По разные стороны прилавка

Отмена обязательной сертификации товаров воспринята в обществе неоднозначно

Согласитесь, нам не угадать, какая напасть хлестанёт из-за угла, в миг порушив мир, сотканный из иллюзий нашего благополучия, – сентенция, ни в коем разе не претендующая на оригинальность. Испокон веку известно, что жизнь – приключение не для слабонервных. И всё же… И всё же когда сквозь трещины, разъедающие закутки нашей мнимой безопасности, вползает предчувствие нового лиха, озноб тревоги начинает бить во сто крат сильнее. К этому ощущению привыкнуть невозможно, разве что не выдать его, сделав вид, будто ничего не изменилось в укладе будней. Но ведь всё меняется, и постоянно!

Алексей Пережогин

Взять хотя бы последнюю пертурбацию. Вот уже несколько недель всем нам, продавцам и покупателям, производителям и потребителям – одним словом, исполнителям  ролей-антиподов в общей товарно-денежной игре, предписан государством особый канон отношений. Стирающий, образно говоря, существовавшее  до 15 февраля нынешнего года пусть и хлипкое, но всё же «равноправие» между людьми по разные стороны прилавка.

Речь об отмене обязательной сертификации поступающих на рынок товаров. Отныне, если вы из «лагеря потребителей», ваше здоровье и здоровье ваших близких в огромной степени зависит от совестливости, порядочности стоящего «по ту сторону прилавка» производителя  колбасы или молока, рыбных консервов или крема для рук – да чего угодно, что может служить предметом купли-продажи. А так как рынок (читай – базар, супермаркет, точка общепита) во все времена отдаёт предпочтение реальному, весомому кошельку, а не малоприбыльному, хотя и благородному духовному совершенствованию, понятно, в чью сторону в очередной раз склонилась чаша весов.  Отныне, делая будничные покупки, мы невольно спрашиваем самих себя о том, что приносим в свои дома: привычные продукты питания, косметику, от которой не хотим отказаться, бытовую технику, которую наконец смогли себе позволить? Или в лучшем случае выбрасываем деньги на ветер, а в худшем – рискуем собственным благополучием?

Эти вопросы легли в основу интервью, которое временно исполняющий обязанности руководителя Управления Роспотребнадзора по Иркутской области Алексей Пережогин эксклюзивно дал «Восточно-Сибирской правде». «На недавно отменённую обязательную сертификацию товаров сложились два противоположных взгляда», – сказал он.

– Одни видели в ней линию обороны, защищающую общество от форс-мажорных обстоятельств, например, от массовых отравлений или эпидемий.  Другие давно считали её «полосой препятствий» на пути товаров от производителей к потребителям. Как это всегда и бывает, истина лежит где-то посередине. Если газете интересно моё мнение, то я больше склоняюсь ко второй точке зрения, хотя как человек, в силу своего профессионального долга отвечающий за санитарно-эпидемиологическую безопасность населения, опасаюсь дальнейшего развития ситуации.

– Алексей Николаевич,  вы дипломатичны, но пока не убедительны…

– Убеждают факты, а они таковы. По объективной статистике, на каждую тысячу выдаваемых сертификатов до недавнего времени приходилось в среднем всего два-три отказа. Приблизительно каких-то три сотых процента произведённой продукции не проникало в наши дома из-за недоброкачественности. О какой «линии обороны» может идти речь? 

– Вы хотите сказать, что сертификаты на товары просто так, за здорово живёшь покупались?

– Если вас смущает прямолинейность такой ситуации, объясню подробнее. Компании, наделённые правом сертификации товаров, в своём подавляющем большинстве были частными, бравшими плату за свои услуги.  Парадокс состоял в том, что сертификаты выдавались ими лишь при наличии у производителя соответствующего положительного заключения, полученного от нашего государственного ведомства – Роспотребнадзора. Есть на руках обязательное заключение Роспотребнадзора? Очень хорошо – плати за сертификат деньги частной конторе. У которой, кстати,  ни лабораторного оборудования, ни соответственно подготовленных кадров – ничего не было, кроме кабинета, устава, компьютера и печати.

– Меня не столько шокирует  факт, что эти небольшие частные компании, дублируя выданные вашим ведомством заключения, перекупали, если я правильно поняла,  у Роспотребнадзора его важную охранительную функцию. Меня больше смущает другое: если порочным оказывался дубликат необходимого документа, значит, порочен был сам оригинал? Но это же представить невозможно! Чтобы главный воитель на поле санитарно-эпидемиологической безопасности, каким является Роспотребнадзор,  брал на душу такой грех …

– Эк, куда вас занесло! Могу уверить: обязанности перед обществом Роспотребнадзор выполнял и выполняет бескомпромиссно и в точном соответствии с полученными от государства полномочиями. Каждый производитель, начиная свою деятельность, обязан согласовать с нами проект, потом представить нам, то есть Роспотребнадзору, опытную партию своей продукции. И лишь получив на руки наше заключение о соответствии своего товара установленным санитарным нормам и правилам, отправляться за сертификатом и выходить на рынок. Ну а на рынке,  как известно, хозяин – барин. Какие метаморфозы потом начнут происходить с уже сертифицированным товаром, предугадать почти невозможно. У контор, небескорыстно одаривавших производителей сертификатами, никаких условий для проверки товара, уже «прописавшегося» на рынке, как я вам говорил, не было. Впрочем, ревизии и не входили в  круг их забот. У них была одна забота: выписать сертификат и умыть руки.

– А у Роспотребнадзора?

– У Роспотребнадзора как была, так и осталась главной забота о предупреждении нарушений санитарно-эпидемиологического режима в каждом регионе страны…

– …и именно он, Роспотребнадзор,  отныне единственный, зато истинный барьер для бракоделов  всех рангов и мастей? Единственный, зато выступающий с открытым забралом защитник интересов рядовых потребителей?

– Нет, не единственный, конечно. Есть ветеринарный надзор, есть Россельхознадзор – у них аналогичные функции. С той лишь разницей, что они осуществляют контроль за качеством сырых продуктов – мяса, рыбы, мёда, овощей, идущих на продажу. Мы же «надзираем» над всем, что уходит в переработку. И одновременно следим за качеством питьевой воды, атмосферного воздуха, почвы, безопасностью рекреационных зон.

– Вот, значит, какие солидные структуры на самом-то деле несут  ответственность за нас, рядовых скромных потребителей! С такой круговой обороной и волноваться нам не о чем. Радоваться нужно, что с отменой обязательной сертификации скукожится коррупция и, как следствие, производители всех рангов – от самых могущественных до самых мелких – со временем завалят нас товарами. Так сказать, в благодарность за проявленную и о них заботу. Однако вы, Алексей Николаевич, в начале разговора обмолвились, что ваше отношение к проведённой государством акции всё-таки неоднозначно. Что же вас смущает?

– Меня смущает существующий пока дисбаланс между широтой доверия, оказываемого производителю, и степенью его ответственности перед обществом, перед законом  в случае,  если это доверие не будет им оправдано. Отмена обязательной сертификации поступающих на рынок товаров – это ведь не первый и, очевидно, не последний шаг на пути освобождения, назовём это так, отечественных производителей от пут чиновников, сковывающих бизнес. В конце позапрошлого года был принят закон, согласно которому Роспотребнадзору разрешается в плановом порядке инспектировать перерабатывающие предприятия всего один раз в три года. Причём фактор неожиданности при этом начисто исключается. Закон вступил в силу в мае 2009 года, и с этого  времени график наших «визитов» – на открытом сайте Роспотребнадзора. Так что каждый предприниматель, каждый производитель, точно зная дату, может загодя подготовиться к проверке.

– Ну а внеплановые проверки? Или они за ненадобностью тоже упразднены, как и обязательные сертификаты товаров?

– Нет, не упразднены. Когда  происходят форс-мажорные события, такие, скажем, как прошлогодняя групповая заболеваемость кишечными инфекциями в одном из детских садов Тайшета и в Братске, мы свои визиты ни с кем не согласовываем – идём и докапываемся до причины ЧП. Но если ситуация складывается не столь драматично, однако, на наш взгляд, требует более пристального с нашей стороны внимания, мы обязаны согласовать внеплановую проверку с прокуратурой, а за день до неё предупредить предпринимателя: мол, готовься, «идём на вы».

– Так и принято в правовом обществе…

– Но в правовом обществе также принято сполна отвечать за совершаемые перед согражданами прегрешения. А чем рискует сегодня недобросовестный предприниматель, отправляющий на прилавок некачественный продукт и тем самым посягающий на здоровье сограждан? Что он ставит на кон? Своё доброе имя? Лицензию на своё производство? Свой капитал? В подавляющем большинстве случаев ничего, кроме лёгких издержек нервной энергии, ему не грозит. Если штраф, то в сравнении с его кошельком просто смешной. Если угроза его бизнесу, то символическая. Примеров – сколько угодно. Скажем, пожаловался Иркутский комбинат школьного питания на одного из своих поставщиков, который вместо оговорённого в контракте сливочного масла потчевал детей маргарином. Мы провели анализ, подтвердили фальсификацию продукта. Вас интересует развязка конфликта? Пожалуйста: комбинат обратился в суд с иском к нечестному предпринимателю, присуждённый же ему штраф может вызвать только улыбку.

Кстати, о горьких улыбках. Областной Роспотребнадзор три раза пытался закрыть оптовый рынок «Парус» из-за  царящей там жуткой антисанитарии. Мы действовали вполне цивилизованно – через суд. И все три раза суд,  даже не пригласив нашего представителя на свои заседания,  не выслушав наши доводы,  отказывает нам в удовлетворении иска. Ограничивается в качестве наказания штрафом аж… 40 тысяч рублей. Как будто эта сумма что-то значит для хозяев «Паруса»!

Я не бросаю камень во всех бизнесменов. Считаю разумным курс, взятый государством на поддержку отечественного производителя. Но повторюсь: ответственность бизнеса перед обществом должна быть адекватной уважению и поддержке,  которые ему оказываются. В противном случае трагедии, подобные разыгравшимся уже в этом году  в Якутии или на Дальнем Востоке, будут случаться в нашей жизни всё чаще.

– Но их, из ряда вон выходящих, по крайней мере всё труднее утаивать. А что делать, если несчастья набухают постепенно, вроде бы исподтишка? Сколько уже лет змеятся по иркутским рынкам слухи о недоброкачественности и даже об опасности для здоровья ранних овощей, выращиваемых на  нашей земле китайскими гражданами. И никакой реакции ни от кого. В том числе и от вашего, Алексей Николаевич, ведомства…

– Два года назад совместно с Россельхознадзором мы проводили рейды в Иркутском районе – проверяли качество выращиваемых китайцами тепличных овощей. Изъяли тогда, если мне не изменяет память, около 300 килограммов порошка – якобы удобрения. Определить состав мы не смогли – наша служба работает только с известными в России ингредиентами.  У Иркутской таможни техника оказалась более чувствительной, и таможенники этот порошок, что называется, «разложили» на сотни составляющих. Выяснили, что содержащийся в конфискованном порошке так называемый «ускоритель роста растений» в российском каталоге вообще не значится. Следовательно, использовать его в пределах нашей страны нельзя.

– Но ведь используют же? Хотя вы и «арестовали» солидную партию.

– Сегодня конфисковали, завтра новая партия поступает. И никто не может понять, как этот порошок к нам попадает, – ни транспортная милиция, ни таможня. Но существует догадка, что порошок под видом личного гигиенического средства полулегально провозится гражданами Китая через границу мизерными дозами.

– И продолжает использоваться, хотя в России эта «химия  китайского производства» запрещена?

– Да, продолжает. Утверждать, что именно с сегодня на завтра выращенный на таком «ускорителе роста» огурец или помидор принесёт вред, не могу. Но ведь никто и не знает, чем вся эта китайская агрохимия аукнется через пару-другую лет…

– Алексей Николаевич, вы отдали службе, отвечающей за эпидемиологическое благополучие в регионе, 21 год. За это время не раз менялось её название, с ней случались всяческие организационные перетасовки. Но она была и остаётся чуть ли не единственной государственной структурой, которой в базарно-рыночном хаосе продолжает верить обычный потребитель материальных благ. На ваш взгляд, оправдывается такая вера возможностями,  имеющимися у Роспотребнадзора сегодня?

– Хотелось бы, чтобы полномочия, которыми государство наделило нашу службу, были более действенными; не ограничивались бы только констатацией отрицательных или опасных фактов, а несли бы заряд активного им противодействия. Возможно, и отношение в судах к нашим аргументированным искам стало бы не таким формальным.

В Роспотребнадзоре трудятся в основном женщины – так уж сложилось. Проводя редкие, один раз в три года, плановые, а значит, заранее анонсированные проверки  торговых или промышленных «точек», то есть исполняя свои прямые обязанности, наши сотрудницы часто остаются один на один не только с хорошо подготовленными предпринимателями или торговцами, но и с «крышующим» бизнесменов криминалом. Чем заканчиваются такие поединки, легко себе представить. Кстати, у милиции, у таможенной, налоговой служб есть свои силовые «группы поддержки».  Роспотребнадзору такая структура не положена. Зато работникам  Роспотребнадзора отныне положена официальная форма красного цвета: наверное, чтобы подчеркнуть важность возложенной на них миссии.

Беседовала Элла КЛИМОВА, «Восточно-Сибирская правда»