были и смысл, осознанный до глубины души, и радость, возраставшая вместе с самоотдачей, и – как следствие – уверенность перед выходом на сцену.

— Помню, как я в нетерпении заглянул в наполненный зрителями зал в день премьеры и сказал про себя: «Только не мешайте!», — признаётся мой собеседник с улыбкой.  – Сам же своей мысли удивился. Получается, что наслаждение самим процессом творчества вытеснило даже естественное волнение перед первым показом.

Уверенно взятой профессиональной высотой стала для охлопковца роль Николая Петровича Кирсанова в спектакле Андрея Шляпина «Дети». За эту сценическую версию тургеневских «Отцов и детей» коллектив создателей спектакля получил в 2023 году премию губернатора Иркутской области. В число награждённых вошёл и Артём Довгополый. Его проживание образа в этой постановке со всей очевидностью открывает нам, что именно отец Аркадия – скромный, чудаковатый, робеющий перед сыном-нигилистом, а ещё больше – перед его неприветливым товарищем Базаровым, именно Николай Петрович – истинный герой-протагонист бессмертного романа. Он наделён лучшими душевными свойствами русского человека, тургеневскими свойствами. Николай Петрович всем, безадресно и авансом, желает добра; он откликается красоте и поэзии жизни, выводя «виолончельные флажолеты» по вечерам; он не в силах устоять перед непрошеным подарком «любви вечерней, любви последней» к простой и бесхитростной девушке Феничке. Перед нами неисправимый романтик, непрактичный, небезгрешный, «не успешный», сказали бы мы в наше время, «ботаник» и «лузер». Человек естественных и чистых душевных движений, а не «прогрессивных» принципов и «передовых» идей.

Путь к высокому признанию, к серьёзным профессиональным достижениям был не скор и не прост. До прихода в Иркутский академический артист накапливал опыт в «Театре народной драмы», в Черемховском театре имени В. П. Гуркина. Были даже моменты, когда он удалялся от намеченной стези, но всякий раз возвращался. С 2003 года он – часть команды старейшего театра региона.  За двадцать с лишним лет на Охлопковской сцене Артём Довгополый создал более 60 разноплановых ролей: центральных и эпизодических, сольных и массовых, очень серьёзных и комедийных, эпических и сказочных. Нередко сценический объём этих персонажей выходит далеко за рамки их «удельного веса» в тексте пьесы. В чеховском «Дяде Ване» Геннадия Шапошникова зрители, например, отлично запоминали Работника в исполнении Артёма. У Чехова для него в пьесе – одно появление и десять слов. А в охлопковской постановке он стал одним из постоянно присутствующих и очень заметных образов. Поклонники называли эту актёрскую работу поистине виртуозной.

— Это Шапошников так придумал, создал, практически, спектакль в спектакле, — вспоминает артист. — Мой герой там плохо видел, постоянно на что-то натыкался. Я всякий раз придумывал какие-то мелкие подробности в его комичном поведении, импровизировал. С этим спектаклем нам посчастливилось съездить в Японию. Японцы попросили вдвое сократить трёхчасовое действие. Но, к моей радости, в сценическом проживании Работника не урезали ничего – я играл свою роль в полной версии, ни в чём себе не отказывая.

— На удивительную камерную постановку «Зима» по пьесе Евгения Гришковца мой сын ходил трижды. Это был горячо любимый зрителями спектакль, ваш первый опыт режиссуры. И почему-то единственный…

— Мне очень хотелось поставить этот материал. Но я долго не решался. Пока наш художественный руководитель Геннадий Викторович Шапошников буквально не дал мне «пенделя». Я сам тогда живо помнил свой армейский опыт, просто болел этой удивительной историей, такой житейски простой – и фантастически невероятной, такой искренней в диалогах и сказочной в своём абсурде. Думаю, спектакль получился именно потому, что мы им горели, что он всех нас глубоко задевал и волновал. Если бы мне встретилась какая-то новая тема, которая так же бы меня переполняла и просилась на сцену, наверное, я бы попытался поставить что-то ещё. Но пока этого не произошло. В театре ведь как? Важно и ценно что-то делать «по любви», а не по заказу или плану. Когда переживаешь подобные этапы в рабочем процессе, это, честное слово, дороже денег. Дороже аплодисментов.

Особенно неотразим Артём становится, когда берёт в руки гитару и поёт. Этот навык в нём отточила даже не сцена, а многолетние походы в горы, куда наш герой, «эндемик Байкала», как шутливо называет его жена Татьяна, ходит с юности. Там, на привалах у костра, его замечательный уверенный голос обрёл и неподдельную мужественную силу, и драгоценную сердечную интонацию. Этот богатый природный дар находит яркое применение в охлопковских концертных постановках. Ещё больше он окреп и расцвёл во время поездок театральной фронтовой бригады к бойцам СВО. Недавно квинтет артистов вернулся из третьей такой командировки. Директор театра Анатолий Стрельцов отметил, что Артёма Довгополого гвардейцы встречают, как самого дорогого «любимца публики».

— Если хоть ненадолго, хоть чуть-чуть мы можем скрасить моменты короткого отдыха для людей, которые сегодня служат на фронте, служат за нас, — для меня нет вопроса, ехать или не ехать, — говорит юбиляр. — Я готов к любой возможности помочь, поддержать ребят. У меня там хороший товарищ погиб… Многие семьи столкнулись с подобной трагедией, а многие ждут своих, не теряя надежды.

День рождения охлопковец провёл на Аршане в тёплом семейном окружении. С любимой женой и тремя детьми, в компании мамы и брата. Лучшим подарком для него стал редкий шанс побродить по сопкам не гурьбой, а в одиночку, побыть с самим собой, отпустив все мысли и сомнения. Походы в тайгу, восхождения на горы – давняя страсть Артёма. Они дают натруженной душе благодатное отдохновение, лечат близостью неба, сокровенным покоем, торжественной тишиной…

А сегодня для артиста продолжаются кипучие театральные будни. В новой постановке «Похороните меня за плинтусом» он сыграет исповедальную роль затюканного внука. Вспоминая драму кошмарного детства, осмысливая горький опыт, врачуя глубокие раны, его герою предстоит упорно пробиваться к свету и любви. Серьёзная задача? Более чем. И она будет решена, нет сомнений.