издательская группа
Восточно-Сибирская правда

Волшебной силой песнопенья

  • Автор: Р. ШЕРХУНАЕВ, фольклорист, заслуженный работник культуры Республики Бурятия

Жизнь неопровержимо доказывает: да, это были великие
и скромные люди, улигершины — сказители, певцы эпических
сказаний, творцы и хранители произведений устной поэзии,
классики бурятской народной художественной литературы…
Одним из них являлся Папа Михайлович Тушемилов. В
Унгинской долине Приангарья, во всей Бурятии на протяжении
многих десятилетий гремела слава этого человека, выдающегося
мастера слова, поэта-импровизатора, знатока культуры
своего народа. Он обладал, говоря словами Пушкина, волшебной
силой песнопенья и в той же мере радовал и покорял сердца
своих земляков…

Папа Михайлович родился в год Быка (Ухэр жэлдэ) — 1877
— в улусе (селении) Баян жалга (Нижний Мельхитуй) Нукутского
района Иркутской области в семье скотовода-крестьянина
среднего достатка. При организации колхозов жители этого
маленького сельца, в их числе и Тушемиловы, переехали
в соседний улус Верхний Мельхитуй, который с тех пор
называется просто Мельхитуй.

Родители Папы — Михаил (по-бурятски Пилпуун, русское
имя дано ему при крещении) Тушемилович (1834-1906),
бурят второго Олзоева рода, кости Ошор, и Арина Даншаевна
(1845-1910) — трудились прилежно и старательно. Семья
их была сравнительно невелика — пятеро детей, и все
жили дружно и согласно. Как и вообще в бурятских семьях,
здесь хранилась добрая традиция сызмальства развивать
у детей наблюдательность, конкретные знания, развивать
у них образное мышление. Это касается и родословной.
Ее знание у бурят, как и у монголов и калмыков, настойчиво
культивировалось с древнейших времен, считалось показателем
не простой осведомленности, остроты и силы памяти человека,
а прежде всего — признаком и свидетельством уважения
к своим предкам. Это помогало людям также поддерживать
между собой родственные связи и взаимоотношения. Неудивительно,
что Папа Михайлович знал свою родословную до 22-го колена
со всеми их разросшимися ветвями-линиями кровного родства.

Предки его были тружениками — скотоводами, меткими
стрелками и охотниками, хлеборобами, лихими наездниками,
борцами-силачами, известными во всей округе лекарями-костоправами.
Но главное в роду Тушемиловых, наряду с исправным ведением
хозяйства, — сказительство. Из глубины седых веков на
воспетой песнями бурятской земле ведет свою историю
династия улигершинов Тушемиловых. Знатоками народной
поэзии, мастерами слова, певцами и сказителями были
прапрадед Папы Пеэтриг, прадед Хамаган, дед
Тушемил, отец Михаил. Сказителем был дядя Папы, сын
Тушемила — Петхооб. С его слов М.Н. Хангаловым записан
улигер «Абай-Гэсэр-Богдо-хан», который опубликован в
1893 году в С.-Петербурге Г.Н. Потаниным.

Первые знания народной поэзии маленький Папа получил
от бабушки Сагаанай, натуры одаренной и эстетически
богатой. Обладая хорошей памятью, она знала много улигеров-поэм,
сказок, песен, загадок, легенд, преданий, пословиц и
поговорок. Сагаанай любила внука и посвящала ему все
свое свободное время. Папа, отличавшийся любознательностью
и восприимчивостью, с интересом и жадностью слушал и
запоминал ее сказки и песни.

Так с первых шагов своей жизни Тушемилов оказался в
благоприятной поэтической среде почитателей и творцов
устной поэзии и вообще народного искусства. С семи лет
Папа уже рассказывал сказки, улигеры, легенды, удивляя
не только сверстников, но и взрослых знаниями этих материалов.
Тогда же Папа учился играть на хуре (скрипке) и исполнять
устные произведения у отца, деда и дяди Петхооба. А
дядя Петхооб был крупным сказителем. Папа Михайлович
позже рассказывал, что Петхооб знал все девять ветвей
(частей) эпопеи «Гэсэр» (до ста тысяч стихотворных строк),
исполнял их только пением и речитативом в сопровождении
хура, знал много других улигеров тоже громадных по объему,
но в искусстве петь уступал своему отцу Тушемилу.

