издательская группа
Восточно-Сибирская правда

«Работала, работаю и работать буду!»

Виктория Дворниченко рассказала, чем займётся в новом для себя качестве

  • Автор: Инесса Шайн

Виктория Дворниченко, четверть века возглавлявшая Иркутский областной онкодиспансер, приняла решение оставить эту должность. При этом она намерена продолжать свою деятельность как главный онколог Иркутской области, заведующая профильными кафедрами двух вузов и советник главы региона. «На покой не собираюсь», – сказала она в беседе с нашим корреспондентом.

– Виктория Владимировна, в какую сторону вы планируете направить ваш колоссальный опыт и рычаги нынешних административных возможностей?

– Будем дальше бороться с раком, а значит, в первую очередь работать над ранней его диагностикой. Никогда не устану повторять, что на ранних стадиях онкологические заболевания вполне излечимы. Но, когда к нам поступают пациенты с 3-4 стадиями заболевания, помочь им бывает очень трудно, а иногда и вовсе невозможно. И таких пациентов много. Ежегодно в Иркутской области выявляется 10–12 тысяч случаев новых злокачественных образований, и 28–30% из них мы диагностируем уже в запущенном состоянии. Рак лёгких находим на последней стадии почти в 50% случаев, рак желудка – в 40%, прямой кишки – в 35–40%. А ведь самая высокая смертность в онкологии – именно от рака лёгких, желудка, ободочной кишки в поздней стадии этих заболеваний. И с таким диагнозом не вылечат ни в одной стране мира. Именно поэтому, согласно федеральной программе «Борьба с онкологическими заболеваниями», к 2024 году долю онкологических заболеваний, выявленных на ранних стадиях, необходимо довести как минимум до 60%. Добившись этого, мы сможем прийти и к выполнению другого важнейшего показателя программы, согласно которому смертность от рака в России не должна превышать 203 случая на 100 тысяч населения.

– Все ли виды рака можно выявить в обычной поликлинике?

– Сейчас – да. Профилактические осмотры, диспансеризация населения – это те самые механизмы, которые должны помогать нам выявлять ранний рак. И эти механизмы не должны работать формально. Нужно делать приходящим на диспансеризацию компьютерную томографию лёгких, эндоскопию желудка, колоноскопию. Нужно, чтобы в поликлиниках по месту жительства работал скрининг по жидкостной цитологии шейки матки, по определению скрытой крови в кале. Когда всё это будет действовать в комплексе, у нас появятся реальные возможности по изменению сегодняшней печальной ситуации. Но сегодня что-то работает не так… Например, на днях к нам в стационар поступила 50-летняя женщина с 4-й стадией рака молочной железы. Спрашиваем её: «Когда в последний раз делали маммографию?» А она в ответ: «Ни разу». Как такое возможно, когда по нормативам проведения диспансеризации взрослого населения после 40 лет этот вид обследования проводится женщинам раз в два года?

– Возможно, конкретно эта пациентка из такой глубинки, где и аппарата нет…

– Действительно, в 11 малонаселённых районах области нет даже компьютерных томографов. Поэтому пациентов из таких территорий целесообразно отправлять на обследование в онкодиспансер. Или можно пригласить к себе нашу врачебную бригаду, чтобы специалисты диспансера помогли обследовать местное население. К примеру, пару недель назад состоялся такой выезд наших докторов в Байкальск: за день они посмотрели около 150 человек и у пятерых из них выявили онкологические заболевания на ранних стадиях – значит, спасены пять жизней.

– С чего начнёте эту работу с общей лечебной сетью?

– Для начала надо понять, чего не хватает: оборудования, специалистов или желания работать. А дальше уже по обстоятельствам. Там, где есть врачи, но не хватает медицинского оборудования, нужно добиваться его приобретения. Там же, где не хватает врачей, я считаю, не поможет никакое оборудование. В таких случаях надо договариваться об обследовании пациентов с теми организациями, где это оборудование имеется. Конечно, за это нужно платить, но главврач, болеющий душой за здоровье своего населения, будет бомбардировать все органы власти и в итоге выбьет из них необходимые средства.

Раньше лечить было проще. Улетает, допустим, после операции пациент в отдалённый район. Ему назначена химиотерапия. Так вот, мы отправляли туда препараты, а человек получал лечение на месте, рядом с домом. Ему не приходилось лишний раз тратить деньги на поездку в Иркутск, кроме того, он, что очень важно, мог находиться рядом со своей семьёй. Главное ведь, чтобы пациент в нужные сроки получил весь комплекс медицинской помощи, необходимой при лечении рака данной локализации. Так что во время очередного планового осмотра пациента мы видели, что он идёт на поправку.

– А что изменилось?

– Сейчас отказывают в такой помощи. Мотивируют тем, что нет в штате химиотерапевтической медсестры. Но что такое, по сути, химиотерапия? Это просто капельница, с которой управится любая процедурная сестра. К тому же всегда можно проконсультироваться с лечащим врачом, который здесь, в диспансере, ведёт больного, по телефону или даже с помощью телемедицины.

– Как это можно исправить?

– Здесь уже надо менять систему. На законодательном уровне. Это тоже суперзадача, и очень важная.

– А как же ваше детище – Центр ядерной медицины, строительство которого вы, без преувеличений, пробили?

– Ни за что не брошу! Тем более когда уже столько сделано. Наконец-то закончилась эпопея с разработкой проекта и прохождением различных его экспертиз – начались строительные работы. Теперь можно уверенно сказать, что радиологический корпус будет возведён через два года. И я с него, как говорится, не слезу.

– Так ещё же котлована даже нет…

– А вот и будет в этом году котлован. Тут надо учитывать, сколько непредсказуемой работы возникло по переносу и замене инженерных сетей. И эти работы планируется завершить до 30 ноября, а затем немедля приступить к основному этапу.

Второго такого центра в России сегодня не существует даже в проектах. Он будет укомплектован самым современным оборудованием для лучевой и радионуклидной терапии. Таким образом, мы сможем лечить многие онкологические заболевания без оперативного вмешательства. К примеру, рак простаты, щитовидной железы.

– Я так понимаю, что арсенал диагностических средств тоже пополнится?

– Да, планируется поставить два позитронно-эмиссионных томографа. Точность диагностики в диспансере, конечно, возрастёт в разы. Но! Я никогда не устану повторять: без первичной ранней диагностики рака никакие чудесные машины не будут столь эффективны, как задумано. Поэтому нельзя обделять ресурсами, энергией, вниманием нашу глубинку.

– Виктория Владимировна, чем мы, журналисты, можем вам помочь?

– А как без вас? Первая ваша задача – просветительская. Нам нужны хорошие телепередачи, публикации в газетах и Интернете, в которых будет разъясняться, как важно внимательно относиться к своему здоровью, своевременно обращаться к врачам… Надо, чтобы каждый знал, какие виды обследований он может получить по месту жительства совершенно бесплатно в рамках диспансеризации. Это будет ваш вклад в борьбу с раком. А что касается первичного звена: собирайте свой десант, поехали в командировку – смотреть, что там происходит. Видите, что что-то там не работает? Разбирайтесь, поднимайте шум – на то вы и СМИ, чтобы писать о проблемах.

Справка:

Виктория Владимировна Дворниченко – доктор медицинских наук, профессор, главный онколог Иркутской области, заведующая кафедрой онкологии и лучевой терапии Иркутского государственного медицинского университета, заведующая кафедрой онкологии Иркутской государственной медицинской академии последипломного образования.

За годы работы в онкодиспансере Виктория Дворниченко выполнила 60 687 операций, опубликовала более 500 научных работ и 3 монографии, внедрила 11 рационализаторских предложений, при лечении рака используются 10 патентов на её изобретения.

Читайте также
Свежий номер
Фоторепортажи
Мнение
Пресс-релизы
Проекты и партнеры
  все
Свежий номер
Adblock
detector