В доме Тушемиловых часто собирались земляки, а также
специально приезжали из далеких улусов гости — видные
улигершины. В зимнее время они до глубокой ночи рассказывали
друг другу эпопеи, сказки, легенды, нередко состязались
в мастерстве их исполнения. Папа с волнением, радостью,
с какой-то внутренней гордостью и уже который раз слушал
улигеры — сказания из уст отца, дяди Петхооба и дедушки
Тушемила. Он не просто запоминал произведения (это давалось
ему не так уж трудно), а учился мастерству исполнения,
познавал тайны удивительно богатого словесного искусства
и необычайно широкой поэтической и общественной деятельности
народных певцов-сказителей.

Многое дало ему общение с улусными певцами-сказителями.
Некоторое время Папа учился в Балаганской приходской
школе (около месяца), но заболел воспалением легких,
приехал домой и больше уже не возвращался на учебу.
В юные годы улигершин обнаружил редкий талант певца
— искусно исполнял песни. У него был удивительной красоты
баритон. Невысокого роста, крепкого и сильного телосложения,
с высоким лбом, кранощекий, Папа не только не отставал
от проводимых в улусе молодежных игр и развлечений, но
часто выступал их организатором. Более того, он бывал
и в соседних селениях — ездил на вечера, празднества
и неизменно пользовался успехом среди земляков.

Папа выполнял в хозяйстве отца обычную для крестьянина
работу — пахал землю, сеял хлеб, жал его серпом, косил
и убирал сено. С малых лет приучался к аккуратности
и трудолюбию. В 1905 году он женился на Марине Матвеевне
Матвеевой, 22-летней девушке из небольшого улуса Баатар
хупан (Богатырская береза), расположенного в двадцати
километрах от Мельхитуя.

В 1931 г. Папа Тушемилов вступает в колхоз, выполняет
разные работы — ухаживает за скотом на животноводческой
ферме, пашет землю, убирает хлеб, плотничает, охраняет
зерносклад… Зимой 1936 года он заболел воспалением
головного мозга в тяжелой форме. Болезнь коснулась
глазных нервов, у улигершина постепенно начало ухудшаться
зрение — и в 1942 г. он ослеп. Умер он 17 февраля 1954
года.

Папа Михайлович воспринял исполнительские традиции бурятских
сказителей в их классической форме, идущие, по крайней
мере, с XVII—XIX вв. В своей сказительской практике,
продолжавшейся свыше шестидесяти лет, он пропагандировал
богатое многовековое устное творчество бурят. При этом
П. Тушемилов сконцентрировал в себе все лучшее, что
было в деятельности предков-рапсодов, в одинаковой мере
хорошо и с наибольшей полнотой знал произведения всех
жанров бурятского фольклора, а также шаманскую поэзию.

Репертуар Тушемилова был колоссальным. Он помнил наизусть
свыше 30 эпических сказаний (каждое из них объемом
— целый том), среди которых были улигеры «Гэсэр», «Аламжи
мэргэн», «Хараасгай мэргэн», «Алтан Шагай мэргэн». Сказитель
хорошо знал около 100 сказок (многие — в стихотворной
форме), десятки легенд, преданий, загадок, благопожеланий,
великое множество песен, пословиц и поговорок. По свидетельству
писателя, ученого-фольклориста, знаменитого собирателя
произведений народной поэзии С.П. Балдаева, для того,
чтобы записать одни лишь стихотворные жанры устных произведений
у П. Тушемилова потребовалось бы времени не менее года.
Практически его репертуар был неисчерпаем. Папа Михайлович
исполнял улигеры от начала до конца пением и речитативом,
мастерски аккомпанируя себе на хуре. Исполнял также
пением сказки, сложенные в стихах (а в «прозаических»
сказках — имеющиеся в них тексты песен), благопожелания
и даже загадки. Это, несомненно, человек феноменального
дарования, великий наш сказитель. И слушатели всегда охотно,
с необоримым и сладостным желанием шли к Папе Михайловичу
— он буквально завораживал каждого из них волшебной
силой эпического песнопения и при этом каждый из них,
казалось, становился сильным, полным радости и молодым.

П. Тушемилов являлся и поэтом-импровизатором, сочинявшим
новые произведения в духе времени. Он был сведущ во многих
областях народных знаний: в фольклоре и истории, педагогике
и музыке, хореографии, метеорологии и медицине. Он был
энциклопедией народных знаний.

В стихотворении «Юбилейное», посвященном А.С. Пушкину
в 1924 году, В. Маяковский, между прочим, в шуточной
форме проронил фразу: «Мне бы памятник при жизни полагается
по чину…» Ну, а мы вполне серьезно могли бы тоже сказать:
Папе Тушемилову бы памятник еще при жизни и тем более
после смерти полагается по достоинству…
Это надо, собственно, не ему, а из-за уважения к своей
культуре, признания самобытного и могучего таланта ее
создателей, носителей и чудесных пропагандистов художественных
творений народа.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер